Чей диплом?

"Здоровье не купишь" – пословица, на которую у каждого зверя есть свой ответ. Одни считают, что если кому-то суждено помереть, то никакие дорогостоящие лекарства и операции не помогут; другие считают, что большинство болезней прекрасно лечатся, или хотя бы значительно облегчаются, и вопрос лишь в цене, которую придётся отвалить за вечную жизнь. Есть правда ещё и третья сторона – частные клиники и фармакологические корпорации. Они считают деньги. Быть может когда-нибудь, в далёком-далёком будущем, когда технологии звериной цивилизации достигнут небывалых высот, а рядовые граждане бросят тщетные попытки съесть грушу, которую нельзя скушать или отбелить зубы "бережным к эмали" "Туалетным карасиком", исцелить больного от любой напасти действительно станет возможным. Вот тогда-то эта пословица и зазвучит правдиво абсолютно для всех, поскольку ни здоровье, ни что-либо другое при коммунизме покупать не надо будет. Но это всё потом. А пока, во вполне себе капиталистическом настоящем, в операционной номер шесть, двадцатой городской больницы города Зверополиса, вовсю кипела, как многие наверное уже догадались, операция. Ну или если быть точнее, уже докипала. Над бессознательным телом склонились в нелёгкой борьбе с бедренной грыжей трое врачей. Руководил хирургической операцией доктор Джек Сэвидж... Досье: Джек Сэвидж. Кролик. Дипломированный хирург двадцатой больницы города Зверополис. Презирает невежд, покупающих дипломы. Мечтает стать академиком. Характер напряженно-авторитарный. Не женат. Связей, порочащих его, не имеет. ...ассистировали же ему медсестра Хани Бэджер... Досье: Хани Бэджер. Медоедка. Медсестра двадцатой больницы города Зверополис. Презирает профессоров-опоссумов с портативными генераторами помех. Мечтает приходить на работу только за зарплатой и премией. Характер неустойчивый. Не замужем. Связей, порочащих её, не имеет. ...и ассистентка Скай Лайн. Досье: Скай Лайн. Полярная лисица. Ассистентка доктора Сэвиджа. Никого и ничего открыто не презирает. Мечтает накопить денег на открытие собственной клиники. Характер замкнуто-углубленный. Не замужем. Связей, порочащих её, не имеет. — О-от так вот, прекрасно. Я думаю, что всё... — закончив обрабатывать шов, Джек отложил корнцанг со спиртовым тампоном в предусмотрительно протянутый ему Хани аллюминиевый лоток и, разогнувшись, потянулся лапами к медицинской маске, скрывавшей его морду. — ...прекрасно. Сейчас мы поместим его в реанимацию, и думаю, что через пару деньков, да?.. Через пару деньков... — освобождая морду от маски, а лапы от ужасно неудобных, но ещё более ужасно необходимых резиновых перчаток, с полным оптимизма голосом обратился кролик к коллегам. Те, не отрываясь от сворачивания своей деятельности, ответили на его позитивный настрой молчаливым согласием. Сэвиджа их безмолвие несколько задело – в нём как обычно взыграло чувство необоснованной непризнанности своего профессионализма. Однако поскольку это отнюдь не помешало кролику в очередной раз записать самого себя в герои дня, то он всё же решил "великодушно закрыть глаза" на сей "акт неуважения к лучшему выпускнику медицинской академии". Всё же неизвестно, станет он когда-нибудь академиком или нет – а пока он всего лишь простой хирург, которому с этими товарищами нужно состоять в нормальных отношениях, если он не хотел из-за разногласий с коллективом вернуться к истокам в виде морковных грядок в Малых Норках. А он этого совсем не хотел. — Ой, смотрите-ка, он в себя уже пришёл! — в душе всё же надеясь услышать лестную похвалу хотя бы от кого-нибудь, Сэвидж перевёл довольный взгляд на "тело". — Агушечки! Как мы себя чувствуем? — голос кролика стал ещё более приторным, как будто он обращался не к взрослому зверю, а к новорождённому детёнышу. Впрочем, иногда пациенты, только выходящие из-под действия анестезии действительно не сильно отличались по степени своей беспомощности от детёнышей. — А-а-ай-у-о-о-а-а... — забавно сдвигая зрачки к носу, только и смог простонать в ответ лежавший на операционном столе зверь, коим был не кто иной, как Дюк Хорьковиц собственной персоной. Досье: Дюк Хорьковиц. Он же Король палёных дисков. Куница. Мелкий воришка и проходимец, ворующий всё, что плохо лежит и спекулирующий всем, что можно выгодно "толкнуть". Презирает всё законное. Стремится к наживе различными способами, зачастую незаконными. Характер прескверный. Не женат. В связях, порочащих его, замечен не был. — Что такое? Что? Что? Что случилось? — затараторил Сэвидж с наигранным беспокойством, оперевшись одной рукой на операционный стол. Он был абсолютно уверен в успешном завершении операции, уповая на свой профессионализм и честно выстраданный в мед. академии диплом, а потому и не опасался всерьёз каких-то реальных проблем с пациентом. — Что такое? Вам больно? — Хани Бэджер, напротив, как только услышала стоны, тут же быстрым шагом обогнула Сэвиджа, встав слева от него, чтобы быть поближе к Хорьковицу, и принялась сосредоточенно буравить куницу взглядом. Однако вопросы медсестры пролетели мимо Дюка, поскольку всё его внимание было сосредоточено на кролике-хирурге, лицо которого после анестезии у него двоилось в глазах, а голос отдавался эхом в голове, подобно звону колокола. Спекулянта терзало ощущение того, что ему уже доводилось где-то встречаться с этим зверем, но где именно, он всё никак не мог вспомнить. Варианты в голове Хорьковица лихорадочно сменяли друг друга, но ни один из них он не находил верным. И вдруг, как гигантским пончиком от офицера Джуди Хоппс по голове, Дюка осенило: этот кролик достаточно сильно напоминал ему одного из клиентов, которому он два месяца назад выгодно продал поддельный диплом о медицинском образовании... Надо ли говорить, что внутри у куницы в этот момент всё оборвалось? Пока что, правда, не в буквальном смысле, однако Дюк понимал, что если это действительно тот самый его клиент, то ему действительно пора начать паниковать по поводу сохранности собственных внутренностей. — Доктор?.. Это Вы?.. — испуганно прошептал Хорьковиц, от страха словно по щелчку пальцев пришедший в себя, в обход обычных для такого процесса усталости, сонливости, озноба, тошноты и прочих сопутствующих неприятностей. — Я Вас узнал... — словно выжившая жертва маньяка, вновь столкнувшаяся со своим мучителем, отчаяно промямлил спекулянт. Откинув голову обратно на операционный стол, Дюк зажмурился и издал похожий на волчий тихий и протяжный вой, даром что сам был куницей. — В чём дело? — не поведя и бровью, с тем же спокойствием спросил Джек. — Я Вас узнал. — полушёпотом отозвался куница, снова принявшись таращиться на кролика перепуганными глазами. —Вот эти глаза и полоски... Вот это вот... — с этими словами Хорьковиц потянулся лапой к морде Сэвиджа. — Лапы. — неожиданно строгим голосом осадил его Джек, отчего Король палёных дисков аж вздрогнул, будучи неготовым к столь резкой смене разговорного тона. — Извините. — виновато промямлил Дюк, мигом убрав лапу обратно под стерильную простынь. Если бы его сейчас