Один из самых невинных

Этот маленький город - ярчайшее олицетворение желчи, грязи и лицемерия. Здесь никогда не воцарится счастье, тишина и покой. Никогда на престол не взойдут простые чувственность и взаимопонимание. Люди здесь - отборный мусор. Попробуй только выделиться - не избежишь косых взглядов, острых насмешек и до смешного странных подколов. Кажется, что забить на всё это - раз плюнуть? Да, это и правда так. Но каким бы сильным умением игнорирования и ощущения ценности своей личности не обладал человек, в гнилье этого низшего отродья понижения самооценки и морального статуса не избежать. Здесь торжествует меланхолия. ‎ ‎  Но даже в самом грязном и унылом месте найдётся чистая, как обработанный алмаз, душа. Человек, обладающий светлой душой часто мечтает. Это человек-романтик. Убежать от реальности в мечты - вот единственное достойное развлечение в этой чудовищной катастрофе, которую до сих пор умудряются назвать городом. В людях говорят: «Мечтать не вредно, вредно не мечтать». Но в данном случае вернуться в реальность, ощутить на себе невозможность обычной, нормальной жизни в этом ужасе равносильно боли средневековых пыток. ‎ ‎  Таким и был Вару. Из-за неудачно свернувшегося бизнеса отца пришлось выехать из областного центра в эту халупу. Отец безжалостно выгнал их с матерью из дому, предварительно заботливо упаковав вещи в заранее купленный для этого чемодан. Чемодан был один, поэтому нелепо сложенных  вещей сейчас совершенно не хватало. Вару часто винил и себя: вдруг это из-за него отцу не удалось продвигаться дальше? Вдруг они с матерью и в самом деле стали страшной обузой прогрессирующему, но быстро рухнувшему, деловому занятию отца? Так или иначе, жалеть или не жалеть, всё утеряно. Здесь, считай, началась новая жизнь. Пусть она была в разы ужаснее, противнее и мучительнее. Пусть пути обратно, в нормальную жизнь, нет. Зато всегда есть путь вперёд. Ежедневные грёзы парня создавали ему комфортную будущую жизнь. Вару мечтал, как уедет из этой свалки далеко и надолго. Мечтал о учёбе в престижном университете, о общении с адекватными людьми, о достатке финансов, о далёких путешествиях... Но прежде всего нужно просто покинуть это место. Возможность есть всегда, правда, есть одно «но»: аморальный образ жизни матери, сопровождаемый полным отсутствием финансов. ‎ ‎  Мать Вару была славной женщиной. Она быстро нашла себе достойного, на то время, мужа. В виду эксцесса, с которого прошло около полутора лет, она запила. Поначалу женщина работала не покладая рук, но видя, что здесь это больше, чем бесполезно, решилась на лёгкую жизнь. Сын совсем не знал, откуда она брала деньги, но дома всегда стояла полторачка пива или шклянка водки. ‎ ‎  Поэтому Вару взял быт на себя. Да, это было сложно. Это сложно и сейчас, но он свыкся. Несмотря на вечно неприятную обстановку, которая так и норовила напомнить о кошмаре, в котором находишься, уборка являлась лучшим занятием, помогающим отвлечься от реальности. Кстати, поддерживать порядок в доме оказалось не так уж и трудно. Вару и в самом деле был человеком высокой, сильной души: в даже летом сером тупняке, даже в обществе резких, пошлых и двуличных особей, он не отчаивался. Парень даже устроился на подработку, чтобы иметь хоть пару рублей на поесть, попить и одеться. Контактировать с коллегами, имитацией начальства и дальше вышестоящими было невыносимо некомфортно, и каждый раз, когда тому невероятно сильно нужна была помощь, в горле застревали слова, лёгкие переставали дышать, а голова в принципе соображать. Дурная обстановка влияет на здоровье. Вару часто стал болеть, но разом с этим он стал выносливее: работодатели не простят болезни! Оттого насморк, лёгкий кашель и головокружение стали привычными явлениями, на которые парень совершенно не обращал внимания. Иронично, ведь ещё