Кошка-сувенир

Бомгю судорожно выдыхает, когда крепко зажмуривает глаза и цепляется за ручку. Дверь, резная и со стеклянными вставками, скрипит, открываясь, и дурацкая музыка ветра над ней звенит по ушам Бомгю. По левую его руку белые шершавые стены и полудохлый фикус, по правую — стеллажи с полочками в три ряда, панорамное окно и фонарики в виде карпов под потолком. Серьезно, карпы? — Добро пожаловать в "Summer reminder"! — сказал кто-то безучастным хриплым голосом со стороны кассового прилавка. Наконец Бомгю отворачивает голову от полки с фавн флейтой, обращая внимание на то, что впереди него: длинная дубовая столешница, прозрачная баночка с пожертвованиями, чьи-то руки и черная макушка. Бомгю липнет взглядом к красивой тонкой коже, сквозь которую вены видно даже с расстояния в пару метров, засматривается на кукольные черные волосы, которые свисают по плечам и вдоль шеи, а ещё на обрывки лица. Красивое лицо. На вид это парень чуть старше самого Бомгю, у него аккуратные густые брови, идеальный нос, пухлые губы конвертиком, которые даже в расслабленном состоянии образуют мягкую ухмылку, длинные-длинные ресницы. Глаза обильно обведены и подведены чёрной, как волосы, подводкой, они прикрыты, и под левым глазом красуется родинка. Этот кто-то пахнет марципаном и настолько похож на кошку всем своим обличием, что Бомгю искренне удивляется тому, что услышал "добро пожаловать", а не "мяу-мяу". За своим любованием Бомгю даже и не заметил, как пара пронзительных кошачьих глаз вперилась в него, и незнакомец несколько раз постучал по столу. — Молодой человек, доброе утро! Вам что-нибудь подсказать? — наконец парень привстает, на его щеке остаётся след от рукава, и Бомгю щурится, всматриваясь в бейдж. "Сотрудник Чхве Ёнджун" Надо же, даже фамилии одинаковые. Сотрудник Чхве Ёнджун ещё больше хмурится и начинает шипеть (ну точно кошка), и Бомгю, предвещая оскорбления, быстро трясет головой и приходит в себя. Он делает неуверенный шаг в сторону первой попавшейся полки с объмеными магнитами, где во всей красе изображено море, но по неосторожности чуть не сносит цветок. Он снова жмурится и боится даже дышать, потому что горшок предательски долго качается из стороны в сторону. Бомгю хочется провалиться под землю и немножечко, совсем чуть-чуть, подружиться с Чхве Ёнджуном. Когда цветок всё же с грохотом падает на кафель, Чхве Ёнджун "вежливо" выпроваживает Чхве Бомгю, толкая в спину, и, разве что, не плюнув вслед.

***

Когда Бомгю заходит на следующий день снова, его сердце уже не делает сальто назад, но всё ещё выпрыгивает из груди. Музыка ветра уже не так бьёт своим звоном по больной голове, а откуда-то из глубины помещения с помехами звучит AnnenMayKantereit x Milky Chance — Roxanne. Бомгю с упоением ждёт безучастное и хриплое "добро пожаловать в Summer reminder!" и глупо улыбается, но не слышит ничего. Его встречает самый осуждающий на свете взгляд всё тех же обведенных подводкой кошачьих глаз, ещё более лохматая макушка и руки, скрещенные на груди. Бомгю тушуется и несколько раз глупо открывает рот, как карпы под потолком, но не знает, что и сказать. — Здравствуйте, а... — прозвучало как-то глухо и несмело. Вопрос Бомгю прервало чужое шипение и большой палец, проводящий поперек ёнджуновой шеи. Кажется, Чхве Ёнджун не хочет слушать. "Ладно", — думает Бомгю, — "я заслужил". Он неуверенно и теперь до ужаса осторожно идёт в сторону той самой полки. Его встречают точно такие же магниты, за исключением одного нового, но всё ещё не очень-то и красивого. Вот на этом — с красной ценой — пальмы и крокодил в воде. А на этом — том, что новый — пляж и пляжный зонтик. Бомгю уже видел похожий магнит краем глаза вчера, но по случаю происшествия, ему было не до пляжей и пляжных зонтиков. А на другом конце полки есть забавный магнит — в форме шлепанца. Такого же, как у Бомгю сейчас на ногах. Это мило. Бомгю отстраненно осматривает магниты ещё раз, проходит мимо полки с фавн флейтой и заходит к центральному ряду стеллажей со стороны стены — отсюда его не видно с кассы. На стеллажах кучами стоят уродливые фигурки и какие-то песочные часы, якобы "с песком прямиком из Мальдивских пляжей". Над особо косой фигуркой гнома парень смеётся и медленно но верно движется всё ближе и ближе к кассе. Там, в самом левом углу, стоит садовый фонарь, на котором сверху сидит фигурка чайки. Когда Бомгю выглядывает из своего убежища-сувенирника, его встречает всё тот же недовольный взгляд. Продавец хмурится и дуется настолько, насколько позволяет его идеальная физиономия. Бомгю это даже немного раздражает, а ещё ему, откровенно говоря, неловко от этого надзирательства. — Ну что?! — он комично раскидывает руки и стоит так, будто Ёнджун идиот. — Я уже даже ничего не спрашиваю, чего ты так пялишься на меня? Бомгю долго никто не отвечал. Не подумайте, Ёнджун всё ещё не сводил глаз с потенциального покупателя, но рот даже не думал открывать. И когда Бомгю уже, кажется, смирился со своей участью остаться проигнорированным и поспешил оглядеть всех гномиков и чаек ещё раз, за спиной послышался теперь знакомый хриплый голос: — Я смотрю, чтобы ты не уронил ещё один цветок, недотёпа. И тут Бомгю, будто бомба замедленного действия, на которую хорошенько так наступили, подорвался. — Знаешь что, Чхве-обозленный-на-весь-мир-кот-Ёнджун?! Он судорожно схватил того самого кривого гнома, над которым хихикал пару минут назад, рывком метнулся к кассе, за которой сидел ошарашенный, но всё ещё недовольный Ёнджун, с грохотом поставил на нее гнома и закричал: — Это ты! Такой же вредный! — и добавил чуть спокойнее. — Продай мне его сейчас же! И о боги, вода не превратилась в вино, но самый некультурный и отталкивающий на свете продавец Чхве Ёнджун, представьте себе, улыбнулся! Он очень хрипло и глухо рассмеялся, и его улыбка выглядела так мягко и тепло, что Бомгю едва ли не расплакался. Когда уродливый гном был оплачен, а кот по имени Ёнджун успокоен, Бомгю удалился через скрипучую дверь, не замечая пристального взгляда на себе. Ёнджун не признается, но он ждёт следующего прихода этого красивого светловолосого паренька в соломенной шляпе. Очень ждёт.

