🍼
17 июля 2025 г., 11:58
Для Тэхена нет ничего лучше, чем проснуться утром в выходной и осознать, что сегодня можно поспать подольше. Организм сам собой просыпается в шесть утра, особенно после тяжелых недель репетиций, когда его маленькие ученики прыгали вокруг, как гиперактивные кролики, а их родители не отставали с вопросами и ненужными разговорами.
Обычно он засыпает сразу же, даже будильник Чонгука, у которого, в отличие от мужа более гибкий график, ему совсем не мешает.
Но сегодня тело решает иначе. Тэхен ворочается в полусне, чувствуя странный зуд в груди. Омега оттягивает футболку, в которой спал, с мыслями, что она могла натереть кожу, но становится только еще более некомфортно. Тэхен, все еще надеющийся поспать свои законные несколько часов, переворачивается на бок, запустив руку под футболку. Но когда он непроизвольно проводит ладонью по груди, пальцы натыкаются на что-то липкое.
Тэхен замирает, нехотя открывая глаза, все еще не осознавая происходящее. Омега опускает взгляд на свою футболку, не веря глазам. На серой хлопковой ткани, прямо над левым соском, расплывается мокрое пятно.
— Что за…
Тэхен резко садится, сжимая ткань в ладони. Грудь ноет, кожа под футболкой кажется горячей и неестественно чувствительной. Он с ужасом замечает, что и правый сосок тоже влажный, а на кровати остался небольшой прозрачный след.
— Не может быть, — шепчет омега, а тело уже отвечает ему новым покалыванием, и под пальцами он чувствует, как из соска медленно вытекает еще одна капля.
Рядом Чонгук ворочается, недовольно хмурясь из-за внезапного движения. Сегодня альфа собирался проснуться позже, но кто его спрашивал?
— Ты чего?.. — голос Чонгука хриплый от сна.
Тэхен не отвечает. Он в панике поднимает ткань футболки и разглядывает грудь — соски покраснели, ареолы выглядят набухшими, и когда он невольно сжимает одну грудь ладонью, на коже остается белесый след.
— О, боже…
Чонгук, наконец, открывает глаза и тут же фокусируется на его груди.
— Что это? — Он принимает сидячее положение, внезапно бодрый, и Тэхен видит, как его зрачки расширяются.
— Я не знаю! — Тэхен прикрывает грудь руками, но Чонгук хватает его за запястья и отводит их в стороны.
— Ты… — альфа пристально смотрит на его соски, и Тэхен чувствует, как по его шее разливается жар.
Чонгук не отпускает его запястья, его пальцы слегка дрожат. В глазах мелькает что-то дикое, первобытное.
— Ты что... беременный? — Голос альфы звучит неестественно высоко, в нем смешались страх и какая-то безумная надежда.
Тэхен резко дергается, вырывая руки.
— Конечно нет, идиот! Я же пью противозачаточные! — Тэхен срывается на визг, а ладони нервно сжимаются в кулаки.
Он соскакивает с кровати, с отвращением оттягивая мокрую футболку от тела.
— Мне нужно к врачу. Срочно. — Тэхен лихорадочно озирается в поисках чистой одежды.
Чонгук медленно поднимается с кровати, его взгляд прилипает к груди Тэхена.
— Дай посмотреть сначала, — он делает шаг вперед и тянется руками к омеге.
— Нет! — Тэхен отпрыгивает к шкафу и хватает первую попавшуюся рубашку. — Не смей даже думать об этом!
Альфа вздыхает, а его губы искривляются в недовольной гримасе.
— Ну пожа-а-алуйста, — тянет, как капризный ребенок, но в глазах горит нездоровый интерес.
— Чтобы ты даже не дышал в эту сторону! — Тэхен застегивает пуговицы рубашки, пряча предательски набухшую грудь. — Одевайся. Мы едем к врачу. Сейчас же.
Чонгук тяжело вздыхает, но послушно тянется к своим джинсам, валяющимся на полу.
— Ты же знаешь, я все равно проверю, — он бросает через плечо, застегивая ширинку. — И если это действительно молоко...