пару лет назад при одном только намёке на болезнь его водили по поликлиникам и больницам. Да ладно гнетущая (но довольно родная, ведь Вару сам всё «обновил») обстановка дома, да ладно ужасная погода на улице и вечный холод, да ладно глупые, бестолковые работодатели и соработники (коллегами их назвать язык не поворачивается), да ну это всё! Самое ужасное – школа... ‎ ‎  И это неудивительно. Немного найдётся людей, обожающих школу. Кому сдались эти бесконечные уроки, нескончаемая нагрузка и ненужное домашнее задание? Кому нравится вставать рано утром, и, до конца не осознавая «что», «где» и «когда» умываться, завтракать, складывать учебники? Кому нравятся глупая кричащая малышня? Нет смысла продолжать, итог один – скукотища! ‎ ‎  А Вару любил учиться. Он свято верил, что, выучась на отлично, покончить с этим адом будет намного легче. Правда, здесь ещё одна незадача: учителя сами мало что знают и оценивают не по достоинству. И парень прекрасно это осознавал. Цифры выше восьми снились ему во снах (настолько он был зациклен). А когда появлялся свободный часик, Вару пытался провести его за чем-то полезным: обучение, например. Так и справлялся. ‎ ‎  Самым главным страхом школьной жизни был не предмет математики, не боязнь контрольных, не социализация, совсем нет. Самый главный мандраж этого мрачного цирка - некая группировка школьных хулиганов. У них не было названия (но позже им придумали что-то типа этого), их участники не обзавелись кличками (погоняло им придумали другие учащиеся для более лёгкого распознания). В школе на них говорили «эти». И одного только несчастного местоимения хватало, чтобы вселить в пересекавшимся с ними животный страх, а остальных просто запугать, оставить неприятный осадок. Вару слышал о банде мельком: из разговоров одноклассников, учащихся классов помладше, учителей, которые, будто сами боясь попасться, говорили строго шёпотом и оглядываясь по сторонам. Последних не волновала деятельность шайки. Они просто были рады перемыть кости. ‎ ‎  Банда состояла из четырёх. Это были неприметные, на первый взгляд, парни-старшеклассники. Вся неприметность исчезала под клеймом участника секты. Первоначально банда беспокоилась о анонимности, неизвестности. Позже, поняв что им за это мало что грозит (а если и грозит, то можно очень легко избежать), четверо не стали сильно скрываться. Но и не кричали о себе. ‎ ‎  Все четверо были схожи только тем, что они - шайка. Каждый отличался ростом, стилем, мировоззрением, характером и так далее. Главным из них был высокий, крепко сложенный Пик, в школе больше известный как Пиковый Король. Он был самым старшим из всего коллектива - заканчивал одиннадцатый класс. Возраст свой он совершенно не оправдывал: выглядел немногим старше. Вару знал Пика заочно: он часто рассматривал того, если где-то доводилось пересекаться. Пик был смуглым; длинные тёмные волосы с фиолетовым отблеском всегда были нелепо раскиданы по плечам и спине; он, кажется, никогда не завязывал их. На лицо Пиковый Король довольно привлекателен: острые его черты были фантастически правильными. Тусклый взгляд из-под густых тёмных бровей, на одной из которых проколот вертикальный пирсинг, не выражал никаких эмоций. Нос украшал неширокий замысловатый шрам, простиравшийся от середины правой скулы к концу левой щеки. И, кажется, имел неидеальное зрение, ведь часто носил строгие очки, которые как ничто лучше не дополняли его образ. Пиковый Король и в самом деле невероятно обаятелен. Ровно до той поры, пока не узнаешь, чем он занимается. ‎ ‎  Была весна. Вечная грязь, вода. Ничего нового. К этому пейзажу Вару привык. Совсем недавно, по пути к месту работы, он упал, подвернувшись на слякоти. Всё обошлось, одна проблема – нога в области икры раздерлась в кровь. Парень готов был проклинать эти дороги и камни всю оставшуюся