***

На следующий день Бомгю приходит без соломенной шляпы, но с леденцом в зубах. Ёнджун за прилавком устало что-то пересчитывает, а справа от него стоят две коробки, на которых написано что-то на абсолютно непонятном языке. В голову Бомгю приходит идиотская идея. Он, под стреляющий молниями взгляд и шипение, заходит за кассу, раскидывает по столешнице руки рядом с тонкими чужими, и, еле сдерживая смех, говорит: — Добро пожаловать в "Summer reminder", меня зовут Чхве Бомгю! Чем я могу помочь? — его английский намного хуже и сильный акцент режет уши, поэтому смеяться пришла очередь Ёнджуна. Если бы так было можно, Бомгю бы обязательно переписал чужие хриплые смешки из подкорки сознания на кассету. Это была бы та кассета, которую он заслушал до дыр. — Если хочешь помочь, — Ёнджун кивает на коробки, не отрывая глаз от счётов, — разбери это. Там ничего нового, просто ставь фигурки на полку к таким же. Бомгю распахивает глаза, потому что ну, он что, серьезно будет полезен? Ёнджун его не выпрет пинком под зад? На душе от этого почему-то очень тепло. — Ёнджун, — оба парня синхронно поворачивают друг к другу голову, — это тебе. Он бегло шерстит дырявый карман, а потом выкладывает рядом с Ёнджуном красный леденец — такой же, как и у самого Бомгю во рту. И быстро, чтобы скрыть румянец, хватает коробку, улетает вглубь магазина, едва не спотыкаясь в очередной раз. — Недотёпа. Ещё один смешок для "кассеты, которую Бомгю заслушает до дыр". Со стороны кассы все полчаса слышатся такие вымученные вдохи, словно Ёнджун вспахивает огород в одиночку, или, как минимум, капает канаву, а не двигает изящными пальцами колечки на счетах. Бомгю всё это время как прилежный мальчик раскладывал по полочкам и стеллажам фигурки, фонари и магнитики. Несколько раз его взгляд привлекали странные вещи: флейта дицзы, непонятно откуда, если они не в Китае, а магазин, так-то, сувенирный. Расписная мини Пусанская башня, искусственная камелия, музыкальная шкатулка с красивой мелодией. Ёнджун редко отвечал и мало рассказывал, но это не мешало Бомгю любоваться им. Ладно, это даже отрицать грех — Ёнджун очень красивый. У него симметричное лицо, его аристократическая бледность и лёгкая худоба ему безумно идут, а не портят, он притягивает. В конце концов, он вкусно пахнет. Наверное, у Ёнджуна много друзей. Наверное, у него есть девушка. Такая же красивая и похожая на кошку, как и сам Ёнджун. Наверное, его много кто знает и мало кто осуждает — его не за что. Разве что за подводку, но и она на нём выглядит так, словно он ещё в утробе был таким. Наверное, Ёнджун свободный. Свободный, как птица. — Ёнджун? — Ёнджун поднимает голову и видит, как из-за центрального стеллажа высовывается рука, но не видит, что в ней. Бомгю медленно выходит и выглядит озадаченным. Он протягивает то, что в руках — маленькую керамическую птичку бело-голубого окраса с дырочкой на спине и в клюве. — Что это? — птичка по праву должна была лежать на самом дне, а значит Бомгю уже справился. Так быстро. Вместо ответа Ёнджун не слишком осторожно выхватывает из чужих рук птичку, подносит отверстием в клюве к губам и дует. Ого. Свисток. Когда Бомгю слышит нежный вой, похожий на свист ветра, только мягче и музыкальнее, его глаза загораются, и в них почти можно увидеть звёздочки. — Это еженедельная акция. Привозится предмет в единичном экземпляре, который больше нельзя будет купить. Он стоит здесь, около баночки с пожертвованиями, поэт- — Я куплю. Ёнджун раздражённо выдыхает. Бомгю даже не слушал после слов "в единичном экземпляре", ему срочно нужна эта птичка. Ёнджун отлепляет от неё наклейку с ценой, когда Бомгю хлопает по карману и хитро улыбается. Вообще-то, он спокойно нащупал пузатый кошелёк, но Бомгю не был бы Чхве Бомгю, если бы не странные порывы и желания. — О-ой, как жалко, я, кажется, забыл в номере кошелёк! — он делает неправдоподобно грустное лицо. Ёнджун непонимающе хмурится. Да, актёр из Бомгю никудышный. Он особо и не пытается скрыть дурацкую улыбку до ушей, когда достает из кармана телефон (кошелек чуть не вываливается, и у Бомгю вся жизнь перед глазами проносится) и опасно приближается к лицу Ёнджуна. — Можно я завтра занесу? Я не могу остаться без птички! — Бомгю вскидывает ладонь ко лбу. — Обменяемся номерами? Пожалуйста. Напомнишь мне, чтобы я завтра занёс за птичку. Ёнджун ещё пару раз шипит на Бомгю, когда тот слишком эмоционально реагирует на отсутствие инстаграма у парня, но они обмениваются номерами, и Бомгю пищит от радости, уходя из магазина с птичкой. Ёнджун хмыкает. Вообще, если честно, в магазинчик его родителей никто толком не заходит, и птичка спокойно могла подождать до завтра, просто... Просто. Бомгю приходит домой и находит Ёнджуна в KakaoTalk. На аватарке он... Он... — Ох... — выдыхает