увидели знакомые по "выгодным делам" звери, то они его просто не узнали бы – от привычной наглости и хамоватости куницы не осталось и следа. — Скажите, признайтесь: это Вы у меня недавно купили диплом? — едва держа себя в лапах, воззвал он к Сэвиджу. Даже на допросе у мистера Бига Хорьковиц не мандражировал так сильно, как сейчас. Впрочем, это и не мудрено – мафиозник-то тогда дал ему выбор: вывалить всю правду Уайлду и его "ушастой копше" или опробовать на собственной шкуре его фирменный "крещенский дайвинг без акваланга". А вот нынешняя ситуация напоминала спекулянту скорее игру в "медвежью рулетку". — Какой диплом? — вновь перейдя на доброжелательный тон, непонимающе спросил Джек с еле заметной улыбкой. — Слушайте, дайте ему успокоительного. — отдал он молча наблюдавшей за происходящим Скай новое распоряжение, на пару секунд повернув голову в её сторону. Кролик искренне полагал, что сказанные куницей слова не более чем послеоперационный психоз – за годы работы в больнице он не раз сталкивался с подобным. Порою это доходило до абсурда: как-то раз один пациент, приходя в себя после длительной операции, узрел в Джеке коммунистического революционера Мао Цзекроля, и настолько сильно от этого разволновался, что по итогу, бесконечно крича "Красные идут!", едва не выбросился из окна. Другой же "поднаркозный" решил пойти ещё дальше, свято уверовав в то, что перед ним сам Иешуа Гие-Ноцри, а уж перепутать кролика-хирурга с древним философом-гиеной воистину было той ещё задачей. Вот и сейчас доктор Сэвидж, в юности честно отсидевший пять лет в медицинской академии и, как следствие, имевший на руках настоящий диплом, ещё не до конца понимал всю серьёзность вопроса Хорьковица. — Не надо успокоительных!!! Не надо!!! — агрессивно заорал во всё горло Дюк. — Только признайтесь: это Вы купили диплом врача у меня, на станции метро, в подземном переходе? Вы?! — уже едва не плача спросил он следом, испепеляя кролика взглядом округлившихся от страха глаз. — В каком подземном переходе? — недовольно нахмурив брови, Джек вновь сменил милость на гнев. Постепенно до него всё же начинало доходить, какой "хороший" зверь лежит перед ним на операционном столе, и от этого душа кролика-хирурга начала медленно, но верно заполняться презрением по отношению к спекулянту. — На Хилл Стрит! — отчаянно выпалил Хорьковиц. — Да я свой диплом пятнадцать лет назад в медицинской академии получил! — вспылил хирург, раздражённо взмахнув лапой. Оскорбление, которое нанёс ему своими словами куница, не имело границ. Чтобы его, Джека Сэвиджа, потом и кровью отвоевавшего себе место под солнцем, ночами не спавшего в попытках доказать всему миру, что кролик может быть настоящим врачом, пять лет без устали зубрившего латынь и анатомию и потом ещё пятнадцать лет спасавшего зверей от переезда на участок площадью два квадратных метра, какой-то проходимец, торгующий фальшивками, смеел обвинять в том, что его диплом — липа?! Кролик готов был поклясться, что если бы сейчас на дворе был XIX век, то он прямо здесь, в операционной, вызвал бы этого спекулянта на дуэль с использованием любого оружия, вплоть до скальпеля. Однако, увы и ах, на дворе был XXI век, а потому кантовать Хорьковица, чтобы убедить его в собственной неправоте, Сэвидж права не имел, как бы сидевший на левом плече бес ни подначивал его к обратному. — Не верю!!! Докажите!!! — не унимался Дюк. — Да у меня здесь, в кабинете лежит! — прилагая титанические усилия, чтобы сдержать весь свой праведный гнев, громко произнёс Джек, махнув лапой в сторону выхода из операционной. Только вот Хорьковиц на это лишь нервно усмехнулся, открыто демонстрируя своё неверие в слова хирурга, которые казались ему не более чем блефом. —Ха... Хани! — Сэвидж хотел было окликнуть Бэджер, но взглянув на то место, где она стояла ранее, обнаружил там лишь пустоту. — Хани! — развернувшись на сто восемьдесят градусов, кролик краем глаза узрел прошмыгнувший ему за спину силуэт медоедки. Уже сгорающий от нетерпения доказать свою кристальную честность пациенту-проходимцу Джек торопливо ещё раз повернулся туда, куда смотрел секунду назад, и наконец смог обнаружить перед собой медсестру на том самом месте, покорно ждущей приказа. — Немедленно пойдите и принесите мой диплом! — достаточно громко и быстро выпаленный Сэвиджем приказ эхом отдался от стен операционной. Бэджер от резкости хирурга аж вздрогнула и, согласно кивнув, поспешно ретировалась из помещения, чтобы потом вернуться с заветным документом. Джек почти никогда не срывался на коллег, однако, как известно, чем сильнее у зверя наполнится чаша терпения, тем больше потом из неё прийдётся испить окружающим. В данном же случае речь шла, предположительно, о целом Байкале – и это была отнюдь не газировка, что продавалась в продуктовых магазинах Тундратауна. Медоедка об этом прекрасно знала, поэтому и предпочла не примерять на себя роль крайней в этой ситуации, так как за такое ей доплачивать никто не будет. К тому же на неё у кролика был ещё один повод злиться – она уже третий месяц должна была ему пятьдесят долларов, хоть и искренне надеялась, что он об этом забыл. Скай, всё это время молча наблюдавшая за развитием событий со стороны, как и положено лисе, неспешно обошла вокруг операционного стола и встала справа от Джека, продолжив влачить своё безмолвное присутствие с сомкнутыми в замок за спиной передними лапами. По большому счёту, Лайн нечего было опасаться – это ведь Сэвидж должен был ей сто долларов, а не она ему, да и как ассистентка свои обязанности полярная лисица выполняла добросовестно – но на всякий случай она всё же готовилась тихонько слинять, чтобы если что между делом не прилетело и ей. Ну а сам Джек тем временем, отослав Хани за дипломом, шумно выдохнул, несколько раз крепко сжав и разжав кулаки в попытках охладить свой пыл. Ему не нравился этот Хорьковиц. Ему не нравилась эта операция. Нравилось ли ему в этот момент хоть что-нибудь? Нет, вообще ничего. Впрочем, надо отдать ему должное – для обозлённого кролика-хирурга, внешне он держался довольно прилично. Вспомнив совет одного знакомого гуары, тоже имевшего проблемы с гневом праведным и неправедным, Сэвидж попробовал было сосчитать до шестнадцати, однако попытка успокоиться бесцеремонно была сорвана уже на трёх. — Вы уж меня извините... Понимаете, у меня просто... Дико извиняюсь... — опять подал голос Дюк. — Я этим занимаюсь уже столько лет – я продаю дипломы на станции метро: Центральная линия... — куница принялся резво выкладывать всю свою подноготную, будто уже был на смертном одре. — Без подробностей, пожалуйста. — равнодушно перебил его Джек. Он не горел желанием выслушивать детализированную историю махинаций проходимца – это уже была забота прокурора. Тот-то уж точно всё поймёт... но не простит. — Извините пожалуйста... — Хорьковиц в который раз превысил норму извинений за текущую пятилетку. — Дипломы пользуются спросом, бешеным просто. Столько зверей – всех не упомнишь! Морды мокрые!.. — с каждым словом повышая дрожащий голос, он по-новой взялся вываливать на головы Джека и Скай очередную порцию подробнейших подробностей. — Без под-роб-нос-тей. — по слогам весьма настойчиво повторил Сэвидж для особо глуповатых. Но особо глуповатых было уже не остановить. — Извините, нервы... Вот, понимаете?.. Вот я и переживаю! Я переживаю, ведь у Вас же нету! У Вас же нет образования! У Вас же образование такое же как у меня... — запнувшись, Дюк громко шмыгнул носом. Морду куницы исказила ярко выраженная гримаса страдания, свидетельствующая о близящейся истерике. — ...