жизнь. ‎ ‎  Нога в кровь - это не оправдание. В последнее время для Вару ничего не могло послужить оправданием пропустить работу или школу. Благодаря этому убеждению сегодня, в этот невыносимо давящий, ветреный день парень невесело шагает в школу. Сегодня особенно не хотелось куда-то выходить. Но что он может сделать? П опути Вару почувствовал, будто в спешке намотанный на рану бинт потихоньку разматывается. Не запекшаяся кровь ранок, которые он раздёр, небыстрым ручейком катилась вниз. Делать нечего. Вару итак опаздывает. Ему подумалось, будто он теряет много крови, поэтому ускорил шаг и поторопился к заведению. ‎ ‎  В кабинете он, даже не осматривая присутствующих лиц (что делал каждое утро чисто из интереса), кинул вещи и в спешке начать искать бинт и что-нибудь обработать. Парень будто знал, что с ним непременно произойдет что-то подобное, поэтому взял с собой немного медикаментов. Он решил пойти в туалет - там сейчас никого не будет. Да и если он перевяжет прямо здесь, это будет выглядеть слишком странно и демонстративно. Того хуже, отправят к чудаковатой медсестре, которая при удобном случае начнёт упрекать и нести сущую ахинею. Слушать её не хочется, а с утра – так тем более. ‎ ‎  Здесь было невыносимо грязно. Приученный к чистоте Вару совершенно не мог терпеть этого ужаса. Но руки убраться здесь у него вряд ли когда-то поднялись бы. К тому же, здесь, в этом помещении этого здания уборка совершенно бесполезна. Парень зашёл в одну из кабинок и громко вздохнул. В гудящей голове крутилась лишь одна мысль: «За что мне всё это?» Ему очень хотелось облокотиться о что-нибудь, и он бы облокотился, если б не эта грязь. Он снова вздохнул. Глянул на время. Глазам не поверил. Часы показали сорок минут до начала урока. Но зачем он так спешил? Потер глаза, снова посмотрел. Всё те же цифры. Он вздохнул и третий раз. Сейчас он был сильно расстроен. Но что поделать? Не досыпать же здесь? Не показывать же эмоции здесь? С досадой он откинул болтающуюся бинтовую повязку, оголяя рану. Она совсем не кровоточила, как ему показалось десятком минут ранее. Галлюцинации, что ли..? Он аккуратно потрогал мелкие царапины, достал из кармана лёгкий бинт и по немного начал перевязывать. Не получилось. Первый оборот всегда слетал, а бинт настолько сыпался, что через пару минут, кажется, от него ничего не останется. «Я сегодня ужасно рассеянный» - подумалось ему. Он посидел ещё немного, и хотел было начать перевязывать по новой, но попытки его прервали несколько мужских голосов. Чьи это голоса он понял моментом позже. Они силой привели какого-то парнишу сюда за полчаса до урока, и они точно не подозревали, что находятся здесь не одни. Вару сжался и постарался быть как можно тише. Он был в не очень приятном положении - полусогнутое тело и рука в сгибе, держащая бинт; раненая нога слегка вытянута. Важно не удобство, важно не выдать себя сейчас. На минуту стало тихо. Теперь Вару и вправду был убежден, что у него просто галлюцинации. Но это была реальность. Следующая реплика заставила резко вздрогнуть расслабившееся тело. Ноготь руки глубоко задел рану. Выступила свежая кровь. Вару замер. ‎  ‎  – Прошу... Пустите меня. Я отдам все деньги, честное слово! - послышался тихий, молящий голос какого-то ученика. По голосу Вару бы не распознал его. ‎  Ему не ответили. ‎  – Ради бога... Всё сделаю, только пустите. ‎   Ответа снова не послышалось. Воздух рассёк взмах чей-то тяжёлой руки. Резкий, безжалостный удар опустился на ученика. Вару не смог понять, куда пришёлся удар. Но в одном он был точно уверен – это было сильно и больно. Раздался вскрик. ‎ ‎  – Молчи, подонок. Никто не должен знать, что ты здесь. – грубо произнёс чей-то низкий голос. ‎  – Я никому не скажу, никому! Честно! Никому, просто пустите! – взволнованный пострадавший быстро и неразборчиво