Бомгю. Это невыносимо. Ёнджун стоит на ночном пляже в одном сетчатом топе. Вокруг мигают огни и сзади бежит собака, но всё внимание приковывает подтянутый торс парня, который так хорошо видно в такой одежде, и макияж. Ёнджуну до невозможности идут блёстки, вишневый тинт и черные тени в уголках глаз. На фото его волосы чуть короче и челка опрятно уложена, но Бомгю соврет, если скажет, что длинноволосый Ёнджун ему не нравится больше. И, внимание, гвоздь программы — прямо под ямкой между ключицами красуется внушительных размеров татуировка в виде следа от кошачьей лапки. Боже, да он определенно кошка. — Нет, нет... Прошу, Бомгю, не делай этого... — шепчет он сам себе, делая скриншот. Ладно. Это невозможно. Сегодня Чхве Бомгю идёт печатать фото Ёнджуна, чтобы положить под чехол. Пришло время во многом себе признаться. *** Чхве Кот♡ 8:15 Приходи сегодня пораньше. В 11:30. Что ему нужно? Бомгю уже даже не делает вид, что не прихорашивается так, словно у него свидание. А что если..? Он натягивает соломенную шляпу почти до глаз, поправляет рубашку с рюшами и шорты ниже колен. Прикид максимально не сочетается и выглядит комично, но это самая красивая одежда, что есть у парня. Бомгю пшикается духами. Марципановыми. Кажется, это конечная. Когда Бомгю приходит к магазинчику, его встречает закрытая дверь. Неужели Ёнджун решил пошутить? Посередине висит картонная табличка с надписью "обед". Бомгю уже потянулся в карман за телефоном, когда почувствовал чужое тепло сзади. — Бу. — прошептал Ёнджун в самое ухо. Бомгю отпрянул так, будто перед ним сатана, а не его новый знакомый. Знакомый же? Друг? Или объект обожания? Об этом позже. Ёнджун молча берет Бомгю за руку и заводит в магазин, наспех открывая дверь ржавым ключом. Они идут за прилавок, и оказывается, всё это время Бомгю упорно не замечал люк в сером потолке. Он ведёт на чердак. Ёнджун достает из-под прилавка раздвижную лестницу. И пускай она вполне надёжно крепится к люку, это не мешает Ёнджуну придерживать Бомгю за талию, когда тот поднимается. На чердаке пыльно и душно, а ещё очень много сундуков, подушек и плюшевых игрушек. В самом центре помещения распласталась железная дорога, но красный товарный поезд уже не ездил по ней, только лишь стоял на месте и щёлкал пластиковым корпусом, когда до него дотрагивались. Ёнджун усадил Бомгю на подушку, а сам сел на полу напротив. Крыша магазина черепичная и двускатная, поэтому Бомгю упирался затылком в спускающийся потолок. Он засмотрелся в окно, через которое на них попадали жёлтые и оранжевые лучи солнца. Гуляли солнечные зайчики. Ёнджун гремел барахлом в сундуке, пока не нащупал что-то. — Закрой глаза и вытяни руки, — приказал он. Бомгю послушался. В его руки упало что-то тяжёлое, прямоугольное, но с вытянутым цилиндром спереди. Бомгю сосредоточенно ощупал предмет ещё раз. — Это что, камера? — когда Бомгю открыл глаза он увидел, что Ёнджун горделиво кивает. Вау. — Мыльница, серьезно? Ты позвал меня сюда, чтобы показать мыльницу? — Это вообще совсем не то, что хотел сказать Бомгю. Но получилось, что получилось. Чужое лицо начало стремительно хмуриться, а кулаки сжиматься, и Бомгю вмиг перепугался. — Извини! Извини, я случайно. Я не это имел ввиду. Это очень... Очень трогательно, Ёнджун. Хён? Ёнджун-хён? Мне стоит звать тебя хёном? — когда Бомгю волнуется, он всегда много тараторит. Но ещё никто так нежно не прикладывал указательный палец к его губам, чтобы утихомирить. — Если ты не замолчишь, мне придется заткнуть тебя по-другому — Ёнджун хитро ухмыльнулся и заиграл бровями. Теперь Бомгю похож на спелый июльский помидор. Он сразу стушевался, как только это понял. Или как только понял, что не против предложения Ёнджуна. — Показывай уже, — буркнул Бомгю. Ёнджун довольно мурлыкнул (он стопроцентный кот, боже!) и уселся впритык к Бомгю, перехватывая камеру. Бомгю упорно делает вид, что ему всё равно на то, как их локти и плечи соприкасаются. — Когда я был маленький, я очень много бывал в Африке, — начал свой рассказ Ёнджун. — Какое-то время я там даже жил. Я был в нескольких странах и видел львов и других крутых животных. Лучший друг моего папы — чистокровный африканец. Бомгю слушает так, слово это самая удивительная история в его жизни. Слушает, но не может перестать смотреть в чужой рот. У Ёнджуна клыки. Огромные, длинные, красивые. Прямо как у кошки. Ёнджун рассказывает ему об Африке, поёт Circle of life, показывает детские рисунки носорогов и фото с отцом. Бомгю понимает, что влюбляется. Пока небо нетерпеливо красится в рыжие и ярко-красные цвета, Бомгю тянется к дверной ручке и привычно чувствует чужой взгляд между лопаток. Всё, что он слышит напоследок — хриплое: — Ты сегодня очень красивый. Никто не узнает, что Бомгю лег спать в этой одежде, ведь так?