если Вы у меня диплом купили-и!.. — не выдержав более оказываемого на него страхом высокого давления, он разрыдался такими горючими слезами, которые по степени горючести вполне можно было бы классифицировать как ЛВЖ. — Понимаете в чём дело?.. Я ж не знаю что Вы там ЗАШИЛИ! — сквозь слёзы промямлил отчаявшийся спекулянт. Слово "диплом" и слово "смерть" для Хорьковица сейчас означало одно и тоже. В памяти куницы стали всплывать бесчисленные моменты из его жизни, когда он поступал отвратительно: как он спекулировал дисками; как обчищал карманы у ничего не подозревающих зверей; как воровал для Дугласа из магазинов луковицы "Ночных горлодеров", которые, как оказалось, были потом использованы им в заговоре против хищников; как торговал этими треклятыми дипломами на Хилл Стрит... От этих воспоминаний Королю палёных дисков вдруг стало ужасно стыдно – сколько грязи тянулось за ним на протяжении этого пути. А сколько жизней он потенциально сломал и уничтожил последними двумя "выгодными" пунктами... И вот, похоже, что час расплаты за грехи для него наступил. Лихорадочно вспоминая обрывки молитв, которые он краем уха слышал в церкви, пока украдкой вскрывал ящик с подаяниями, Дюк принялся мысленно молить высшие силы о пощаде. Он клялся Создателю, что всё осознал. Обещал, что бросит воровать и фарцевать, что все свои деньги отдаст на благо сирот и инвалидов, а сам отойдёт от греховной жизни и уйдёт в монастырь замаливать свои и чужие грехи. Всё, лишь бы Сэвидж оказался настоящим хирургом. Лишь бы ему дали второй шанс... — Могу Вас успокоить – это был НЕ Я! — с явно фальшивой добротой выдавил из себя Джек, сделав особый акцент на последних двух словах. Он даже уже не знал, стоит ли ему дальше злиться на Хорьковица или можно ограничиться и простым презрением – всё же куница был слишком жалок для того, чтобы удостоиться ненависти "лучшего выпускника медицинской академии". Во всяком случае, такой ход мыслей подействовал на кролика несколько отрезвляюще – гнев малость отступил, и Сэвидж, собравшись с силами, смог удержаться от соблазна немедленно приступить к экстренной трепанации черепа пациента без анестезии. Пока что смог. В этот момент до слуха всех присутствующих донеслись быстрые шаги. Дюк затаил дыхание, чувствуя близящуюся кульминацию "шекспировской трагедии", главным героем которой в добровольно-принудительном порядке стал он сам. Джек и Скай синхронно повернули головы в сторону выхода из операционной и узрели спешащую к ним Хани. В двух лапах, словно Святой Грааль, медоедка бережно несла дубликат бесценного груза – пурпурную книжицу с изображением герба Анималии и исчерпывающей надписью "Диплом". — О! Вот, пожалуйста! — воскликнул взыгравший духом Сэвидж, порывисто указав Хорьковицу на диплом в руках подоспевшей Бэджер. — Покажите диплом! — переключив внимание на медсестру, победным тоном выпалил он, уже предвкушая торжество правды и справедливости над фантазиями самозапугавшегося спекулянта. Хани послушно сунула Джеку под нос его диплом, стараясь при этом улыбаться ему как можно более слащаво. Настолько слащаво, что уже от одного созерцания её улыбки все присутствующие рисковали стать диабетиками. — Да не мне – я видел. Ему покажите. — утомлённо вздохнул Сэвидж, торопливо указав Бэджер открытой ладонью на куницу. Улыбка, необходимая медоедке исключительно для того, чтобы кролик не припомнил ей те долбаные пятьдесят долларов или какой-нибудь ещё "грешок", мгновенно исчезла с её морды. Медсестра послушно развернулась к Дюку и с каменной физиономией протянула ему раскрытый диплом Джека. — Вот! Ради Вашего спокойствия, извольте полюбопытствовать: печати, подписи. Сличайте. — вернув голосу былую самоуверенность и уперев одну лапу в бок, доктор Сэвидж снова уставился на куницу-спекулянта, как солдат на вошь. — Так, ближе-ближе-ближе. — затараторил Хорьковиц, щурясь в попытках разглядеть текст в дипломе. Хани, не колеблясь, ткнула документом спекулянту прямо в морду. — Так, вижу-вижу. — пробормотал куница, начав сосредоточенно по памяти сличать содержимое пурпурной книжки со своим "товаром". На несколько секунд в операционной наступила полная тишина и было видно как на морде спекулянта нервное выражение плавно сменяется радостным. — Документ – не мой; печати – не мои. Йес! Йес! Хи! — ликующий Дюк победно сжал покоившиеся под стерильной простынёй лапы в кулаки. Диплом не его производства, а значит Сэвидж – настоящий хирург. Пронесло. Хорьковиц был настолько вне себя от радости, что готов был пуститься в пляс, если бы не только что перенесённая операция. Мысли о скорой смерти больше не мучали его, уступив законное место в голове грандиозной стройке очередных планов по добыче лёгких денег. Желание раскаиваться перед потенциальными жертвами своих поддельных дипломов у куницы тоже стремительно испарялось – ну остался там кто-то инвалидом, ну умер, и чего? К чему скорбеть от глупого эксцесса? Ведь это право ерунда! Сам-то он жив-здоров и через пару деньков уже будет готов вернуться к старому образу жизни. Ну не пошлют же по его душу за содеянное демонов-киллеров из Ада, как в недавно вышедшем "Обезболе", в самом-то деле! Правда тут спекулянт вспомнил, что так-то, моля Бога о спасении, он обещал отречься от греховной жизни, отдать деньги нуждающимся и уйти в монастырь... Но поскольку теперь от места, в котором находится современный кинематограф, у Короля палёных дисков отлегло, то и на свои обещания ему было самую малось насрать. Он ведь ничего никому не говорил и никаких документов не подписывал – значит и выполнять ничего не обязан. И вообще, обещания, данные в состоянии аффекта, по мнению куницы, не считались действительными. "А как же Бог?" – спросит читатель. А что Бог? Его же нет, а раз нет тела – нет дела. Пусть бабки, за которыми зимой можно ходить по льду и не подскальзываться, верят в эту хрень, а его, Дюка Хорьковица, и мошенничество неплохо кормит. В крайнем случае, ему ничего не помешает купить за пятьсот баксов отпущение грехов в любой церкви – всё равно он на одном только самогоноварении быстренько восполнит эту затрату. — И за ректора я расписываюсь иначе. Лучше. — совсем осмелев, воспрявший духом Дюк решил малость выпендриться. Его довольный взгляд перескочил со скривившего кислую мину Сэвиджа на Бэджер, тоже решившую заглянуть в диплом своего коллеги. — Хани, покажи. — самодовольно обратился он к медсестре. В помещении вдруг резко стало душно. Во всяком случае, именно так показалось