— Замолчи! — Тэхен бросает в него подушкой, но альфа ловко уворачивается, ухмыляясь.
Его пальцы дрожат, когда он завязывает шнурки. В голове пульсирует одна мысль: «Это ненормально. Это абсолютно ненормально». А раздражающее покалывание в сосках не перестает напоминать о себе.
Чонгук, уже одетый, подходит к нему сзади, обнимает за талию и прижимается губами к шее.
— Успокойся, все будет хорошо, — его голос неожиданно мягкий, но Тэхен чувствует, как альфа украдкой вдыхает его запах.
Омега резко вырывается, пребывая явно не в настроении для объятий.
— Машину заводи. Я через пять минут выйду.
Чонгук закатывает глаза, но подчиняется, не желая раздражать Тэхена еще больше. Он готов поклясться, что чувствовал запах, подозрительно похожий на молоко.
***
Чонгук, к счастью, быстро находит клинику, куда получается записаться в тот же день. Тэхен нервно постукивает ногой, сидя в очереди, а Чонгук мрачно скрещивает руки на груди, уставившись в табличку на двери: «Доктор Чхве Сонхо, альфа, эндокринолог-репродуктолог» — Может, найдем все-таки другого врача? — Чонгук хмурится, когда медбрат зовет их в кабинет. — Другие заняты. А это срочно. — Тэхен встает, игнорируя его недовольство. В кабинете горит раздражающий холодный свет, создающий какую-то некомфортную атмосферу. Омега сидит на кушетке, нервно теребя пальцами подол рубашки. Чонгук стоит рядом, скрестив руки, а взгляд прикован к доктору, и в воздухе уже чувствуется напряжение. — Итак, — врач открывает историю болезни на планшете. — Вы говорите, началась спонтанная лактация? Тэхен кивает, губы сжаты. — Да, думаю, это лактация. Началась сегодня утром. Я не… я не беременен, — торопится добавить омега, словно боится, что его неправильно поймут. Доктор поднимает бровь, делая пометку. — Принимаете ли вы какие-то препараты? Гормональные, например? — Контрацептивы. Я начал их пить две недели назад. — Тэхен краснеет, но кивает снова. — Некоторые комбинированные оральные контрацептивы могут вызывать повышение уровня пролактина — гормона, отвечающего за лактацию. Особенно если есть предрасположенность. — Он ставит планшет на стол. — Мне нужно осмотреть грудь. Чонгук заметно напрягается тут же делает шаг вперед. Тэхен закатывает глаза, уже готовый наругать мужа. — Зачем? — Чтобы исключить воспаление, новообразования или другие патологии. Это стандартная процедура. — Врач даже не смотрит на него. Тэхен колеблется, но медленно расстегивает рубашку. Чонгук сжимает кулаки, когда его омега оголяет грудь перед чужим альфой. Держится только потому, что понимает, что Тэхен сейчас очень переживает. Доктор надевает перчатки, пододвигаясь ближе. Он слегка надавливает на железы, проверяя уплотнения, и Тэхен вздрагивает, когда из соска выделяется несколько капель молока. Врач аккуратно нажимает на ареолу, и Тэхен морщится. Еще одна капля выступает на поверхность. — Больно? — Н-нет, — Тэхен сжимает край кушетки. — Просто… странно. Чонгук не выдерживает: — Может, хватит? Врач игнорирует и продолжает осмотр, а Тэхен кидает на альфу убийственный взгляд. — Припухлости нет, воспаления тоже. Скорее всего, это действительно гиперпролактинемия, вызванная препаратом. — Он снимает перчатки. — Прекратите прием этих таблеток. Лактация должна прекратиться в течение месяца. Но если будете стимулировать грудь — может затянуться. Тэхен быстро застегивает рубашку. В голове и так целый ворох мыслей, а тут еще и Чонгук со своей ревностью. — А что сейчас делать? — Если молоко доставляет дискомфорт — можно использовать молокоотсос. И специальные прокладки для груди, чтобы не