говорил, просил, умолял. Но почему-то его отказывались слушать. ‎  – Заткни же рот! – пригрозил кто-то второй. От него тоже пришёлся удар: это точно была пощёчина. Послышался скулёж. ‎  – П-пожалуйста... Я никому... Никогда... – ученик конкретно путался в словах. Он не мог произнести что-либо внятно. Перед Великой четвёркой он пал на колени, теряя равновесие. ‎  ‎  Вару потерял дар речи. Это был первый раз, когда он не наблюдает, но слышит поступки банды. К тому же, ему трудно было находиться в таком положении. Он твердо убеждал себя в надобности сидеть тихо и в именно такой позе. Огрести от четверки ему не хотелось от слова совсем. Парень чувствовал себя очень подавленно: ему было бесконечно жаль ученика, бесконечно жаль себя. Он боялся опоздать на урок, боялся дальше слушать этот скулёж и лицемерные насмешки четвёрки. Выхода нет. Поэтому он всё в том же положении смотрел за плавно стекающей струйкой бордовой крови. ‎ ‎  – Ты заткнёшься, блядь, или нет? – громко спросил Пик. Пиковый Король за шкирку поднял бедняжку и затолкал в ближайшую кабинку. Опустил шиворот кофты, и тот снова бессильно упал. Горячие слёзы покатились по его слезам. ‎  – И ты – мужик? Хули сопли развёл? ‎  – Я... Я... ‎  – Да завали ебальник! – крикнул один из четверки. – Пик, мать твою, что ты нянчишься с этим придурком? – он взял ученика за волосы и приподнял его, создавая зрительный контакт. Злые его глаза пробивали до дрожи. Пик, хмыкнув, стоял, скрестив руки на груди. ‎  – Деньги... Рюкзак... ‎  – Разве я не сказал помолчать? –произнёс хулиган и затолкал голову ученика в унитаз. Он удерживал его в таком положении, пока тот не начал барахтаться, а после вскрикивать тише обычного. Он полюбовался работой и по второму кругу сделал всё то же самое. ‎  – Эй, оставь его. Он нам больше не нужен. ‎  – Больно надо. ‎  Четвёрка, кажется, ушла. Ученик громко дышал, всхлипывая и произнося что-то нечленораздельное. ‎ ‎  Вару выдохнул. Он быстро, аккуратно перевязал ногу и вышел из кабинки. Тело невероятно сильно ломило: руки и ноги затекли. Это волновало его меньше всего. Парень поспешил на помощь пострадавшему. Ученика на месте происшествия не было. Как будто и намёка на этом месте не было, который бы ясно дал понять, что к чему. Вару вскрикнул. Дверь в кабинку была открыта; вот, капли воды блестят на полу – этого же достаточно, чтобы опознать местоположение дискуссии? «Но как? – думал он. – Как парень, которого побили, окунули в унитаз мог спокойно уйти отсюда настолько быстро?» Похоже, у него и правда галлюцинации. ‎ ‎  В немом удивлении Вару вышел из помещения с кабинками. Он прошёл помыть руки, которые испачкались в липкой крови и прилипшим к ним нитям бинта. Каков был его шок, когда вымыв руки, по направлению к сушилкам, он заметил главаря этой шайки – самого Пикового Короля! Он стоял всё так же скрестив руки, будто ожидая кого-то. Или чего-то? Вару хотелось вскрикнуть, но он не мог – голоса попросту не было. Пиковый же, заметив младшего, ласково подмигнул, пальцем приподняв опустившиеся очки. Безо всяких церемоний Вару пулей вылетел из туалета. Он каждой клеточкой тела, каждым нервным окончанием осознавал, во что он ввязался. ‎ ‎  Последующие дни Вару провёл как на иголках. Он совершенно ничего не мог сделать; концентрация была на нуле, ведь без конца и краю преследователи навязчивые мысли. А вдруг схватят, повяжут, изобьют? Если вытащат все сбережения? А если не дадут спокойной жизни? Здесь итак невозможно жить, а если ещё и эта четвёрка увяжется, то добром это не закончится точно. Парень понимал, что селфхарм (а то и суицид) – поступок слабого. Он много раз стоял в темной комнате и смотрел далеко в окно, на крыши домов, на людей, на изредка появлявшихся животных... И снова мечтал. Всё не настолько плохо, чтобы так легко закончить. ‎ ‎  Очередным хмурым утром