Хани Бэджер, когда она услышала обращение Хорьковица к себе. Что она думала про него в этот момент – никто не знал, но то, что ничего цензурного, ясно точно. У Джека от услышанного округлились глаза и задёргался нос. Подняв голову, кролик ужасно медленно повернул её в сторону медоедки. Для большей зловещести в этот момент ему не хватало разве что хруста шейных позвонков, как в фильмах, когда монстр оглядывается на свою новую жертву. В глазах хирурга смешались гнев, шок и искреннее непонимание – ему было трудно поверить в то, что зверь с купленным дипломом всё время был так близко, прямо у него под боком. Бэджер под пристальным взглядом Сэвиджа медленно опустила закрывавший её морду диплом. Глаза медоедки нервно забегали по операционной, выдавая её краюнюю степень обеспокоенности за собственное благополучие, ибо медсестра знала, как её коллега относится к фальшивым дипломам и их обладателям. От усилившегося стресса воображение Хани перешло в фазу бурной самодеятельности. Она уже представляла себе, как будет стоять на коленях с сомкнутыми на затылке лапами, а сзади, тяжело дыша, её за шиворот будет держать злой Джек в выглаженной и идеально сидящей на нём чёрной форме от "Hugo Leader". На левой лапе у кролика будет надета красная повязка с белым кружком и нехорошим символом внутри него. В правой же лапе он будет сжимать пистолет "Вольт P-38", направленный прямо на неё. "Вы, неучи ё*аные, ни*уя не понимаете!!! Думаешь, можешь просто взять и купить диплом?!" — истерично завопит доктор Сэвидж, агрессивно тыча стволом ей в спину. Она что-то виновато промямлит ему в ответ, но это лишь сильнее разозлит кролика-хирурга. "Теперь я тебе устрою сессию!!! Давай, бл*дь, зубы на операционный стол!!!" — выпалит он, рывком поднимая её на лапы и пинком под зад толкая к пустующему операционному столу. — "Зубы на операционный стол, быстро!!!" — для пущей убедительности он с удвоенной силой ткнёт ей стволом пистолета в спину. Ей же не останется ничего, кроме как покорно выполнить жестокий приказ и в очередной раз проклянуть тот самый роковой экзамен у профессора, который хоть и был лопух, но аппаратура была при нём, при нём. "Вот так!" — с садистской ухмылкой крикнет Джек, залезая на своё кресло на колёсиках. Она что-то промычит ему в ответ, держась зубами за край операционного стола, но доктор Мангеле 2.0 не станет выслушивать её молящие стоны. "ТЫ ОТЧИСЛЕНА-А-А!!!" — во всю глотку проорёт он и, оттолкнувшись задними лапами от кресла, прыгнет ей прямо на голову, со всеми, так сказать, вытекающими... От такого рода мыслей Хани резко дёрнулась, словно её ударили током. Возможно, она немножко и преувеличила разочарование Сэвиджа фактом покупки ею диплома, но то, что данная ситуация была похуже тех, что беспокоили медсестру ранее, было очевидно. Теперь ей срочно нужно было как-то оправдаться перед кроликом, явно рассчитывавшим услышать от неё объяснение словам Хорьковица. — А чё такого-то? — безуспешно пытаясь изображать невозмутимость, нервно процедила сквозь пока ещё целые зубы медоедка. Она продолжала метаться взглядом по операционной, стараясь при этом смотреть куда угодно, но только не на охреневшего с неё Джека. — Вы же знаете, что зарплата медсестры маленькая, а с дипломом меня... в урологию берут. Там врачей не хватает. — понимая, что "такого-то" в её купленном дипломе вагон и маленькая тележка, Бэджер попыталась хоть как-то объясниться, но получилось как всегда. — Та-а-ак. — полушёпотом зловеще протянул хирург, после чего повернулся обратно к несказанно довольному Дюку. — Значит Вы и здесь этим занимаетесь, да? — покачав головой, с ярко выраженным недовольством спросил кролик у куницы. Возможно, Хани в своих фантазиях и не сильно ошибалась насчёт реакции Джека на поддельные дипломы – разве что зубами на операционный стол он сейчас жаждал положить не её, а непосредственно самого "расправившего плечи атланта", который и был первопричиной появления у неё и других псевдоврачей этой самой фальшивки. — Ну жизнь такая, понимаете? Документы пользуются спросом. — как ни в чём не бывало, ответил Хорьковиц с лёгкой ухмылкой. В этот момент его взгляд зацепился за стоявшую рядом с кроликом-хирургом полярную лисицу в медицинской маске, про которую все могли забыть. — Скай?.. Скай, скажи? — спекулянт слегка приподнял голову, вопросительно таращась на ещё одну смутно знакомую фигуру. Уровень духоты в помещении возрос. Возможно, окажись в операционной номер шесть ещё два-три медработника, к которым Дюк мог бы вот так обратиться по имени, то все присутствующие смогли бы снять верхнюю одежду и достать банные шапки с вениками, дабы хорошенько расслабиться и снять стресс образовавшимся лёгким паром. У доктора Сэвиджа отвисла челюсть и даже на какое-то время пропал дар речи. Сказать, что он о*уел от подобного сюрприза – ничего не сказать. От кого, от кого, а от Скай, с её массой способностей, Джек подобного ожидал меньше всего. Медленнее прежнего, кролик снова повернул голову, на этот раз в сторону полярной лисицы, готовясь слушать и её оправдания тоже. Лайн мгновенно перевела взгляд с Хорьковица на шокированного Сэвиджа, лёгким движением лапы опустив закрывавшую её морду медицинскую маску. В отличие от Хани, внешне Скай не сказать, чтобы сильно нервничала – в её глазах читались лишь типично лисья хитрость и рассчетливость, приправленная щепоткой осторожности. Тем не менее, при взгляде на выпавшего в осадок Джека, даже она не смогла удержаться и дала своему воображению немного воли. Скай уже представила себе, как будет сидеть на допросе в полицейском департаменте, в качестве подозреваемой по делу о приобретении фальшивых документов у гражданина Хорьковица. Внезапно дверь комнаты для допросов распахнётся и внутрь войдёт ОН... Не просто старый знакомый, нет. Её любовь, её идол – первый лис в рядах полиции Зверополиса, когда-то вместе с первой полицейской-крольчихой спасший город от "овечьего заговора". Облачённый в розовую гавайскую рубашку, белые брюки с натертым до блеска полицейским значком на поясе и тёмно-бирюзовый галстук, детектив Николас Уайлд сверкнёт на неё хищным взглядом своих изумрудных глаз. Она посмотрит на него с надеждой в глазах, но он не узнает её. Или сделает вид, что не узнал. Продолжая сохранять угрюмое выражение морды, Ник медленно подойдёт к Скай и с громким стуком шваркнет перед ней на стол раскрытую папку с материалами её дела. "Тысяча двадцать восемь баксов за диплом! Ты действовала наверняка, да?" — сходу сорвавшись на крик, выпалит детектив Уайлд, наклонившись к ней через стол. Она ничего не сможет ему ответить, лишь стыдливо понурив голову. "Это была некомпетентность?! Пох*изм?!" — лис продолжит давить на неё, буравя злым взглядом и медленно обходя вокруг разделяющего их стола. — "Твоя совесть была вся в слезах! Умоляла тебя не делать этого! Но ты снова, и снова отгораживалась от неё стеной цинизма и хитрости!" — прокричит он ей на ухо, тыкая пальцем трясущейся лапы то в неё, то в папку с материалами дела. Скай лишь что-то тихо