***

Когда Бомгю приходит на следующий день (угадайте, в какой одежде, ха-ха), он впервые за несколько дней слышит: — Добро пожаловать в "Summer reminder"! Чем я могу помочь? Только говорит это не привычный хриплый голос уже полюбившегося вредного кошака, а совсем другой. Женский, звонкий, доброжелательный. Бомгю немного вслушивается в песню — SHAZNA — Pure Hearts — и фокусирует свой взгляд на говорящем. Это женщина. От неё пахнет морошкой и морской солью. Она худая и хрупкая, загорелая и улыбчивая. Она стоит с идеальной осанкой и по её левому плечу скатывается тугая и толстая черная коса. И она, кажется, единственный человек на земле, кто похож на кошку больше, чем Ёнджун. Понятно, в кого он. У нее, разве что, нос другой — более тонкий и острый. А ёнджунов нос Бомгю нравится куда больше. — Здравствуйте, эм... — он внимательно всматривается в бейдж — Чхве Йерим. — Йерим-щи, а... Где Ёнджун? Спрашивать было неловко, а когда женщина восторженно улыбнулась и посмотрела Бомгю в глаза, стало ещё хуже. — Он сильно заболел, лежит дома с температурой, поэтому в магазинчике сегодня я. А ты что, его друг? Ты случаем не Бомгю? — на последнем предложении женщина хитро ухмыльнулась, и Бомгю почти пожалел, что пришел. Почти, потому что душа в пятки уходит от того, что Ёнджуну сейчас плохо. Бомгю вспоминает, как он пел ему, как вздыхал, когда считал что-то, их первую встречу. Бомгю хочется плакать от жалости. — Я Бомгю, а что такое? Йерим многозначительно моргнула. — Он звал тебя во сне. Сынок, пожалуйста, — она уставилась умоляющим взглядом на Бомгю, — побудь с ним. Я дам тебе ключи, мы живём недалеко. Её глаза слегка наполнились слезами, когда она закончила: — У него еще никогда не было друзей. И как Бомгю может отказать? У Ёнджуна, оказывается, маленький, но двухэтажный красивый дом. Внутри очень много картин и фигурок, а на входе тоже висит музыка ветра. "Это мило" — думает Бомгю. Комната Ёнджуна видна сразу — дверь в неё вся обклеена наклейками, а на ручке висит табличка с пацификом. Давай, Бомгю. Вдох-выдох. Дверь открывается. — Ёнджун-хён, я..! Внутри Ёнджун лежит на кровати, накрытый от ступней до носа. Красный, мокрый. Он трясется и беспрерывно, точно в бреду, что-то повторяет. Бомгю физически больно на это смотреть, но он подходит к кровати, садится на колени и ласково-ласково, настолько, насколько он умеет и может, кладёт ладонь ему на лоб. Теперь, приблизившись, можно услышать, что бормочет Ёнджун. И Бомгю это совсем не радует, потому что: — Б-бомгю... Бом... Бом....Гю.. мам, позови Бомгю... — Ёнджун не открывает глаза и не обращает внимание на прикосновение ко лбу. Он весь горячий. — Хён, меня зовёшь? — он спрашивает тихо — так, чтобы не спугнуть. Ёнджун медленно и неверяще открывает глаза. А когда видит, кто оглаживает его лоб и волосы, кто сидит на коленях у его кровати, выбивает весь воздух из лёгких Бомгю. Взрывает планету, уничтожает человечество одним лишь: — Жарко. Поцелуй меня. — он смотрит так, будто говорит о погоде или ценах на глазированные сырки в круглосуточном. Челюсть Бомгю падает на пол. — Пожалуйста, поцелуй. В лоб. Несколько секунд осознания проходят как в замедленной съемке. Весь мир остановился ради этого момента. Бомгю хлопает своими кукольными ресницами и не может решить, что ему хочется больше — сбежать или... Или. Он медленно, под чужим пристальным взглядом наклоняется, не разрывая зрительный контакт, и целует. Целует так, как не целовал никого. Маму, брата, своего попугая, самую красивую девочку в школе, лучшего друга, любимую одноклассницу. Никто из них для него не был так драгоценен, как такой крохотный Чхве Ёнджун, который трясётся и умоляет, чтобы его поцеловали. Бомгю сидит с ним весь день до прихода матери. Они смотрят на жёлтый и бледно-розовый горячий закат, Бомгю кормит его с ложечки и по памяти пересказывает легенду о Кецалькоатле. Когда Ёнджун засыпает, Бомгю разрешает себе рассмотреть фотографии в комнате. Парочка из них действительно из Африки. А вот Ёнджун с родителями на озере. А ещё фото собаки. Бомгю ловит взглядом письменный стол. На столе лежат рисунки. Бомгю тихо, чувствуя себя вором, подходит, внимательно смотрит на множество бумажек, на линии на них. Линии, которые образуют его лицо. Что? На всех, абсолютно всех