Новая роль

      Нападения кайдзю настолько участились в разных частях как города, так и всей Японии, что никого из местных жителей это уже не удивляло. Разумеется, СО своевременно отправляли свои отряды на борьбу с монстрами, но из-за слишком частых появлений постепенно формировались отряды добровольцев. Люди своими силами желали помочь дивизионам — тем самым отплатить храбрым воинам, что защищали их.       Кафка устало сидел на крыше одного из неразрушенных зданий, ожидая прибытия каких-нибудь сбегающих сателлитов. Замком Хошина и капитан Аширо запретили ему сражаться в горячих точках, отправив туда других бойцов, владеющих номерным оружием, так что ему оставалось лишь подчиниться приказу и контролировать выделенную ему область.       По правде говоря, Кафка уже и сам чувствовал, что превысил лимит использования силы кайдзю, и теперь он вынужден был балансировать на острие ножа, рискуя в один момент лишиться человечности навсегда. Не то чтобы он не был к этому готов, однако ему всё ещё хотелось проконтролировать хотя бы момент своей «смерти» как человека, ведь это было единственное, что теперь было ему подвластно.       Вдалеке раздался громкий рёв, от звуковой волны которого ближайшие пару зданий сложились, словно карточные домики. Кафка был уверен — это был вовсе не сателлит, а самый настоящий кардинал. Он сжал кулаки и спрыгнул вниз, полагаясь на силу кайдзю, параллельно вызывая центр.       — Запрашиваю поддержку в квадрат F-7! — его громкий голос наверняка был слышен и за пару кварталов, так что Оконоги-сан, сидевшая в центре, однозначно услышала его. — Предположительно кардинал, тип кайдзю пока не установлен! Выдвигаюсь в направлении цели!       Стоило ему приземлиться, как оглушительный рёв раздался вновь, только теперь он был гораздо ближе. Обломки от домов угрожали прилететь прямо в Кафку, но он ловко уворачивался от них. «Надеюсь, что все гражданские эвакуированы», — пронеслось в его голове, и словно бы в ответ на его мысль раздался крик. Тонкий детский голос был наполнен страхом, и Кафка тут же рванул туда, откуда доносился звук. Маленькая девочка лет пяти жалобно плакала возле одной из плит от обрушившегося здания. Всё её лицо было в пыли, а слёзы в несколько дорожек стекали по щекам. Навевало воспоминания о самом начале его пути кайдзю. Она звала кого-то, но никто ей не отвечал, и подойдя ближе, Кафка понял почему. Из-под плиты едва заметно торчала рука, покрытая кровью вперемешку с бетонной пылью, а вокруг не было ни души. К сожалению, такое часто бывало: кто-то не успевал эвакуироваться по разным на то причинам, но кому-то везло спастись самостоятельно, а кому-то нет.       Кафка бежал к девочке, на ходу раскрывая половину своего лица из-под облика кайдзю. Девочка, завидев его, даже не испугалась, в отличие от других детей, но наоборот немного успокоилась.       — Оконоги-сан, у меня здесь ребёнок, — вновь отрапортовал Кафка в наушник, а затем опустился на колени перед девочкой. — Почему ты одна? Где твои родители?       — М-мама… О-она… — девочка всхлипнула и указала на плиту, вновь захлебнувшись слезами. И без слов было понятно, что ребёнок застал картину, которую ему не следовало видеть.       Взяв девочку на руки, Кафка вновь доложил о ситуации и двинулся в сторону безопасной зоны, попутно рассказывая ребёнку всякие истории в попытке отвлечь её. Сейчас это было лучшее, что он мог сделать, ведь он не мог бросить её там, когда кайдзю, ещё и предположительно гранд-кайдзю, был почти что за углом.       — Дядя, а вы дракон? Но только почему-то у вас нет крыльев, а я видела в книжках, что драконы умеют летать, — совсем незатейливый вопрос поставил Кафку в тупик, ведь драконов не существовало, а кайдзю явно нельзя было отнести к этой категории, но он не мог сказать правду.       — Я просто особенный дракон, мне не нужны крылья, — придав своему голосу как можно больше уверенности, ответил он. Пока ребёнок в его руках был в безопасности, он был спокоен. — И, как и все драконы, я должен защитить маленькую принцессу.       — Ага, — тихо ответила девочка и вновь шмыгнула носом. — Дядя, я скучаю по маме.       Кафка тяжело вздохнул, но он не смог найти правильных слов. Доставив девочку в безопасную зону, он передал её спасателям и, пожелав ей удачи, вновь вернулся в боевую зону. Никогда прежде ещё Кафку не называли драконом, и теперь ему предстояло свыкнуться с новой ролью в глазах маленького ребёнка.