Вару шагает в школу. Ноль эмоций, ноль энтузиазма. Порывы ветра развевали пряди его и без того непослушных кудрей, и только тогда на лице парня можно было прочесть лёгкую раздражительность. В школе сегодня,  почему-то, удивительно громко кипела жизнь. Сегодня значительно больше компаний и групп, стоящих в фойе первого этажа. Ученики что-то бурно обсуждали, показывали друг другу телефоны, просили скинуть какой-то файл, смеялись и осматривались исподолба. ‎ ‎  – Они, кажется, вообще сдурели! – громким шёпотом говорил один из одноклассников Вару. – Его вообще не волнуют последствия? ‎   – О Господи, о каких последствиях ты говоришь? Про него уже давно никто не говорит. Ну, в смысле, внимания не обращают. ‎  – Ну так появились же доказательства! ‎  – И что, ты думаешь, ему сделают? На... – но здесь шёпот сделался настолько тихим, что подслушивать больше не удалось. ‎ ‎ Вару прошибло током. Ему было одинаково страшно и интересно. Парень догадывался, что речь идёт о ком-то из Великой четвёрки. Но что такого могло произойти, чтоб вся школа поднялась на уши? Что он такого сделал, что мимо кого не пройдёшь - все говорят о каких-то доказательствах, подтверждениях? Вару мучала эта недосказанность. Но сам он бы не осмелился спросить. Себе дороже. Пусть лучше его мучают ожидания, ведь всё тайное становится явным. Его мысли прервал резвый голос одноклассника. ‎ ‎  – Эй, Вару, ты ещё не знаешь про видео? ‎  – Видео..? Что? О чём ты? ‎  – Ну не придуривайся, кто ж не знает? ‎  – Ну, я не знаю. ‎  Одноклассник цыкнул, достал из кармана телефон, и, быстро что-то наклацав, вручил его Вару. ‎  – Вот, любуйся. ‎ ‎  Парень совершенно ничего не понимал. На экране телефона почти ничего не было видно - лишь изредка мелькали черно-серые фигуры; это кажется странным, ведь яркость этого экрана была довольно высокой. Вару всматривался. Оператор снимал очень неаккуратно. От этого смотреть было некомфортно. ‎  – А, тебе, наверное, звук надо. Со звуком та ещё сладость! ‎ ‎  Но сладости Вару не понял вообще. Вдобавок к кривым силуэтам, мелькающим сям-там появился звук, который можно было описать никак иначе чем бесконечные шорохи. Это продлилось с минуту. Громкий отвлекающий шорох прекратился. Оператор поднял камеру повыше, и перед Вару предстала такая картина: трое из Великой четвёрки стоят над каким-то человеком ( Вару нигде его ранее не видел). Пик громко что-то требовал. Жертва шайки упорно держалась. Парень не сильно разбирал слова. «Ты, блядь, – дальше Вару не разобрал, – усёк?» «Нет, – бойко отвечал человек, – ничего я тебе не дам! Это даже не я...» Но Пик не стал слушать. С размаху он ударил пощёчину, а далее, схватив за волосы, начал бить о стену, говоря что-то типа «Это то, что ты заслужил» и «Впредь будешь знать, как ...». Пиковый Король успокоился только тогда, когда человек обильно закашлял кровью. На этом моменте видео обрывается. Вару с ужасом посмотрел в экран телефона, показывающий кнопку повтора; на свои побледневшие руки с едва заметными тёмными пятнами; на одноклассника, весело прыгающего и задающего какие-то вопросы. Вару не мог контролировать внимание на его вопросах – не разбирал ни одного слова. Вот, кажется, взрослый парень, а какое-то видео так легко пошатнуло его психику. Вару молча вернул телефон его обладателю и попытался разобрать хоть пару слов собеседника. ‎ ‎  – Про это видео вся школа говорит! Я без понятия, что за гений снял это видео... А, кстати, я тебе сейчас скину. ‎  – Н-нет, что ты... Зачем оно мне? ‎  – Этот придурок, кажется, вообще не подозревает, во что он влип! – громко говорил одноклассник, совершенно не обращая внимания на ответ поникшего Вару. – Всё, отправил. Это и в самом деле жёстко, да? – и быстро ушёл, так и не дождавшись ответа. ‎ ‎  День Вару был конкретно испорчен. Это видео добило его морально. Парень боролся с поступающим чувством тошноты и желанием покончить. На протяжении всего времени он широко смотрел в одну точку. Думать совершенно не хотелось. Но неужели и правда случаются такие ужасы? Неужели и правда Вару учится в одной школе с такими людьми? Неужели Вару подслушивал драку этой...