рисунках на столе изображен Бомгю. На одном он улыбается и смеётся, а на другом смущается. На третьем он в полный рост в рубашке, шляпе и шортах. На четвертом он дует в птичку. Сердце пропускает удар. — Бомгю? — Ёнджун звучит ещё более хрипло, чем обычно. — Ч-что? — Бомгю пытается сдержать дрожь в голосе и нервно сглатывает, но Ёнджун своим пронзительным взглядом всё видит. И покраснел Ёнджун точно от жара, а не от стыда. — Иди. Моя мама придет с минуты на минуту. Вы встретитесь, а ты передашь ей ключи, — он зарывается в одеяло с головой, чтобы Бомгю не видил ёнджунового лица, только слышал его. — Спасибо. Спасибо, что посидел со мной. Ты интересно рассказываешь. Ещё никогда Бомгю не испытывал настолько смешанных чувств. Он передаёт Йерим ключи бледный, как смерть, выбегает из дома и падает на обочину у дороги. Бомгю дрожащими пальцами нажимает на нужный номер, ведь только один человек сможет помочь. — Бахи? Непонятно как так вышло, но Бахи живёт уже третий год там, куда Бомгю приехал отдыхать. Она не может принять его к себе, потому что живёт с подругами, и у одной из них болеет ребёнок. Но она всё ещё самый заботливый человек в жизни Бомгю. Самая лучшая старшая сестра, даже несмотря на то, что двоюродная. Она вырастила из Бомгю того, кем он стал, поэтому сейчас щелкает по козырьку его шляпы, обнимает и спаивает сомнительными коктейлями. Бомгю впервые кому-то рассказал о коте. Рассказал, заплакал, напился того, что ему предложила Бахи, нервно и долго сжимал её ладонь, осознал, что любит. — Ну вот, и чего ты плачешь? Всё будет хорошо! Сейчас нуна тебя напоит, накормит, обнимет, пойдешь отоспишься, а потом вы обязательно поговорите. — она по матерински ткнула пальцем в нос Бомгю, улыбаясь совершенно успокаивающе. А потом приблизилась к уху и, смотря на симпатичного бармена, прошептала: — Если он тебя обидит, зови меня, мы с девчонками его лично на шампуры насадим. — и это то, что заставляет Бомгю засмеяться. Он обязательно поблагодарит Бахи позже ещё раз, потому что она, наверное, лучший человек в этом городе (есть один лучше, просто Бомгю не будет этого признавать), но сейчас всё, что его интересует — один маленький дурацкий страх, который разъедает всё внутри. Бахи видимо подключена к Бомгю по блютузу, раз видит во влажных глазах чужой страх. Видит и недовольно хмурится. — Что тебя ещё беспокоит? Бомгю поджимает к груди колени, обнимает их руками и кладёт подбородок. Он смотрит прямо перед собой, но куда-то сквозь. Сквозь дома, траву и заборы — на Ёнджуна. — Он сама Афродита. Он самый приятный на свете. — он так смиренно шмыгает, что девушка на секунду думает, будто Бомгю хочет отпустить, а не сказать о любви. Бомгю поворачивает на нее голову. — Я боюсь, что ему нравятся девушки. Что он нравится какой-нибудь симпатичной девчонке по соседству, дочке маминой подруги, однокласснице. Бахи копирует его позу и смотрит тоже перед собой. Её брат невыносимый. Она вспоминает стол, усыпанный рисунками Бомгю, мольбу о поцелуе, рассказы об Африке, пение и говорит: — Знаешь, Бомгю, — она вздыхает и поправляет свои светлые, как пшеница, волосы, — ты идиот. Самый дурацкий дурак на свете. — она слизывает свою красивую помаду, хмурит брови. У неё красивый маникюр и Бомгю думает, что, может, если бы Бахи не была его сестрой, то он бы в неё влюбился. Он не знает. Наверное. У одноклассницы, с которой он встречался почти полгода, была миловидная внешность, и она была до невозможного заботливой. Наверное, Бомгю может написать ей, и они снова будут вместе. Он не хочет. Ему нужен Ёнджун. — Нуна, — он вырывает сестру из мыслей, и она резко поднимает голову, — помоги мне. Бахи делает самое возмущённое лицо на свете, потому что эй, Чхве Бомгю, а кто весь вечер тебе помогает?! Бомгю смеётся, но продолжает чрезмерно серьезно: — Если Ёнджун завтра будет на посту, сходи в магазинчик со мной. Пожалуйста. — Мне что, признаться в любви вместо тебя? — она толкает брата в бок. В этом вся Бахи. — Нет. Ты, как бы, ну... — Бомгю смущается и краснеет, — попробуй к нему поприставать. Ты красивая. Глазки построить там, не знаю. Бахи делает фейспалм, заколка-клубничка отлетает из её волос прямиком в плечо Бомгю, и она понимает, что её брат — натуральный идиот. Полный, круглый. Абсолютно безмозглый.