пачкалась одежда. А также крем, чтобы не было раздражения. Тэхен смотрит на мужа, а тот кивает, давая понять, что понял и запомнил. — Спасибо, доктор, — омега резко встает, торопясь к выходу. Чонгук не спешит, еще секунду смотря на врача. — Вы много омег так осматриваете? Доктор даже не моргает, сохраняя лицо: — Это моя работа, — спокойно говорит альфа. — Если симптомы не пройдут — приходите снова. — Добавляет он вслед. Чонгук резко открывает дверь, толкая Тэхена вперед. — Больше не придем, — бормочет Чонгук себе под нос, что не остается неуслышанным, и альфа получает локтем в бок.***
Тэхен хлопает дверью квартиры и сразу же сбрасывает кроссовки, оставляя их посреди прихожей. Он чувствует, как грудь ноет, соски пощипывают от трения о ткань рубашки, а под ней уже снова влажно. Да как с ним вообще могло такое произойти? Чонгук сжимает в руках пакет из аптеки, заходя в квартиру за Тэхеном. Внутри — молокоотсосы (два вида, механический и автоматический, потому что Чонгук, мерзавец, решил взять «на выбор»), тюбик крема с ланолином и упаковка прокладок для груди, которые Тэхен даже в глаза не видел — Чонгук сам бросил их в корзину, пока его муж прятался у витрины с витаминами. Для Тэхена каждый шаг отзывается неприятным покалыванием, и он стискивает зубы, проклиная все на свете — эти дурацкие таблетки, омежью физиологию, и особенно Чонгука, который сейчас идет за ним, слишком довольный, слишком спокойный, как будто ничего особенного не произошло. Тэхен заходит в спальню и резко оборачивается на мужа, прищуриваясь: — Ты зачем идешь за мной? Альфа останавливается в дверях, показывая мужу пакет: — Принес твои вещи… — Брось на кровать и уходи, — резко обрывает Тэхен. Но Чонгук не двигается. Его взгляд скользит по Тэхену, задерживаясь на груди, и Тэхен чувствует, как под этим взглядом кожа горит еще сильнее. — Злишься, — вдруг говорит Чонгук, кивая самому себе. — О, да? Правда? — Тэхен сжимает кулаки. — Как же ты догадался? Тэхен бы сейчас бросил в мужа что-то тяжелое. Мало того, что у омеги произошел такой позорный казус, из-за которого он не поспал в свой выходной и пошел в больницу, так еще и Чонгук со своей совершенно неуместной ревностью у врача. Этого альфу ничто не исправит. — Тэ, в этом нет ничего такого, — осторожно говорит Чонгук, делая шаг вперед. — Для тебя — нет! — Тэхен взрывается. — Я же видел, как ты смотрел! Тебе небось это нравится! Чонгук не отрицает. Он ставит пакет на тумбочку и медленно приближается. — Ну, это же естественно. Когда-нибудь у нас родятся дети, ты будешь их кормить, а это, считай, репетиция, — делится мыслями Чонгук. — Все же хорошо, врач сказал, что это пройдет. А я просто хочу быть рядом. Тэхен дрожит. Ему хочется закричать, что он не просил этой заботы, что он справится сам, но... руки у него трясутся, а в груди давит странная тяжесть, и он ненавидит себя за эту слабость. — Я... я попробую сам, — бормочет он, но голос уже не такой уверенный. Чонгук осторожно берет его за запястье, чувствуя, как дрожат его пальцы. — Дай мне помочь. Тэхен не отвечает. Он просто стоит, опустив голову, слишком стыдясь того, что сейчас будет. Омега медленно опускается на край кровати, спиной упираясь в мягкое изголовье. Его пальцы вцепляются в край матраса, костяшки белеют от напряжения. Он не смотрит на Чонгука — слишком стыдно, слишком унизительно. Но альфа не дает ему уйти в себя. Чонгук садится напротив, касаясь коленями ног омеги. Теплые ладони охватывают его лицо, большие пальцы проводят по скулам, заставляя поднять взгляд. — Все в порядке, — Чонгук мягко целует