промямлит в ответ, испытывая жуткий стыд и вину перед Ником. "Я знаю, ты купила диплом! Почему ты не признаешься?!" — в ярости спросит он, чуть ли не уткнувшись своей мордой в неё. "Хватит..." — только и выдаст она в ответ дрожащим голосом. Уровень её стресса будет заметно выше оптимальных 75%. "Произнеси: "Я купила диплом"! Это что, так сложно?!" — пройдя у неё за спиной и встав с другой стороны, воскликнет Ник, стукнув кулаками по столу. Она промолчит. — "Признайся, что купила! ПРИЗНАЙСЯ!!!" — завопит он во всю глотку, схватив Скай за грудки и подтянув к себе, но, так и не добившись признания, с раздражением толкнёт её обратно на стул. Только это всё равно будет не конец и впереди полярную лисицу будет ждать ещё много допросов с пристрастием, некоторые из которых, впрочем, она была бы не против ощутить на своей шкуре, если "допрашивать" её будет лично детектив Уайлд, без присутствия посторонних. Нет, этого определённо было достаточно. Словно по глотанию красной таблетки, Скай вернулась в реальность из Матрицы, где Ник уже по обоюдному согласию делал с ней "всякое", и незамедлительно остановила свой внутречерепной генератор историй. Ей нужно было срочно пояснить доктору Сэвиджу за диплом, пока кролика не хватил удар от передозировки компроматом на неё и Хани. Тем более ей на лапу однозначно должен был сыграть тот факт, что диплом о медицинском образовании у неё был свой, настоящий, а в воображаемом допросе речь шла именно о его покупке исключительно для того, чтобы читателю сюрприз не испортить. "Никогда нельзя верить лисам. Вас что, не учили?"(с) — А че я-то? — Лайн спокойно пожала плечами, демонстрируя довольно похожее на искреннее непонимание. Как и подобает лисице, актерствовала она на пять с плюсом – тут и сам Святославский сказал бы "верю!". — Диплом у меня свой есть... — сделав небольшую паузу, Скай наклонилась к Джеку, словно намеревалась сообщить ему государственную тайну. — ...а вот справочка из ординатуры не помешает. Может оклад увеличат? — полушепотом закончила она, вопросительно глядя на кролика. Сэвидж в ответ безмолвно смотрел мимо неё пустым взглядом. Считал до шестнадцати. Опять не помогло – желание психануть росло, как численность населения его родных Малых Норок, и останавливаться было точно не намеренно. Кролика терзало чувство огромной обиды и несправедливости: столько лет изнурительной учёбы и работы; столько вложенных в дело всей своей жизни усилий; столько полуфабрикатов, сожранных в перерывах между операциями, одна из которых "краше" другой. И каков результат? Где академик Национальной медицинской академии Анималии Джек Сэвидж? До сих пор работает всё тем же хирургом в двадцатой городской, используя свой подлинный диплом вместо подставки под чашку с чаем, пока всякие проходимцы покупают у других проходимцев дипломы и живут себе припеваюче. Но это ведь неправильно! Ему же звери должны сказать "Спасибо!" за экстренные операции и отсутствие света солнца в конце туннеля! Но нет, если речь заходит о кроликах, принёсших пользу Зверополису, то говорят только об одной из его троюродных сестер. А чем ОН хуже Джуди?! Джек был на грани срыва. — Безобразие. — наконец прошептал Сэвидж себе под нос. Вернувшись к созерцанию хитро ухмыляющегося Хорьковица, хирург набрал в лёгкие побольше воздуха. Сейчас он тоже от души распишется ему за ректора. Прямо всеми четырьмя лапами одновременно! — Безобразие! — воскликнул Джек во всё горло, отчего Скай мгновенно разогнулась и отступила на шаг назад, а Хани испуганно вздрогнула, пряча морду за его дипломом. — Из-за Ваших фальшивых дипломов скоро некому будет сделать простейшую операцию! — скрежеча зубами, кролик-хирург с хрустом сомкнул ладони в кулаки и опёрся ими на край операционного стола. Дюку, если он хотел остаться в живых, теперь предстояло вспомнить свои навыки игры в "Сапёра", поскольку любая его неосторожная фраза могла заставить Сэвиджа рвануть похлеще "Кузькиной матери" в 61-ом. Но Дюк Хорьковиц не был бы собой, если бы уже не знал, какой именно подход выбрать к разъярённому зверю. — А Вы?! — изображая искреннее удивление похлеще Скай, воскликнул куница, изумлённо выпучив глаза. — Вы посмотрите, какой Вы специалист! Как Вы провели операцию, а! Я же вон ч... — спекулянт "от захлестнувших его радостных эмоций" сбился со слов, воодушевлённо окинув взглядом собственное тело, накрытое стерильной простынью. — О! О! Я аж чувствую, как Вы зашили всё! Как Вы зашили, а! Чудо! — возобновил он свои сладостные дифирамбы профессионализму Сэвиджа. Гнев с лица Джека как ветром сдуло. Кролик отвёл взгляд в сторону и попытался было изобразить равнодушие к словам Дюка, но самодовольная ухмылочка предательски скользнула по его морде. Нашёл, сволочь, слабое место – опытный, гад. Хани неуверенно выглянула из-за пурпурного "щита", начав неспеша опускать его за ненадобностью. Скай опять сомкнула лапы за спиной и встала прямо у правого плеча Джека, внимательно наблюдая за Хорьковицем. Теперь духота стремительно отступала из операционной, сверкая пятками, и они обе это чувствовали. — Мне так кажется, что Вы даже достойны поощрения. — надменно завершил свою пламенную речь куница. Он был несказанно доволен собой – ломать об коленку идейных зверей Дюку всегда доставляло большое удовольствие. Иногда, конечно, подобные попытки выходили ему боком, но сегодня спекулянт был уверен на все сто, что его ждёт безоговорочная победа над принципами доктора Сэвиджа. — Как Вам не стыдно! Я у больных никогда ничего не беру! — сомкнув спереди лапы в замок, как бы "недовольно" воскликнул Сэвидж, на последних словах повернув голову в сторону Скай, ожидая подтверждения своих слов. Лайн, как и стоявшая по другую сторону от кролика Бэджер, утвердительно закивала, словно автомобильный башкотряс при езде по провинциальным дорогам. Полярная лисица из уст самого Джека прекрасно знала как про то, что он давно поклялся не прикасаться перстами к презренному металлу и бумаге, вручаемым ему благодарными зверьми, так и про то, что если назойливые пациенты будут совать ему всякую дрянь в левый и правый карманы медицинской пижамы, то и ответственность за взятку, в случае чего, они возьмут на свою душу. — Ой! Ой-ой-ой! Вот это Вы сейчас о деньгах что ли? — морду Хорьковица исказила глумливая усмешка. Куница-спекулянт не просто так заговорил про поощрение, и знал наверняка, что от его награды кролик точно не станет отказываться. — Ха-ха-ха-ха! Не беспоко-ойтесь!.. — рассмеявшись во весь голос от узколобости хирурга, Дюк небрежно хлопнул стоявшую рядом Хани по плечу, отчего последняя испуганно дернулась и принялась метаться ошарашенным взглядом между ним и Джеком, как в юности металась между билетами на том треклятом экзамене. — Лапы. — в очередной раз избрав центром своего внимания Хорьковица, Сэвидж строго осадил его за нарушение социальной дистанции. — Извините, пожалуйста... Хе-хе!.. — опомнившись, Король палёных дисков издал нервный смешок и убрал лапу назад под простыню. — У меня другой профиль. Вот Вы... ой!.. — уже