четвёрки пару дней назад? «Нет, нет, нет... Я не могу так больше, нет. Если я сейчас же не уйду, я упаду. Прямо здесь. Такого счастья мне не надо». Парень подумал, что умыться сейчас - лучшее решение. Не без волнения он спустился в туалет. Теперь находиться здесь было втройне страшнее. Все кошмарные мысли и чувства он смывал холодной водой, текущей медленной струёй из-под ржавого крана. Вдруг он резко дёрнулся. Кажется, кто-то задел. Подступило ощущение чужого присутствия. Холодна вода слегка успокаивала, поэтому Вару не спешил заканчивать. Отряхнув руки и и вытерев лицо рукавом свитера, парень хотел уходить. Но дверь закрыли. ‎ ‎  – Поговорим? – послышался грубый голос. ‎  Вару понял: попал. Он ничего не отвечал, просто рвано дышал, пытаясь определить некого в этом полумраке. ‎  – Не бойся. Мы всего-то поговорим. – чьи-то жёсткие пальцы прикоснулись к подбородку Вару, приподнимая. – Эй, включите там свет, кто-нибудь. ‎ ‎  Помещение осветилось жёлтым, неприятным светлом трескавшей лампочки. Вару зажмурился, а когда увидел кто перед ним стоит – онемел. Пиковый Король убрал руку и тихо засмеялся. ‎  – Ну что, допизделся? Ты доволен собой, я надеюсь? – саркастично спрашивал он. Взгляд пронзительно выискивал что-то во взгляде младшего. ‎  – Я не понимаю... О чём ты... ‎  – О, гляньте. – Пик тыкнул пальцем в Вару, призывая соучастников посмотреть на него. – Не пизди. Ты всё равно здесь, и целым не уйдёшь. ‎  – ... ‎  – Не смей отрицать. Ты должен ответить за свои поступки. ‎  – Я ничего не делал! - вспыхнул Вару. – Я не понимаю, о чём речь! ‎  – Не болтай много. Я не хочу с тобой церемониться. Кто тебе разрешал следить? ‎  Вару, не поняв вопроса, не ответил. «Неужели он про тот инцидент в этом же месте, что был пару дней назад?» ‎  – А камеру кто разрешал доставать? Я понимаю, что я красив, но, – глаза его, кажется, загорелись пламенем, – какого хуя ты рассылаешь это всей школе? Жить надоело? – в ярости Пик схватил Вару за воротник рубашки, лежавший поверх свитера, и рывком поставил его перед зеркалом. Вару вскрикнул. Рука Пика перебралась на волосы, оттягивая их таким образом, чтобы Вару повернул голову для создания зрительного контакта. ‎  – Я ничего... Не делал. – слабо ответил он. ‎  – Правда? А ну-ка, – Пик достал телефон из кармана Вару, – глянем галерею, да? Давай вместе посмотрим. ‎  «Блядство. Зачем он только скинул, зачем?» Парень замер в бесконечно долгом ожидании. ‎  – Та-ак, галерея, фото, видео... Что у нас тут? Смотри... Твоих рук дело, блядь! – и Пик дёрнул Вару за волосы ещё сильнее, заставляя того громко мычать. – Верх бесстыдства. Сейчас ты уяснишь свой урок. Вару закрыл глаза. Как сильно ему в этот момент хотелось проснуться у себя в кровати, дома. До последнего он надеялся, что это всё нереально, что это просто похоже на осознанный сон... ‎  – Глаза открой, блядь. ‎  Пиковый Король достал небольшой канцелярский ножик. Он медленно выдвигал острое, блестящее лезвие. Стук лезвия о пластиковый корпус предмета ощущался как тиканье часов. Вару пискнул, а через пару минут вовсю кричал: ‎  – Пусти! Пусти, конченый! Я не виноват, слышишь? Я ничего не делал, ничего! ‎  – Закрой рот. Надо было думать головой. – он схватился за пряди сильнее и жёстко встряхнул парня, а после, помолчав, продолжил: – Давай проверим, насколько острое это лезвие? ‎  Вару не отвечал. Он ненавистно смотрел на Пика через зеркало. Тот же легко взял тонкую руку парня, оголил её до локтя и несильно коснулся лезвием запястья. Через пару секунд выступила