его в губы. — В жизни всякое случается. И даже такое. Тэхен хочет огрызнуться, сказать, что это не «всякое», что это ненормально, но слова застревают в горле, когда пальцы Чонгука скользят к пуговицам его рубашки. Ткань расходится, обнажая кожу. Грудь Тэхена уже не просто влажная — соски набухли, ареолы потемнели, стали шире, чем обычно. Сами соски — твердые, напряженные, выступают почти болезненно, будто кожа натянута до предела. При каждом вдохе Тэхена они слегка подрагивают, и на кончиках уже виднеются крошечные капли — белесые, почти прозрачные. Чонгук замирает от этого зрелища, его зрачки расширяются, а ноздри слегка раздуваются. — Боже... Он наклоняется, вдыхая запах молока, и Тэхен чувствует, как его горячее дыхание обжигает кожу. — Пахнешь... сладко, — голос Чонгука низкий, хриплый. Тэхен жмурится, но не может подавить дрожь, когда нос альфы случайно скользит по нижней части ареолы, вызывая сильную дрожь. — Ч-Чонгук... Но тот уже отстраняется, сжав челюсти, словно пытаясь взять себя в руки. — Молокоотсос… сейчас, — говорит он хрипло, хватаясь за коробку. Механический прибор выглядит странно — пластиковая воронка, трубка, бутылочка для сбора. Чонгук никогда такого не видел, да и не интересовался. Альфа лихорадочно рвет упаковку, глаза бегают по инструкции, но его внимание раз за разом возвращается к груди Тэхена. — Тут... надо приложить и нажать, — бормочет он, но пальцы дрожат, когда он берет воронку. Чонгук прикладывает воронку к его левому соску, но делает это слишком резко — Тэхен вздрагивает. — Аккуратнее! — Прости, — Чонгук сжимает помпу, но его движения неуверенные. Первое движение прибора — и Тэхен вскрикивает. — Больно? — Нет, просто... неожиданно. Но уже через секунду молоко начинает медленно стекать по стенкам бутылочки. Чонгук завороженно смотрит на это, приоткрыв рот. — Черт... Запах становится гуще, слаще, а Чонгуку становится труднее себя контролировать. Альфа сжимает помпу еще несколько раз, и в бутылочке собирается небольшое количество молока — густого, с легким кремовым оттенком. Он отрывает воронку от груди Тэхена и поднимает бутылочку, разглядывая содержимое при свете лампы. — Все нормально? — Он поворачивает емкость, чтобы Тэхен тоже увидел. Тэхен поджимает губы, но кивает, не в силах отвести взгляд от белой жидкости. — Вроде... да. Давай продолжим. Но Чонгук не слушает. Он откручивает бутылочку, подносит к губам — и одним глотком выпивает молоко. Глаза его мгновенно темнеют, зрачки расширяются до предела. — Черт... — голос альфы становится низким, почти животным. — Это... божественно. Тэхен застывает на секунду, а затем яростно бьет его по плечу. — Ты совсем извращенец?! — его лицо пылает, но голос дрожит. Чонгук не обращает внимания на удар. Он наклоняется вперед, прижимая лоб к плечу Тэхена, и его дыхание становится прерывистым. — Такое сладкое и теплое... — он облизывает губы, словно пробуя вкус снова. — Ты не представляешь... Тэхен хочет протестовать, но его прерывает новая волна зуда — грудь пульсирует, и еще несколько капель стекают по коже. Чонгук замечает это мгновенно. — Ты... — его голос звучит почти благоговейно. — Ты идеален. Тэхен не успевает ответить — Чонгук уже прижимает его к матрасу, и в его глазах больше нет никакого самоконтроля. Ладонь альфы упирается в его грудную клетку, ощущая учащенное сердцебиение. Его взгляд прикован к набухшим соскам, блестящим от молока. — Эй, Чонгук, — дрожащим голосом зовет омега, но его уже не слышат. Альфа медленно обводит языком ареолу, собирая выступившие капли, прежде чем плотно обхватывает