позабыв о том, что он – только что перенёсший операцию пациент, а звери перед ним – оперировавшие его врачи, куница с деловым видом решил положить лапу под голову, что вызвало у него несколько болезненные ощущения в районе шва. — Извините, ох... Вот Вы сейчас кто? — устроившись поудобнее и выдав очередное пустое извинение, философски спросил он у кролика. Теперь Хорьковиц смотрел на своего спасителя уже не как жертва на маньяка, а как потомственный дворянин на придворного шута при исполнении. Приготовленная же спекулянтом для хирурга награда была для него не столько способом поблагодарить врача за помощь, сколько возможностью в очередной раз вытереть лапы о принятые в обществе законы и самого Сэвиджа, с его никому не нужными пэ-принципами. — Кто? — с равнодушием переспросил Джек, скрестив лапы на груди. — Рядовой врач. Ну капрал. — принялся доходчиво объяснять ему Дюк. Кролик недовольно сдвинул брови. Его вновь начинал злить тот факт, что какой-то проходимец смел столь нахально тыкать его, Джека Сэвиджа, мордой в его социальное положение. Правда и столь открыто, как до этого, выражать своё недовольство после ранее произнесённых куницей лестных слов хирургу было не так-то просто. Засим ему не осталось ничего, кроме как промолчать в ответ и продолжить играть в гляделки с пациентом. — Но с сегодняшнего... — сказав это, Хорьковиц прервался и, громко ойкая и кряхтя от неприятных ощущений в районе шва, принялся что-то нащупывать под простынью. Наконец найдя то, что искал, он медленно высунул лапу из под накрывавшей его материи со сжатым в ней дипломом. Морды Джека, Хани и Скай в этот момент вытянулись от удивления, причём непонятно было, что именно их так ошарашило – то, что это был за диплом, или сам факт того, что ушлый спекулянт откуда-то смог достать его буквально из воздуха. — ...академик! — торжественным полушепотом закончил Дюк, протянув уронившему на пол челюсть доктору Сэвиджу внушительных размеров книжицу с нанесёнными на форзаце золотистого цвета гербом и надписями "Диплом академика" и "Национальная медицинская академия Анималии". На какое-то время в операционной повисло гробовое молчание. Честный Джек, не веря своим глазам, трясущимися от перевозбуждения лапами принял из лап Хорьковица диплом. Неспеша осмотрев его, кролик счёл документ достаточно похожим на подлинник. Неужели это было оно? Его заветная мечта, его недостижимая цель, к которой он, не щадя себя, стремился все эти годы? Всё ещё не до конца веря в свалившееся на него счастье, Сэвидж растерянно посмотрел на Скай, которая, похоже, была удивлена случившемуся меньше всех. Полярная лисица, поймав на себе его взгляд, поняла всё без единого слова: послушно кивнув, она развернулась и поспешила к шкафу, в котором хранились медицинские препараты, включая, конечно, спирт. — А?! — словно насмехаясь над шоком хирурга, с победоносным выражением морды издал звук Дюк. Сэвидж клюнул на его подарок – опытный мошенник прекрасно видел это по его внешности. Осознание этого заставило куницу почувствовать гордость за себя и свой талант: растоптать принципы этого "принципиального" зверя оказалось не так уж и сложно – нужно было лишь правильный подход найти, и вот уже врач, ранее проклинавший невежд с купленными дипломами, с радостью сам берёт в лапы диплом, которого не заслужил честным путём. Сам Джек, тем временем, раскрыл диплом и с волнением принялся читать его содержимое. И чем дольше глаза его бегали по греющим сердце строкам, тем сильнее расплывался он в лучезарной улыбке. С интересом заглянувшая ему через плечо Бэджер всецело разделяла оптимизм ушастого коллеги – её морда выражала такую смесь удивления и радости, будто в дипломе было написано, что она теперь может приходить на работу только за зарплатой и премией, как и мечтала. Скай, уже подскочившая со скляночкой спирта и двумя мерными стаканчиками к Сэвиджу с другой стороны, не стала отрываться от улыбчивого коллектива, одарив окружавший её мир блистательной улыбкой своих острых зубов и параллельно принявшись разливать разбавленный C₂H₅OH в имеющуюся у неё тару. Кажется, сегодня у них соображался крупный праздник на троих. — Присудить звание... академика... Н-национальной медицинской академии Соединённых Государств Анималии!.. — едва не плача от счастья, кролик громко процитировал самую главную часть документа. Не имея достаточно сил, чтобы справиться с нахлынувшими на него эмоциями, Джек крепко прижал диплом академика к груди, словно боялся, что тот растает без следа, прямо как его детская мечта стать спецагентом. Глаза хирурга закатились, уши бессильно опустились на затылок, тело начало обмякать. Тут и заработал бы себе "академик" Сэвидж сотрясение мозга, грохнувшись на кафельный пол со своего кресла на колесиках, если бы не бдительность и быстрота реакции Скай Лайн. — Ч-ч-ч-ч-ч! — успокаивающе прошипела лисица, за неимением свободных лап расторопно подставившая падающему коллеге свою грудь. Про себя Скай отметила, что это было определённо не самой плохой идеей, хотя ей и было бы намного приятнее, если бы на месте Джека был её любимый Ник Уайлд. Ощутив сквозь свою и чужую одежду теплоту и мягкость женского тела, Сэвидж постепенно пришёл в себя. Радости у него было полные штаны. Он ведь дошел до этого! Дошёл! И шёл он к этой цели не неделю, не месяц – пятнадцать лет, не считая обучения в академии, шёл! Целую жизнь шёл и она была не напрасна – теперь он точно знал. И пускай ему пришлось поступиться своими принципами ради её достижения – никакая цена не казалась Джеку высокой за возможность осуществить свою заветную мечту. Главное, что он академиком стать хотел – и он им стал, а остальное – мелочь. — По-здрав-ля-ю! Вы лучший! — подняв над головой лапы со сжатыми кулаками, ликующе проскандировала Хани. Зная любовь коллеги к похвалам, медоедка решила делать вид, будто так всё и должно быть – может тогда он на радостях и про её долг забудет? Денег-то много не бывает. Да и как было купившей диплом Бэджер не порадоваться за нового товарища по фальшивке, получившего то, о чём он грезил дени и ночи напролёт? — Спасибо!.. — дрожащим голосом выдавил из себя кролик, наконец отпрянув от груди Лайн. Полярная лисица, видя, что её поддержка ему более не требуется, протянула медоедке за спиной у Джека склянку со спиртом. Та с удовольствием схватила предложенную тару и победоносно подняла её над головами всех присутствующих. — Я в Вас нисколько не сомневалась! Т-таких ра-работников, как Вы, недостаточно!.. — с запинками торопливо пробубнила Скай, вручая один из мерных стаканчиков непосредственно самому виновнику торжества. Ей хотелось напоследок как можно лучше проявить себя перед Сэвиджем – всё же иметь хорошие отношения с академиком Национальной академии наук для нее не было бы лишним, да и, откровенно говоря, может кролик после её лести всё же постыдится и вернёт ей её сто долларов?.. Деньги-то ей всегда нужны. — Спасибо!.. — ещё сильнее расплывшись в блаженной улыбке, слёзно ответил Джек, беря тару со спиртом из лап