BeomBeom 7:05

Хён, ты будешь сегодня в магазине? Как твое здоровье? Поправляйся. ;)

Чхве Кот♡ 8:19 Буду.

***

Они встретились ещё в номере у Бомгю, потому что Бахи знает, как шикарно одевается её брат. Она честно и добродушно предложила свою одежду, но Бомгю вежливо сказал, что это перебор. Поэтому сейчас Бахи выворачивает его чемоданы наизнанку, а ещё один чемодан стоит рядом — это чемодан Бахи. С косметикой. — Серьёзно, нуна? Зачем тебе целый чемодан? — Бомгю комично открывает рот и хватается за щеки, как мальчик с обложки "Один дома". А потом Бомгю в лицо прилетает какая-то кремовая одёжка, и со стороны сестры слышится красноречивое: — Нашла! — она начинает забавно прыгать на месте. — Бомгю, это же то, что я дарила тебе на день рождение! Я сейчас в том же. Спустя полчаса Бомгю выглядит как двойник Бахи, только волосы покороче. На нём сейчас бежевая футболка с красным воротником, вся усеянная следами от лапок, от того же комплекта шорты и серая кофта на поясе, похожая на юбку, отчего Бомгю слегка смущается. У него розовые тени и такие же, как и на костюме, лапки на щеках, тинт Бахи и парные с ней же заколки-клубнички. Бахи пищит: — Ты такой милый, — ладно. Это правда. Бомгю нервно выдыхает, прямо как в первый раз, когда они стоят у двери в магазин. Позади него Бахи, которая цепляется за его руку, как за спасательный круг в океане, хотя с пеной у рта отрицает страх перед встречей с "потенциальным парнем моего братишки-дурачка". Дверь скрипит, музыка ветра звенит, карпы под потолком мирно покачиваются, Ёнджун улыбается лучезарно, когда видит Бомгю. Всё так, как должно быть. Он — Ёнджун — почти выпрыгивает из-за кассы, когда видит Бомгю, серьезно. У Ёнджуна всё ещё немного красные глаза, но он хорошо скрывает макияжем следы остатков болезни. Всё именно так, как Бомгю считает, должно быть, но: Улыбка Ёнджуна испаряется, когда за Бомгю заходит симпатичная девочка в такой же одежде и с идентичным макияжем. Они держатся за руки. — Воу, ну и урвал же ты, — шепчет Бахи и хихикает, ловя стреляющий и злой взгляд Ёнджуна. Она мягко подталкивает Бомгю к украшениям и постоянно что-то тараторит, и Бомгю уже мысленно затыкает ей рот рукой, но девушка резко отвлекается сама, когда видит браслеты из ракушек и колье с жемчужиной. Бомгю видит это и понимает, что Бахи, кажется, забыла о миссии. Что-ж, пора брать всё свои руки. Бомгю подходит к Ёнджуну скромно, маленькими шажками и сильно моргает. — Хён, — шепчет он, — помоги мне выбрать подарок для Бахи. Она спасла меня недавно. Бомгю прячет взгляд в своей обуви, но уверенно ждёт, что ему что-то ответят. А Ёнджун молчит. Он также, как и во второй день, проводит пальцем вдоль шеи и хмурится. Это подводка попала ему в глаз, или радужка стала гуще? Взгляд злее? — Эй, дурачина мой, иди сюда! — Бахи хватает его за руку и шикает, когда отводит парня в глубь помещения. — ты что, совсем с дубу рухнул? Это моя часть! — она шепчет бегло, неразборчиво и с сильным сатури в надежде, что Ёнджун ничего не поймет. Бомгю смотрит на неё в ауте и мысленно молится о том, что Ёнджун прогонит Бахи. Потому что если на Бомгю он посмотрел холодно, а к его сестре отнесётся тепло, Бомгю будет очень обидно. Даже слишком. Бахи поправляет волосы, подмигивает Бомгю и шикарной модельной походкой направляется к Ёнджуну так, словно идёт в последний бой. Бахи пахнет лимонадом и грозой. Ёнджун пахнет марципаном и ревностью. Наверное, они подходят друг другу. Почти ровесники. "Чхве Бомгю, прекращай думать" — говорит он сам себе в голове. — А ты красивый, э.. — девушка судорожно перекапывают весь свой объем памяти, прежде чем вспоминает, — Чхве Ёнджун. Ёнджун-и. Ёнджун-и сморит ледяным взглядом куда-то сквозь Бахи, безучастно и раздражённо, что-ли. Она отвлекает его, проводя перед лицом своей тонкой ладошкой. — Хочешь заставить Бомгю ревновать тебя? — Ёнджун не хрипло мурлычит, а выплёвывает эти слова ядом. Бомгю, подходящий в этот момент к кассе с приглушенной улыбкой, роняет из рук браслетики и кольца, переставая улыбаться вообще. — Давайте-давайте, магазин закрывается на перерыв. Идите. — он выпинывает обоих и захлопывает дверь прямо перед лицом, звякая ключами с обратной стороны. Бахи, стоящая сбоку, смотрит на Бомгю, молча разинув рот. У Бомгю из глаз текут реки. Девушка хватает его за подбородок, заставляя на себя посмотреть. — Всё в порядке, нуна, — говорит Бомгю и жмурится, а слезы стекают по его щекам лишь усерднее. — Я просто расстроился, что не успел купить браслет. Сбоку от них в панорамное окно с глухим стуком врезается чайка, падая на горячий асфальт. Ёнджун заблокировал Бомгю везде. Бомгю рыдает всю дорогу и весь день. Бахи снова его спаивает, обнимает и предлагает варианты решения проблемы. — Бомгю-я, милый, всё будет хорошо. По крайней мере, я его не заинтересовала, значит, наверное, никто больше и не заинтересует? Бомгю трёт кулаками мокрое лицо. В нём океан соджу и разбитое сердце. Жалко, что оно не утонет в океане и не вытечет из глаз. И Бахи молчит о том, что когда они уходили, через маленькое окошко на чердаке на них глядел Ёнджун. И тоже плакал. Бомгю приходит на следующий день со стопроцентной уверенностью, что за прилавком будет худая женщина с косой. У него красные от рыданий глаза и грязная голова, а волосы сзади завязаны в неряшливый хвост. Он в кофте с носорогом. Это больно. — Йерим-щи, — его голос сел и звучит так бледно, что женщина волнуется. — Передайте, пожалуйста, это Ёнджуну. В его руках помятый листочек, который сложен несколько раз. На нём смешная 3D наклейка с тигром и подпись "Чхве Коту♡". Йерим молча принимает это к сведению. — Бомгю, миленький, вы поссорились? — Бомгю уже собирался уходить, но его остановила чужая теплая