губами сосок. Тэхен ахает, выгибаясь. Первая волна молока бьет ему в рот — сладкая, чуть терпкая, с едва уловимым медовым послевкусием. Чонгук стонет, его пальцы впиваются в запястья Тэхена, а второй рукой он начинает ритмично сжимать грудь у основания, помогая выделению. Каждый глоток Чонгука снимает тяжесть, которая мучила его с утра. Грудь, еще минуту назад налитая и болезненная, постепенно смягчается под губами альфы. — А-а... — Он невольно поддается вперед, когда Чонгук втягивает сосок глубже. Чонгук внезапно отпускает его запястья, и Тэхен от нахлынувших ощущений, инстинктивно впивается пальцами в его волосы. В одно мгновение он оттягивает голову альфы назад — не в силах терпеть это слишком интенсивное удовольствие. В следующее— сам прижимает его ближе, когда волна облегчения разливается по телу, снимая напряжение. — Полегче… — Тэхен задыхается, но пальцы поглаживают темные пряди Чонгука, словно одобряя. Альфа отрывается от соска с характерным мокрым звуком, оставляя его покрасневшим и блестящим от слюны. — Стало легче? — он целует вторую грудь, прежде чем захватить сосок губами. Тэхен вздрагивает, когда молоко снова наполняет рот Чонгука. Омега не находит в себе сил ответить, продолжая сжимать волосы мужа у корней и не давая отстраниться. — Ты прекрасен, — бормочет альфа прямо в кожу, сжимая грудь у основания. — Сладкий... идеальный... Тэхен прикрывает глаза, зажмурившись, но тело реагирует быстрее разума: дырочка пульсирует, становясь неприлично влажной. Тонкие хлопковые трусы промокают насквозь, прилипая к коже. Запах его возбуждения смешивается с молочным ароматом, и Чонгук замечает это сразу. — Ты весь мокрый, — он отрывается, чтобы провести ладонью по выпуклости в трусах. Тэхен не отвечает, но бедра сами приподнимаются навстречу прикосновению. Чонгук ухмыляется и снова припадает к груди, теперь уже специально замедляя каждый глоток, чтобы слышать, как учащается дыхание Тэхена. Чонгук прикусывает правый сосок, зажимая его между зубами ровно настолько, чтобы вызвать острую волну наслаждения, граничащего с болью. — А-ах! — Тэхен выгибает спину, пальцы впиваются в плечи альфы, но не отталкивают. Чонгук тут же смягчает укус, зализывая следы зубов широкими движениями языка. — Больно? — Он целует воспаленную кожу, но рука уже скользит к левой груди, щипает сосок ногтями, заставляя Тэхена заскулить. — Д-да... нет... — Тэхен путается в словах, откинув голову назад, пока бедра потираются о простыню. Со временем Тэхен, наконец, чувствует, как зуд отступает, и наконец появляется долгожданное чувство облегчения в груди. Только вот в трусах все еще безобразно мокро, а внизу живота завязывается тугой узел. Чонгук отрывается от второй груди, усмехаясь. Губы альфы слегка приоткрыты, горячее дыхание обжигает кожу. — Дрожишь? — он играет бровями, наблюдая, как мурашки пробегают по груди Тэхена. Затем Чонгук медленно выдыхает — холодный воздух обволакивает воспаленный сосок, и Тэхен вздрагивает, не в силах подавить острую реакцию тела. — А-а-ах! — Его пальцы впиваются в плечи Чонгука, и ногти оставляют после себя красные полосы. Альфа повторяет снова и снова: горячий язык обжигает кожу, а затем ледяное дыхание заставляет Тэхена скулить. — Ты… ты издеваешься! — Тэхен откидывает голову назад, захныкав от переизбытка ощущений. Омега сам не замечает, как в какой-то момент помощь превращается в мучительные игры, и Тэхен уже сам не хочет, чтобы они заканчивались. Чонгук отрывается от груди, его губы блестят от смеси слюны и молока, когда он устраивается поудобнее между ног мужа. — Хочешь