ассистентки. Ни прощать, ни возвращать никаких долгов никому он само собой больше не собирался – он был теперь не какой-то там замухрыжка, а академик Джек Сэвидж! И вообще, по настоящему благодарен кролик сейчас был лишь одному зверю – Дюку Хорьковицу. Ах, Дюк! Надо ли говорить, какие чувства сейчас испытывал Джек к нему? Для него куница был самым лучшим, самым талантливым зверем на всей Земле. Он воплотил в жизнь его мечту, ещё и не взяв за это ни цента. За это кролик был готов поставить памятник этому, как он считал, выдающемуся зверю. Хотя нет, одного памятника мало — Сэвидж считал, что Хорьковиц достоин, чтобы памятники в его честь стояли по всей стране, и неприменно все до единого были изготовленны из чистого золота! Дюк Хорьковиц – герой, которого мир не заслуживал, но который был нужен миру. Он был самым настоящим рыцарем в сияющих доспехах... Для себя новоиспечённый "академик" решил, что теперь до конца своих дней каждое воскресенье будет молиться за здоровье и благополучие этого гениального зверя, даровавшего тысячам несчастных зверей возможность владеть дипломами без получения этого дебильного образования. Джек бы и за канонизацию Хорьковица всеми четыремя лапами выступил, в обязательном порядке прирудив мирян молиться и каяться перед "Святым Дюком", если бы куница приткнул его ещё и в церковную элиту. Впрочем, Сэвиджу и в медицинской элите было хорошо. — Какое счастье! — пронёсся мимо ушей кролика очередной радостный возглас Хани. Но он уже не слушал их дешёвую лесть. Он представлял себе то, как начнёт новую жизнь, как будет купаться в лучах славы, которыми несомненно озарит его такое почетное звание. Облачённый в дорогой черный костюм с иголочки, Джек под бой барабанов будет поспешно спускаться по мраморным ступеням Люпустолия в зал, где должно будет пройти его торжественное награждение. Следом за ним в таких же дорогих костюмах будут следовать трое личных телохранителей, готовых размазать по стенке любого, кто поднимет лапу на "академика". Преодолевая ступеньку за ступенькой, кролик будет растерянно оглядываться по сторонам: по правую сторону от него на краю лестницы ровным строем будут стоять генералы армии и полиции, адмиралы и солдаты почетного караула – каждый из них будет отдавать почётному гостю честь, не отрывая от него взгляда; по левую-же сторону, уважительно сняв с голов цилиндры, Сэвиджу будут учтиво кланяться конгрессмены, сенаторы и даже некоторые министры и миллиардеры Анималии – все, как один, они будут внимательно провожать глазами его ушастую фигуру до самого конца лестницы. Такое внимание вчерашнему хирургу будет хоть и непривычно, но весьма приятно. Наконец, Джек завершит свой спуск по ступеням и, пройдя ещё немного вперёд, замрёт на месте, с волнением и небольшим шоком глядя на толпу собравшихся перед ним зверей. В этот момент из массы незнакомых морд выйдет одна не слишком высокая фигура, которая будет Сэвиджу очень знакома. Облачённый в заказной фрак, с большущим цилиндром на голове, с инкрустированной золотыми и серебрянными узорами тростью в одной лапе и дорогущей сигарой в другой, новый президент Соединённых Государств Анималии Дюк Хорьковиц с небольшой ухмылкой окинет его своим стабильно хитрым взглядом. "А тебя, доблестный Джекки, мы достойно награждаем за твою великую услугу нашему продажному делу!" — с довольной гримасой обратится куница к кролику. – "Читайте приказ, министры!" – следом бросит он через плечо стоящим позади него зверям и тут же поспешно отойдёт в сторону, попыхивая дорогой импортной сигарой, словно паровоз. Вперёд выйдут две фигуры в таких же стоящих несколько зарплат простого врача костюмах. Скай и Хани – назначенные Дюком министры финансов и здравоохранения соответственно. В лапах они будут держать раскрытую папку с приказом о награждении Джека. "Записать Джека Сэвиджа..." — торжественно начнёт Хани, читая строго по предложенному тексту. "...в нашу славную элиту!" — не менее торжественно и громко продолжит Скай. От этих слов взволнованную морду Джека исказит довольная улыбка. "Назначить Сэвиджу в услужение всех врачей..." — продиктует Бэджер. "...которых мы возьмём в финансовый плен грядущей реформой здравоохранения!" — подхватит Лайн. "Выдавать Джеку Сэвиджу за счёт гос. бюджета ежедневно: малинового варенья..." — во всеуслышанье приймется перечислять список содержимого его пожизненного бюджетного пайка медоедка. "...десять банок!" — ещё громче закончит за неё полярная лисица. Сэвидж улыбнётся ещё шире и довольнее прежнего. "Овсяного печенья..." — произнесёт Хани. "...двадцать пачек!" — снова закончит Скай. Сэвидж беззастенчиво облизнётся, начиная представлять себе объёмы своего нового суточного рациона. "Голубики..." — выпалит Бэджер. "...полтора килограмма!" — с особым удовольствием продолжит Лайн, бросив сладострастный взгляд в толпу, на лиса в полицейской форме, стоящего рядом с Джуди и другими Хоппсами, Сэвиджами и остальными родственниками Джека. Не одна только его троюродная сестра расхваливала Николаса Уайлда в каждом разговоре с родными и близкими... "А морковного сиропа..." — особенно громко объявит медоедка последний пункт. "...по двадцать четыре банки в сутки!" — в унисон завершат речь оба "министра", смерив виновника торжества полными уважения и подчинения взглядами. Джек шумно вздохнёт, рискуя столь широкой улыбкой, которая озарит его полосатую физиономию, заработать шрамы как у Джокера. Подумать только: двадцать четыре банки в сутки на всю оставшуюся жизнь! За такое доктор Сэвидж не то что диплом купит – он и Родину готов будет продать, ибо, по его мнению, всё, за что предложат хорошую цену и отсутствие возмездия, легко продаётся. "А ещё, хороший Джекки, за твой пересмотр своих взглядов и отказ от принципов, который ты совершил для торжества нашего продажного дела..." — указав на кролика тлеющим кончиком сигары, молвит Хорьковиц. В следующее мгновение его лицо станет донельзя добреньким, а голос приторно сладким, как то самое варенье-печенье. — "...