ладонь на плече. — Ёнджун рыдал полдня. Он даже разбил вазу с цветком и сломал напополам целую пачку карандашей. Бомгю не слабак и не сентиментальный, нет. Да и Йерим всё понимает. Но он уходит быстро и без оглядки, потому что слёзы начинают течь снова и с новой силой. В горле и груди ноет. "Привет, Ёнджун-хён. Если ты это читаешь, значит нам не удалось поговорить. Прошло от силы 24 часа, а я уже скучаю по тебе, ахах. Ты самый невероятный кот на свете, хён. Прошу, выслушай меня хорошенько. Бахи — не то, что ты подумал. Это моя двоюродная сестра. Твой глупенький друг знакомый черт, я не знаю, кто я для тебя. Я так ужасно влюбился в тебя, такого удивительного и нежного, неземного и самого наземного одновременно, что решил проверить, нравятся ли тебе девушки именно таким идиотским способом. Прости меня, люблю, кот ☮" *** У Бомгю звонит телефон в 7:30, но на фоне стресса он сбил режим и заснул лишь под утро. Телефон в чехле с принтом космоса хочется бросить об стену и дальше спать, но Бомгю принимает сидячее положение и отвечает с самым угрюмым лицом на планете. По ту сторону трубки слышится встревоженный женский голос: — Б-бомгю? Это ты? — сердце Бомгю делает прыжок с Эвереста прямиком к ядру земли, потому что в женском высоком голосе он узнает Йерим, но более перепуганную и грустную. — Доброе утро, да, это Бомгю, что-нибудь случилось? — Бомгю слышит звук машин на фоне. Он успокаивает. — Ёнджун-и не захотел и слушать про твоё письмо. Не хочет с тобой мириться. — женщина шумно набрала воздуха в рот, чтобы продолжить. — Это как-то связано с твоей девушкой. Что случилось? Бомгю выдыхает, потому что опять слышит этот бред по девушку. Ладно, не будь Бахи его сестрой, он бы всё-таки не влюбился. От неё слишком много проблем. — Понимаете, Йерим-щи, это... — Бомгю безумно неловко и он мнётся, прежде чем закончить. — Ёнджун подумал, что, — он последний раз вымученно стонет и переходит на шепот, — что моя двоюродная сестра, это моя девушка. И даже слушать меня не стал. Бомгю ожидал всего. Нападок, горького плача, молчаливого сброса звонка, но в трубке послышался смех. Он такой же хриплый, как голос Ёнджуна. Песня Dominic Fike — Mama's Boy писалась про него? Йерим ещё несколько секунд хохочет и в её голосе слышится свист, как при туберкулёзе, но Бомгю уверен, что она здорова. Она говорит, и парень представляет, как она вытирает выступившие от смеха слёзы. — Всегда знала, что мой сын слишком много себе надумывает. Бомгю, приходи к нам, пожалуйста. Дома никого нет, а Ёнджун сидит на грушевом дереве, — Бомгю почти видит сквозь расстояние, как она подмигивает, — совсем один. А Бомгю дважды повторять не нужно. Он со скрипом влетает в шлёпки, надевает соломенную шляпу и бежит, спотыкаясь и сверкая пятками. Бомгю хихикает, когда представляет, как Ёнджун насупился, но всё ещё ждёт его. Ждёт Бомгю. Ёнджун встречает его злым, надутым морским ежом и даже не смотрит на парня, когда тот звякает разноцветной калиткой. Ёнджун в том самом чёрном сетчатом топе, а ещё в домашних тёмно-серых трениках, и это настолько нелепо, что, будь они в другой обстановке, Бомгю бы, не задумываясь, расхохотался. Рядом с Ёнджуном за шнурки подвешены его чёрные спортивные кроссовки, и Бомгю бьётся об них лицом, пока кряхтит, залезая на дерево. Он садится рядом, вытирает с чужого лица размазанную подводку и кладёт голову на ёнджуново плечо. Ёнджун не отталкивает. — Бахи — моя двоюродная старшая сестра, хён. Я хотел проверить, нравятся ли тебе девушки, потому что боялся спросить сам. — Я знаю. Читал письмо. — шепчет хён. Только сейчас Бомгю заметил, что у Ёнджуна в руках что-то зажато. Он медленно раскрывает ладони, а в них оказываются те самые браслеты и кольца, что два дня назад Бомгю выронил под шквалом чужого гнева. Ёнджун смотрит прямо в глаза. Надевает себе и Бомгю на пальцы по кольцу и целует костяшки чужих рук так нежно, что Бомгю не может поверить, что этот человек когда-либо злился и шипел. Им в плечи и ключицы бьют лучи солнца, пытаются проникнуть в грудную клетку и согреть там что-то, вы́носить. Они пахнут грушами и жарой. Любовью. — Делаешь мне предложение? — смеётся Бомгю, когда смотрит, как Ёнджун целует его руки. Он никогда не снимет кольца и браслеты, но обязательно признается, что изначально выбрал их для Ёнджуна, а не для "девушки". — Да, делаю предложение. Предложение поцеловаться. — Ёнджун выглядит так, будто умрёт, если не поцелует Бомгю прямо сейчас. Бомгю чувствует то же самое по отношению к Ёнджуну. Они целуются на кривых раскидистых ветвях дерева во дворе Ёнджуна, и Бомгю как-то неуклюже сминает чужие губы, в то время как Ёнджун изящен даже в поцелуе. В поцелуе с другом, который так нравится. Они сидят на уличных качелях и Бомгю гладит две кошки. Одна, рыжая и пушистая, лежит у него на коленях и дремлет, а вторая, черная и самая-самая любимая, сидит рядом. Предложение встречаться всё ещё не было озвучено, но Бомгю теперь тоже пахнет марципаном. А Ёнджун чувствует вишнёвый тинт Бахи на губах. — Моя мама почти полностью парализована теперь. — внезапно начинает Бомгю. Ёнджун смотрит на него и щурит один глаз от солнца. Если бы не кошка на коленях, Бомгю обязательно бы поцеловал чужой сощуренный глаз. — Но раньше она любила море. Всё это время я пытался выбрать ей сувенир, но не знал, какой. В итоге я нашёл сувенир только для себя. Моя кошка-сувенир. Ёнджун мурлычет и льнёт к чужому плечу, а Бомгю благодарит весь мир, что однажды услышал это простецкое "Добро пожаловать в Summer reminder!". Он целует чужую мягкую макушку и думает, что немного виноват перед мамой. Наверное. Ему не стыдно. Мама всегда говорила, что для неё главное счастье, это дети, цветущие любовью. А Бомгю любовью весь цветёт.

