Принцесса в золотой клетке

***

Золотое солнце закатного неба окрашивало стены Османского дворца в багровые тона, когда Лале последний раз взглянула на его минареты. Через несколько часов на этих же землях она будет проклинать своего дядю, султана, который решил, что заключение мира с ненавистным князем Валахии Владом Цепешем стоит её свободы. И её чести. Она сидела в скрипучей карете, запертая внутри собственного кошмара, облаченная в шелка и золото, которые ненавидела всей душой. Это было свадебное платье – произведение искусства, расшитое жемчугом и тончайшим серебром, символизирующее покорность и красоту. Оно душило её, словно цепи, сковывая движения, к которым она привыкла, нося свободные шаровары и тренировочные кафтаны. Принцесса Лале, которой хватило бы и одного удара, чтобы сломать кости любому мужчине, сейчас чувствовала себя хрупкой куклой на веревочках. Её лицо, обычно такое живое в бою или в беседах с друзьями, было сейчас застывшей маской из мрамора – бесстрастной, холодной, почти безжизненной. Наконец, карета остановилась с резким скрипом. Снаружи доносились грубые голоса, ржание лошадей и неприятный запах сырости, перемешанный с гарью. Это была Валахия. Неприветливая, мрачная, чужая. Дверца распахнулась, и Лале, не дожидаясь помощи, грациозно, но с внутренней яростью, выпорхнула наружу. Роскошное платье шуршало по грязной земле, собирая на себя липкую жижу. Она почувствовала на себе десятки взглядов – наглых, голодных, словно гиены смотрели на ослабевшую добычу. Никто не поклонился. Никто не вышел встречать. Вместо приветствий, к ней тут же потянулись. Один из валашских воинов, широкоплечий детина с грязной бородой, подошел слишком близко. Его взгляд скользнул по её фигуре, задерживаясь на декольте, и Лале почувствовала, как внутри неё закипает привычная злость. "Эй, красавица! Неужто тебе дорогу к шатру князя указать?" – пробасил он, его голос был пропитан похотью. Он явно принял её за очередную легкую добычу. Лайя повернула к нему свое каменное лицо. Ни единый мускул не дрогнул. Её глаза цвета темного обсидиана посмотрели на него без тени страха или удивления. "Мне нужен князь. Где он?" – её голос был низким, спокойным, но в нем звенела нотка стали. Воин, опешив от такой невозмутимости, ухмыльнулся, решив, что перед ним наивная дурочка. "Пойдем, пойдем, милая. Я тебя сам провожу. Князь будет рад *теплому* приему." Он сделал жест, приглашая следовать за ним, и Лале, не колеблясь, пошла. Воин шел впереди, самодовольно ухмыляясь и предвкушая лёгкую добычу. "Вот он, главный шатер," – произнес он, откидывая тяжелый полог. Внутри было тускло, пахло пролитым вином и грязными телами. Несколько других валашских воинов сидели вокруг костра, смеялись, играли в кости. Увидев Лале, они тут же затихли, их взгляды стали такими же хищными, как и у её проводника. Прежде чем Лале успела сделать шаг, детина, что привёл её, попытался схватить её за руку, намереваясь притянуть к себе. Его грязные пальцы едва коснулись её тонкого запястья. И этого было достаточно. Молниеносное движение. Годы тренировок в тайных дворах дворца, где она боролась не только с учителями, но и со своими собственными братьями, дали о себе знать. Лале словно растворилась в воздухе, а затем вновь материализовалась за спиной опешившего воина. Его рука, которую он только что тянул к ней, теперь вывернулась под неестественным углом за его спиной, и Лале, придавив ногой его спину к земле, услышала приглушенный стон, смешанный с хрустом. Она держала его, зафиксировав болевой прием. Остальные воины, которые секунду назад смеялись и предвкушали забаву, опешили. Но ненадолго. С диким ревом они бросились на неё. Лале не была принцессой, которая дралась грациозно. Она дралась жестко, грязно, эффективно. Её шелковое платье порвалось в нескольких местах, жемчуг отлетал, но ей было плевать. Она двигалась как хищник, её руки и ноги были острыми лезвиями. Удар локтем в подбородок одного – тот отлетел к шатровой стене. Разворот, подсечка, и второй грохнулся на землю, ударившись затылком. Она схватила третьего за воротник, резко дернула, а затем, использовав его инерцию, перекинула через себя так, что он рухнул прямо на тело своего товарища, который пытался встать. Когда Лале выпрямилась, вокруг неё лежали стонущие, поверженные мужчины. Кто-то держался за сломанный нос, кто-то за вывернутую руку, один просто лежал на спине, уставившись в потолок, а другой, которого она швырнула особо удачно, кашлял, пытаясь избавиться от земли во рту. Некоторые уже начинали хихикать от нервного шока, кто-то даже умудрился стащить с ближайшей полки засохший кусок мяса и, сквозь боль, жевал его, поглядывая на неё безумными глазами. А тот, первый, что привёл её, висел у неё на плече, хрипя и пытаясь вдохнуть воздух. В этот момент полог шатра вновь резко откинулся, и на пороге возникла внушительная фигура Влада Цепеша. Его лицо, обычно невозмутимое, исказилось от замешательства, когда он увидел эту картину: собственную невесту, в разодранном свадебном платье, держащую на плече одного из его лучших воинов, а вокруг – раскиданные, униженные солдаты, кто-то смеется, кто-то жует, кто-то стонет. Полный хаос. Лайя, едва заметно усмехнувшись, скинула несчастного воина на землю к ногам князя. Она поправила выбившуюся прядь волос, испачканную в пыли, и посмотрела прямо в холодные глаза Влада. "Ну что, князь? Думал, принцесса приехала, чтобы её *натрахали*? Так вот, *натрахала* их я. Всех до единого. Кажется, кто-то тут *потратил* силы не по назначению, а кто-то – зубы. Твои люди, или просто *игрушки*?" Она выплюнула последние слова, слегка прищурившись. "А говорили, что ты тут *дракон*... А твои *псы* даже меня, *птичку* в клетке, не смогли ощипать. Только перья испортили." Она провела пальцем по порванному платью, демонстрируя свое презрение. "Так вот, *князь*, где тут твои покои? Или тут принято, чтобы невеста сама себе дорогу прокладывала, *выбив* дурь из твоих подчиненных?"