награждаем тебя высшим анималийским орденом – Золотой медалью Конгресса первой степени!" — с этими словами куница торжественно взмахнёт лапой с зажатой между пальцами сигарой. У Джека вновь упадёт челюсть на пол. Высшая гражданская награда Анималии за проведённую операцию и приобретение фальшивого диплома? Нет, Дюк определённо будет первый после Бога, если что-то подобное случится с Сэвиджем в реальности. Гробовая тишина зала сменится гулом военно-музыкального оркестра, который по команде дирижёра начнёт торжественно исполнять гимн СГА. Под эту музыку, словно хрустальную вазу Хани и Скай внесут в зал ЕЁ. Золотая медаль Конгресса первой степени. Награда, достойная его, великого и непривзойдённого гения медицины, кролика-академика Джека Сэвиджа. Хани и Скай размеренным шагом подойдут к нему и, припав каждая на одно колено, бережно прикрепят медаль на грудь вчерашнего хирурга. Награда найдёт своего героя. Джек опять широко улыбнётся, окинув полным счастья и радости взглядом блестящую побрякушку, медленно отступающих и не переставающих кланяться ему Бэджер и Скай, хитро лыбящегося Хорьковица и всех-всех-всех. Он будет самым счастливым зверем в мире. Самым счастливым после того зверя, которому посчастливилось не узнать про существование "фильма" "Вломить блоггерам". "Кавалеру Золотой медали Конгресса первой степени гип-гип ура, господа!" — воскликнет Дюк. Повесив свою дорогую трость на лапу с сигарой, куница приподнимет в воздух свободную лапу со сжатым кулаком и слегка взмахнёт ею. "Гип-гип ура!" — выпалят генералы и адмиралы в парадных мундирах. "Гип-гип ура!" — возопят министры и миллиардеры в дорогущих фраках. "Гип-гип ура!" — прокричат Джуди, Ник, Скай, Бэджер и все остальные бывшие родные, близкие и друзья Сэвиджа. "Гип-гип ура!" — хором будет гудеть весь Люпустолий. Джек продолжит дышать полной грудью, метаясь сияющей физиономией между медалью на груди и окружающими его зверьми. "Ура! Ура!" — словно заколдованные, под методичные взмахи кулака Хорьковица продолжат восклицать все присутствующие. Пытаясь не задохнуться от переполняющих его эмоций, Сэвидж слегка поклонится им. Так и быть, к этому моменту они этого заслужат. "Ура-а-а! Ура-а-а! Ура-а-а!" — всё громче и громче будут звучать крики окружающих, окончательно отрывая кролика от реальности и придавая естественно-токсической эйфории. У него начнётся новая жизнь и он хорошо позаботится о том, чтобы его отжившее своё старое серое существование оказалось на помойке, вместе со всем, что о нём напоминало, включая, конечно, жалких плебеев, смеющих именовать себя его семьёй и друзьями. — ДО-О-ОКТО-О-ОР!!! — оглушающий вопль реального Хорьковица вмиг свел на нет активность бурного воображения доктора Сэвиджа. Уже готовившийся вместе со Скай и Хани употребить "не по назначению" разбавленный спирт, "академик" скривился, будто лимон съел. Лайн и Бэджер тоже помрачнели и удостоили спекулянта вопросительно-недовольными взглядами за сорванный им праздник. — У меня что-то со швом!.. Посмотрите пожалуйста! О! — боясь пошевелиться от неожиданно начавшей мучать его острой боли в районе шва, пролепетал Дюк. Куница начал искренне сомневаться в том, что Джек действительно такой охрененный специалист, каким он его описал в своей лестной характеристике. Неотрывно буравя напряжённым взглядом белый, как простыни в морге, потолок, он уже понял, что на радостях малость поторопился возводить врача в ранг академика, ещё не до конца убедившись в собственном благополучии. Сам доктор Сэвидж, по привычке из старой жизни, уже было хотел наклониться к пациенту и сосредоточенно осмотреть мучавший куницу шов, чтобы впоследствии принять необходимые меры, но аккурат в этот момент взял и умер. Не было больше в операционной хирурга Джека Сэвиджа – остался лишь "академик" Джек Сэвидж с фальшивым дипломом и стаканчиком спирта в лапах. И этот самый "академик" не желал марать лапы о какого-то там зверя – для кролика теперь хирургические операции стали пройденным уровнем, оставаться на котором у него не было ни малейшего желания. — Негоже! — с отвращением воскликнул Джек, смерив Дюка брезгливым взглядом. — А-а?! — перепуганно простонал спекулянт, с трудом повернув голову в сторону врача. — Не-го-же! — по слогам еще громче повторил кролик, высокомерно задрав голову. — Академику... — сказав это, Сэвидж показательно прижал подаренный куницей диплом к груди и перевёл полный блаженства и равнодушия к пациенту взгляд на Скай. — ...возиться в каких-то там швах! — счастливо закончил он, слегка приподняв стаканчик со спиртом. Как проблемы бизонов шерифа не волновали, так и проблемы Хорьковица не волновали "академика". Кто такой этот Дюк Хорьковиц, чтобы высший разум, коим отныне и видел себя Джек, марал о него свои золотые лапы? Уж точно не святой. Или святой, как он ранее мыслил?.. Ну-у-у раз святой, то вот пускай его Бог по блату и спасает. Сэвидж же поклялся, что будет молиться за куницу – вот это и будет его личной помощью своему "благодетелю". Бог поможет получше всяких там операций – надо просто молиться и верить. А у самого кролика уже появились гораздо более важные планы на жизнь, нежели спасение душонки жалкого плебея. И самое плохое в данной ситуации для Дюка было то, что ранее "облагодетельствованные" им Хани и Скай искренне поддержали позицию своего коллеги громким и задорным смехом. — По... Подожди!.. — осознавая, что попал в выкопанную самим собой же яму, растерянный и перепуганный Хорьковиц решил было попытаться вразумить врачей, но тщетно – для них его уже не существовало. — Давайте! Оп! — чокнувшись тарой со спиртом со своими коллегами, весело выпалил "академик" Сэвидж. "Не отходя от кассы", кролик, полярная лисица и медоедка залпом внутренне продезинфицировались, вследствие чего быстро почувствовали, что жить стало лучше, жить стало веселее. Однако разгорячённая крупным праздником и первой порцией спирта троица врачей не хотела прекращать торжество на этом моменте. Они требовали продолжения банкета, и потому незамедлительно летящей походкой дружно напрвились прочь, за водкой, совсем забыв про своего "святого благодетеля", который между тем всё продолжал корчиться на операционном столе от страха и дискомфорта. — Подожди! Куда же, куда же Вы?! Подождите! — принялся громче прежнего кричать вслед покидавшим его врачам спекулянт. Страх вновь взял над ним бразды правления. Это не должно было закончится для него так! Не для того он наградил Сэвиджа поддельным дипломом, чтобы этот диплом его же и погубил. Пускай из-за его фальшивок и могли пострадать и погибнуть тысячи невинных зверей, но это не значило, что среди них должен был оказаться он сам! Его нельзя! Это же он, Дюк Хорьковиц! Это страшно несправедливо по отношению к его персоне! Он ведь ничего плохого не сделал, правда? Просто жизнь такая, а документы пользуются спросом! — Идём! — только и смог расслышать в ответ спекулянт радостный возглас Скай, которая замыкала поспешно удалявшуюся процессию. И, судя по всему, к нему эта фраза отношения отнюдь не имела. Прости, Дюк. Ты в сделку не входил. — У меня шов чё-то побаливает, доктор! Док... академик! Ну есть же практикующие академики!!! — вновь принявшись судорожно вспоминать молитвы, не прекращал звать на помощь Хорьковиц, прекрасно понимая, что вместе с надеждой в пластик могут упаковать и его самого. Но увы, Джек оказался "непрактикующим академиком", и поэтому скрылся за дверью в операционную сразу следом за Бэджер, даже не удосужив куницу своего презрительного взгляда. Следом за кроликом помещение покинула и Скай, напоследок лишь соблазнительно вильнув хвостом в своей лисьей манере. Шов же и не думал прекращать болеть и, вроде как, даже начал потихоньку расходиться. — ПОМОГИТЕ-Е-Е-Е-Е!!! — истошный вопль куницы эхом отдался от стен опустевшей операционной. Но никто, включая Бога, почему-то не поспешил на помощь бесхребетному проходимцу и приспособленцу, дорожащему только денежными знаками и собственной шкурой. Ну что, Дюк? Помогли тебе твои подделки? А документы-то до сих пор пользуются спросом...