Эпилог:

Он летит в самолёте, предварительно зацелованный с ног до головы Ёнджуном. И, совсем немного, под пристальным взглядом — Бахи. Летит и смотрит на мыльницу, которую ему отдал Ёнджун. Там всё те же милые фото и видео из Африки, кадры, где мини версия Ёнджуна чешет толстую собаку, рисунки носорогов, мама Ёнджуна в вечернем платье на качелях. Бомгю распахивает глаза, когда видит новую запись в памяти камеры. Он уединяется в туалете, лишь бы послушать. "— Привет, Бомгю! — в кадре лицо Ёнджуна слишком приближено, это мило и смешно, а ещё так можно разглядеть чужие длиннющие ресницы чуть лучше. Ёнджун фиксирует на полу камеру, а сам отползает назад и садится по турецки. Под его ногами шуршит подушка. — Твой хён тебя любит! — Ёнджун щурит кошачьи глаза, которые стали такими родными для Бомгю за столь короткий срок. Ёнджун посылает воздушный поцелуй в объектив. Мимо камеры проехала железная дорога. Её кто-то починил. Прямо как заледеневшее сердце Ёнджуна. — Я был тронут твоим рассказом о матери и много думал, что подарить твоей маме, но так и не смог придумать что-то гениальное. — он ёрзает на месте, и Бомгю хочется треснуть своего хёна за непоседливость. — Наверное, это глупо, извини. По приезде обязательно загляни в свою спортивную сумку, — Ёнджун делает свою фирменную ухмылку, и из-под нижней губы слегка торчат клыки. — Я подложил туда подарок." Бомгю стонет и закатывает глаза, а ещё думает, что кот по имени Чхве Ёнджун — его парень — самый невыносимый кот на свете. Он приземляется дома в Тэгу и смотрит в свою дорожную сумку. Там самый трогательный подарок на свете. Если бы не мама, Бомгю повесил бы его в изголовии кровати и любовался часами каждый день. На холсте изображено закатное море, красивое и чувственное, мягкий жёлтый песок, почти настоящий, а ещё смешной Бомгю в соломенной шляпе. У него на плече чёрный кот.

BeomBeom 03:24

Знаешь, хён, камера, как предлог вернуться — идиотизм. Я хочу жить с тобой и на пенсии встречать пляжные закаты, выгуливать собаку и умереть в один день.