больше? — голос низкий, хриплый, но он не ждет ответа, да и Тэхен не в состоянии отвечать. Его левая рука сжимает правую грудь омеги, пальцем тут же находя воспаленный сосок. Чонгук крутит его между пальцев, зажимая ногтем и заставляя Тэхена взвыть. — Ч-чонгук! — Тэхен хватается за его запястье, но пальцы лишь слабо сжимаются в попытке остановить. Тело само жаждет этих прикосновений. Чонгук тянется к левой груди омеги — шлепок звонкий, болезненный, идеально рассчитанный. Кожа мгновенно розовеет, грудь дергается, а сосок напрягается до каменной твердости. — А так нравится? Тэхена подбрасывает; его бедра дергаются вверх, в поисках трения, но Чонгук прижимает его таз к матрасу коленом. — Нет-нет, малыш. Ты кончишь только так. Он наклоняется, вбирая в рот правый сосок, высасывая оставшееся молоко, а пальцы второй руки продолжают истязать левый — щипают, крутят, оттягивают. Тэхен ерзает под ним, чувствуя, как слюна неконтролируемо капает с его губ. — Я... я не могу... — Омега захлебывается словами, одна его рука цепляется за простыни, другая тянется к своему промокшему от возбуждения паху. Чонгук мгновенно ловит его запястье, фиксируя руки над головой. — Я же сказал — только так. Альфа отрывается от одной груди, с интересом смотря во влажные закатывающиеся глаза. Чонгук отпускает его запястья, вновь возвращая ладони к истерзанным соскам, зажимая оба между пальцев, и резко дергает. Тэхен взвизгивает: — Чонгук, я... я сейчас... — голос срывается, слезы катятся по вискам. Он на грани, живот сводит от надвигающегося оргазма, но Чонгук не касается его ниже пояса. — Давай, — горячий шепот прямо в ухо. Пальцы сжимают соски еще сильнее, крутят, оттягивают — и Тэхен уже не выдерживает. Волна оргазма накрывает его без единого прикосновения к промежности — спина выгибается, рот открывается в немом крике, бедра дергаются в непонятном спазме. Чонгук не отрывается от омеги, пока последние судороги не отпускают Тэхена. — Видишь? Тебе понравилось, — его голос хриплый, губы обжигающе горячие на перевозбужденной коже. Чонгук медленно проводит языком по воспаленной груди, собирая последние капли молока. Тэхен еле дышит, тело обмякшее, разряженное, но грудь все еще пульсирует — ареолы распухшие, соски ярко-розовые от укусов и щипков. Омега закатывает глаза, но не может даже пошевелиться — только слабый стон вырывается из его горла. Но потом взгляд Тэхена опускается ниже — и он замечает явную выпуклость в штанах мужа. Ухмылка расползается по его лицу, несмотря на усталость. Омега приподнимается на локте и медленно давит босой стопой на твердый бугор между ног альфы. — Я вижу… тебе тоже очень понравилось, — насмешливо тянет Тэхен. — Ты… — Чонгук замирает, стискивая зубы. Он хватает Тэхена за лодыжку, резко оттягивает его ногу в сторону и наваливается сверху, прижимая омежье тело к матрасу. — Слишком самоуверен для того, кого только что кончил себе в трусы. Тэхен пытается вывернуться, но сил нет — он еще дрожит от сильного оргазма. — А ты… а ты так и не кончил. — Он усмехается. — Как несправедливо. Чонгук резко хватает Тэхена за бедра, переворачивая его на живот одним мощным движением. Штаны с трусами слетают до колен, и звонкий шлепок ладонью по оголенной плоти раздается по комнате. — Смотрю, у тебя улучшилось настроение. — Альфа насмешливо проводит пальцами по покрасневшей коже, прежде чем прижать таз мужа к матрасу. Тэхен вздрагивает, но не сопротивляется — вместо этого он оглядывается через плечо, говоря с вызовом: — Ну и долго ты собираешься тупить? — его голос дрожит, но в нем слышится