Я не твоя игрушка.

Лаборатория Твиста дышала холодом, как будто даже стены сжимались от его присутствия. Лис, склонившись над столом, смотрел на данные, его тёмно-синие глаза горели холодным огнём. "Тоцэ," — произнёс он, голос, как лезвие, прорезал тишину. "Подойди сюда. Нам нужно продолжать." Кот, медленно подняв голову, пробежал взглядом по своему телу, покрытому пятнами — шрамами, которые никогда не исчезнут. Он знал, что этот вызов — лишь начало чего-то болезненного. "Почему всегда я?" — прошептал он, но шаги его были уже направлены к Твисту. Лис ухмыльнулся, его фиолетовый шарф слегка колыхнулся от движения. "Потому что ты идеален для этого. Бессмертный, непредсказуемый… и мой." Он провёл лапой по оборудованию, звук скрежета металла заставил Тоцэ вздрогнуть. "Не бойся, это будет… познавательно. Как и впрочем всегда." Тоцэ почувствовал, как сердце заколотилось. Он знал, что Твист не остановится, пока не получит то, что хочет. И всё же, где-то глубоко внутри, он мечтал о моменте, когда сможет разорвать эту цепь. "Я не твоя игрушка." — прошептал он стиснув зубы, голос дрожал, но в глазах промелькнула искра решимости. Твист лишь рассмеялся. "О, но ты именно это и есть. И ты будешь делать то, что я скажу. Потому что ты не можешь сбежать. Потому что я тебя создал." Его лапы схватились за инструменты, звук их ударов о стол эхом разнёсся по комнате. "Теперь давай начнём." Тоцэ почувствовал, как холодный металл коснулся его кожи, и его дыхание участилось. "Я ненавижу тебя." — прошептал он, но Твист лишь хитро улыбнулся. "Ненависть — это тоже полезная эмоция. Давай посмотрим, что она нам покажет." Тоцэ закрыл глаза, чувствуя, как первая волна боли пронзает его тело. Он стиснул зубы, стараясь не издать ни звука. Твист работал быстро и методично, его движения были отточены годами практики. Каждый разрез, каждая инъекция, казалось, приближали Тоцэ к грани безумия. Он боролся с желанием закричать, понимая, что это лишь доставит Твисту удовольствие. Внутри него бушевал хаос. Воспоминания о приятных бесед с Ившен, до безумия Твиста, мелькали, как обрывки снов. Мечты, друзья, загадки… все это казалось таким далеким и нереальным из-за своей беспомощности. Он пытался ухватиться за эти воспоминания, чтобы сохранить хоть какую-то часть себя, но боль была слишком сильной. Он чувствовал, как его личность размывается, растворяется в этом бесконечном потоке страданий. Но даже в самые темные моменты в нем тлела искра надежды. Надежда на то, что однажды он сможет вырваться из этого ада. Надежда на то, что он сможет отомстить Твисту за все, что тот с ним сделал. Эта блеклая, и кажется нереальная надежда, как раз была тем, что удерживало его от полного распада. Твист отступил, удовлетворенно рассматривая свою работу. "Почти закончено," — промурлыкал он, его глаза сияли маниакальным блеском. — "Еще несколько штрихов, и можно будет использовать тебя в почти самых опасных экспедициях." Он наклонился к Тоцэ и прошептал: "Ты будешь благодарен мне за это." Тоцэ открыл глаза и посмотрел на Твиста с ненавистью. "Я никогда не буду тебе благодарен," — прохрипел он. — "Я уничтожу тебя." Твист рассмеялся, но в его глазах промелькнула тень сомнения. Он знал, что Тоцэ не сломлен до конца. И именно это его и заводило, и пугало одновременно. Твист отвернулся, его смех стих так же внезапно, как и начался. Он подошел к столу, уставленному инструментами, выбирая следующий. Тихий звон металла отдавался в комнате, усиливая напряжение. Тоцэ следил за каждым его движением, собирая последние силы. Он знал, что сейчас решится его судьба. Боль отступила на второй план, уступив место холодной ярости. Он больше не боялся. Страх сменился решимостью. Он должен выжить. Он должен сломать Твиста. Он представил себе лицо Твиста, искаженное ужасом, когда он сам станет тем, кто причиняет боль. Эта мысль давала ему нечеловеческую мотивацию отомстить. Пора. Твист вернулся, держа в руках тонкую изогнутую полукругом иглу, специально для зашивания кожи. "Последний штрих, осталось зашить мою работу" — сказал он, его голос звучал почти ласково. Он приблизил иглу к лицу Тоцэ. В этот момент Тоцэ почувствовал, как что-то меняется внутри него. Ярость достигла пика, превратившись в ледяную концентрацию. И мысленно думая "Чëрт я так не могу больше, мне нужно жить..." – оброс решимостью к действиям. Он напряг мышцы, Тоцэ знал что нужно немедленно освобождить одну руку от оков. Чтобы вытащить руку её нужно было смазать чем-нибудь, но нечего нету под рукой. Тоцэ когтями проколол кожу на руке и кровь смазала его запястье. Это было невероятно сложно и болезненно, но адреналин притупил боль. Когда его рука протиснулась в маленькое пространство выскользнув из оков он резко схватил Твиста за руку, сжимая ее с такой силой, что тот вскрикнул. Игла выпала на пол. Тоцэ рывком поднялся, используя Твиста как опору. Твист попытался вырваться, но Тоцэ не отпускал. Он смотрел на Твиста, его глаза горели ненавистью. "Теперь моя очередь." — прошипел он, прежде чем обрушить на Твиста град ударов мести. Твист захрипел, его глаза расширились от ужаса. Он не ожидал такого сопротивления. Он привык к сломленным жертвам, молящим о пощаде, но Тоцэ был другим. В его глазах не было страха, только жажда мести. Каждый удар Тоцэ был наполнен отчаянием и накопившейся болью. Твист упал на пол, пытаясь защититься от яростных ударов. Он понял, что совершил ошибку, недооценив свою жертву. Он слишком увлекся игрой, забыв о том, что у каждого есть предел. Тоцэ достиг этого предела, и теперь Твист столкнулся с последствиями. Тоцэ остановился тяжело дыша, будто прийдя в сознание. Он смотрел на Твиста лежащего на окровавленном полу, его лицо было в синяках и крови. Боль отступала, оставляя после себя пустоту. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время удовлетворенным. Хотя, где-то внутри его он почувствовал душевную боль. Что-то говорило ему что он поступил неправильно. Он оглядел комнату, залитую тусклым светом. Инструменты, разбросанные по столу, напоминали о пережитом кошмаре. Он подошел к столу и взял один из инструментов, его рука дрожала. Он не знал, что делать дальше. Но одно он знал точно: он больше не будет его игрушкой. Тоцэ смотрел на инструмент в своей руке. Это был небольшой хирургический скальпель, один из тех, которыми Твист любил хвастаться, рассказывая о своей "работе". Инструмент казался чужим в его руке, но в то же время давал ощущение силы. Он никогда раньше не держал в руках ничего подобного, но сейчас чувствовал, что это его единственный шанс. В голове Тоцэ боролись противоречивые чувства. Жажда мести все еще тлела, но вместе с ней приходило осознание того, что он сам опустился до уровня своего мучителя. Он не хотел быть таким, как Твист. Он хотел быть лучше. Но как можно остаться лучше, когда тебя сломали? Тоцэ сжал скальпель в руке чуть ли не вскрыв себе ладонь со словами "чëрт... что я делаю..."— медленно опустился на пол рядом с Твистом. Он смотрел на его окровавленное лицо, на его дрожащие руки. В его глазах, когда-то полных самодовольства и жестокости, теперь читался лишь страх. Тоцэ видел в нем не чудовище, а напуганного маленького ребёнка. И в этот момент он понял, что твист только снаружи тварь, но внутри просто слаб. Он отбросил скальпель в сторону. Месть не принесла бы ему исцеления. Она лишь оставила бы еще большую пустоту. Он должен был найти другой путь. Путь к восстановлению, к исцелению, к новой жизни. Он подполз к Твисту и, собравшись с силами, помог ему сесть. "Вставай," — прошептал он. "Ты в порядке?" Твист поднял на него взгляд, в котором смешались недоверие и удивление. Он ожидал удара, казни, но никак не помощи. Молча, он принял протянутую руку и попытался встать, но ноги его подвели, и он снова рухнул на пол. Тоцэ, несмотря на свою собственную слабость, помог ему подняться и опереться на стену. "П-почему?" — хрипло спросил Твист, его голос дрожал. "Почему ты мне помогаешь?.." Тоцэ пожал плечами. "Я не знаю," — ответил он холоднокровно. Но внутри понимал что чувствует некую привязанность. "Может быть, потому что я не хочу быть таким, как ты. Может быть, потому что я верю, что даже ты можешь измениться." Он видел в глазах Твиста проблеск надежды, и это давало ему силы. Вместе, опираясь друг на друга, они медленно двинулись к выходу из лаборатории. Тоцэ понимал, что впереди их ждет много трудностей, что Твисту придется отвечать за свои злодеяния, а ему самому – заново учиться жить. Но сейчас, в этот момент, они были просто сломленным лисом и котом, пытающимися найти выход из тьмы. И при этом, у каждого свой выход. Двери лаборатории открылись, и тусклые коридоры сменились яркой ночью с чудесами новой планеты. Ночь встретила их прохладным ветром, несущим ароматы незнакомых цветов и трав. Твист зажмурился чтобы не надышаться слабым ядом спор цветов, словно от яркого света, хотя вокруг царил полумрак. Он чувствовал себя обнаженным, без защиты, лаборатории и своей власти. Тоцэ осторожно вел его вперед, стараясь не потревожить его хрупкое равновесие. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Твист пытался осознать произошедшее, переосмыслить свою жизнь и поступки. Он видел, как его мир, выстроенный на жестокости и контроле, рушится, оставляя после себя лишь пустоту. Но в этой пустоте зарождалось нечто новое – надежда на искупление. Тоцэ же думал о будущем. Он понимал, что не может просто оставить Твиста на произвол судьбы. В нем пробудилось чувство ответственности за лиса, которого он когда-то боялся и ненавидел. Он верил, что каждый заслуживает шанс на исправление, даже такой, как Твист. Но вскоре, они почувствовали некое облегчение. Твист чувсвовал себя виноватым но прощенным а Тоцэ чувствовал свободу, от того что все эти мучения закончились. Идя, по слегка взажной земле после дождя, они были погружены в свои мысли, в тишине. Тоцэ стал потихоньку уходить от мыслей и заметил неловкое молчание, и решил начать диолог. "Как ты себя чувствуешь?" – тихо спросил Тоцэ, нарушив тишину. Его голос звучал мягче, чем обычно, словно он боялся спугнуть некое хрупкое равновесие. Твист вздрогнул и поднял голову. В его глазах плескалось смятение. "Не как..." – прошептал он. "Странно, нечего не чувствую. Пусто… и в то же время… легко. Будто с меня сняли огромный груз, и при этом всë против меня..." Тоцэ кивнул, понимая. Он и сам ощущал что-то подобное. Опустошение, но нужно начинать жить заново, а не сдаваться.