Как его добиться?

Он был уже у меня под подъездом, выходить было страшно.. Он теперь мне даст взятку, что бы я ничего не говорил Нейту? Я в принципе и так не собирался, но лишних денег не бывает, так ведь? Я открыл тяжелую дверь подъезда, а там стоял Альбедо.. Всё такой же горячий, заставляющий мои щеки и ушки покрыться краской. — здравствуй. Как ты? — – нормально. Хватит уже притворяться таким хорошеньким, говори по делу... – Он отстранился, виновато увёл взгляд в сторону, но все равно спустился с козырька подъезда — тогда пойдём — Мы пошли просто прямо, сначала было очень много неловкого молчания, а потом он выдал: — я нравлюсь тебе? — Мой зад чувствовал здесь какой то подвох, я напряг и распушил крылья, будто защищался от его словесных нападений – нет, ты не можешь нравиться мне. Ты встречаешься с Нейтаном. Или ты опять про это забыл? – — нет.. Я не забыл. Я просто спросил, хотел проверить свои подозрения, прости — Снова тишина. И ведь его подозрения на самом деле были правдой, но не могу же я ему так сказать? Это же полноценное признание получается. – а я тебе что, нравлюсь, раз ты такое спрашиваешь? – — давай присядем — – не отлынивай от вопроса! Говори, ты любишь меня или нет! – — сядь. — – ох блять, ладно! – С недовольным лицом я сел на скамью, на которую он указал, – ты теперь считаешь, что я твоя ручная собачка, да? Ты вообще видимо пришёл взятку мне да.. – Я даже не успел договорить, как он поцеловал меня. Наклонился и взяв меня за подбородок бесстрашно поцеловал. Я застыл от смущения и страха, глаза округлились так, что было ощущение, что они вот вот выпадут.. Больше я не мог сдерживать себя и углубил поцелуй, положив ладони на его горячие щёки и прикрыв глаза. Раз дали шанс, то грех им не воспользоваться. Языки сплетались друг с другом, никого вокруг не стесняясь, бабочки в животе защекотали меня изнутри. Руками обвив шею я только сильнее впивался в его губы, будто целуясь последний раз в жизни. Минуты через две он отдалился, что повлекло за собой крохотную нить слюны между нами. Губы обдало холодным воздухом, и я тут же протёр их кулаком, что бы не обветрить – и что теперь? –