насмешка. Он намеренно выгибает спину, выставляя свои ягодицы напоказ. Чонгук замирает на секунду, и Тэхен слышит, как его дыхание сбивается. — Ах ты... Он наклоняется, прижимаясь губами к покрасневшей от шлепка коже, слегка задевая ее зубами, заставляя Тэхена взвизгнуть. — Так хочется, да? — горячий шепот обжигает кожу. Тэхен не отвечает, но бедра подаются назад в поисках контакта. Чонгук не заставляет себя ждать. Одной рукой он разводит ягодицы, другой направляет свою плоть. Головка члена скользит между влажных половин, размазывая собравшуюся влагу. — Так течешь. — Чонгук упирается в него, но не входит, дразня. Тэхен скулит, сжимая простыни между пальцев. — Да заткнись уже и трахни меня! — Омега отталкивается назад, пытаясь насадиться сам, но Чонгук резко удерживает его за бедра, не давая контроля. Альфа усмехается и наконец надавливает головкой члена на дырочку, входя внутрь — медленно, мучительно, заставляя Тэхена выть от переполняющих ощущений. Тэхен вцепляется в простыни, тело все еще дрожит от предыдущего оргазма, кожа горит от переизбытка ощущений. Каждое движение Чонгука отзывается жгучим эхом в теле. — Т-так... много...— его голос срывается, когда Чонгук вгоняет член глубже, не давая Тэхену времени привыкнуть. Альфа наклоняется, прижимаясь грудью к спине Тэхена и одной рукой цепко обхватывает его живот, притягивая мужа ближе и входя до упора. Горячее дыхание обжигает шею, а губы целуют влажную кожу. Тэхен стонет, закинув голову назад. Он переполнен — член Чонгука растягивает его изнутри, грудь болит от трений о простыню, кожа горит под ладонями альфы. — Ч-чон... — он не может договорить, потому что Чонгук меняет угол, попадая точно в то место, от которого перед глазами все плывет. Резкий толчок — и Тэхен вздрагивает, чувствуя, как слезы выступают на глазах. Чонгук смеется, низко, хрипло, бедра врезаются в него с новой силой. Тэхен ощущает, как внизу живота снова начинает тянуть. Омега прижимается горячей щекой к простыням, слезы и слюни оставляют влажные следы на ткани. Тело дрожит от переизбытка ощущений, когда он кончает во второй раз. Тэхен хрипло стонет, цепляясь пальцами за простыни. Чонгук рычит, его бедра дергаются в последних толчках, член уже пульсирует внутри омеги. Тэхен чувствует это — и из последних сил поворачивает голову, смотря на мужа через плечо и упрямо заявляя: — Не... не смей... кончать... внутрь... Чонгук замирает на секунду, сжимая челюсть. — Черт... — Он резко выходит, ладонью сжимая основание члена, чтобы сдержать оргазм. Тэхен еле успевает перевернуться на спину, прежде чем Чонгук наваливается сверху, прижимая головку члена к его распухшей груди. Семя горячими полосами покрывает живот, грудь и шею омеги. Чонгук стонет, закидывая голову назад, а его пальцы впиваются в бока Тэхена, пока последние капли не высвобождаются. Альфа опускается рядом, рука тянется, чтобы стереть каплю с подбородка омеги. Тэхен закрывает глаза, и его губы дергаются в усталой ухмылке. Они лежат в тишине, слушая, как дыхание обоих постепенно выравнивается. Чонгук лениво проводит ладонью по липкому животу Тэхена, размазывая сперму по его коже и рисуя полосы. — Извращенец... — Тэхен лениво поворачивает к нему голову, но не отталкивает руку. Чонгук ухмыляется, пододвинувшись поближе, и целует его в щеку. — Пойдем помоемся, — шепчет горячо в ухо, прежде чем легко подхватывает размякшего омегу на руки. Тэхен не сопротивляется, положив голову мужу на плечо, чувствуя, как, веки тяжелеют от усталости. — Видишь? Даже молокоотсос не пригодился. — Боже, помолчи ты хоть минуту…