ярко-красная кровь. Пиковый Король сделал ещё три надреза, а последний, ближе к локтю, – самый глубокий. Он с удовольствием смотрел на стекающую по дрожащей руке младшего. ‎  – Отличное лезвие. – где-то сбоку послышались негромкие смешки. – Что ж, пора к делу. Не смею задерживать. – сказал он на ухо парню. ‎ ‎  Перед глазами Вару, кажется, пронеслась вся жизнь. Он помнил давние, мелкие драки, он помнил все ссоры и недопонимания. Парень прекрасно понимал, что жизнь несправедлива, но такой подставы он совсем не мог ожидать. Он выдохнул. Пульсирующие ранки неприятно болели. Вару не смел опускать головы. Сейчас парень осматривался по сторонам, мысленно зовя на помощь. Он даже припоминал слова каких-то молитв, будучи неверующим. Пик снова приподнял его голову за подбородок. Он прислонил лезвие ножа боковой стороной. От холода по телу пробежали мурашки. Но Вару совсем, кажется, не боялся. Его не устраивал такой конец. Подумать об этом заслишком лишнее: сейчас вовсе не то положение, в котором можно надеяться на спасение. Пиковый Король, наслаждаясь, медленно перевернул лезвие острой стороной и слегка нажал. Затем провёл тонкую линию пореза от правой стороны шеи к левой; он делал это абсолютно мастерски – крови не будет много, умереть от этого не получится, а шрам останется. ‎  – Это тебе клеймо. Смотри на шрам и думай о том, что ты просто никчёмен. – Пик говорил медленно. Затем он выкинул окровавленный нож в раковину, отпустил волосы парня и, окликнув соучастников, покинул помещение. Вару бесчувственно упал на колени. Он крайне был разочарован в людях, которые его окружают. После такого события Вару не появлялся в школе несколько дней, но ходил на работу. Он чувствовал себя опустошенно, дико и ужасно грустно. Вдобавок на него дурно действовала погода: вечно затянутые серыми облаками небо, сквозь которые никогда не пробьется счастливый луч солнца; проталины, которые не растают, кажется, до самой середины лета; грязная темно-зеленая трава; бесконечные никогда не высыхающие мутные лужи – это можно описывать долго и много. ‎ Вару казалось, что его жизнь закончена. Ранки на руках и полоса на шее вгоняли в него дикую панику и не новое ощущение ненужности. Парень верил, что всё, что он делает полностью бессмысленно. Но даже в такой ситуации так просто он не оставит всё нажитое. ‎ ‎  Через небольшой промежуток времени Вару немного восстановился. Он немного пробежался по школьной программе, которую пропустил за это время, и теперь полностью ощущал желание появиться в школе, даже если это до боли страшно. Но страхи настигают только тех, кто боится. С такими размышлениями Вару спешит в школу: и без того снова опаздывает. ‎ ‎  Здесь ничего нового: ситуация с видео утихла, и в школе снова царила естественная атмосфера. День длился с большой скоростью: это странно, ведь Вару не чувствовал сильной увлечённости ни уроками, ни людьми. Один раз его окликнул один из учеников с просьбой одолжить карандаш. И Вару молча подал. Всё, что его сейчас заботило – смена после школы. Лишь бы и туда не опоздать! ‎ ‎  Последний урок Вару пропустил – то был какой-то ненужный классный час или что-то типа этого. В любом случае это не казалось ему чем-то особенно важным или требующим его присутствия, поэтому он в спешке собирал вещи. Как только он застегнул рюкзак, его негромко окликнули. Ученик вернул ему карандаш, громко благодаря. Пробормотав что-то типа «да не за что», Вару ушёл. Он вертел карандаш в руках. «Ещё позже нельзя было вернуть? Ладно, – подумал он, – полежит в кармане, а там переложу в пенал». ‎ ‎  На смену он шёл не спеша: время позволяло. Но сегодня, наверное, снова не его день: сильные мужские руки закрывают рот и за шкирку тащат в какие-то старые бездушные дворы, полные хлама. ‎  – Я думаю, что в прошлый раз мы не договорили. – объявил низкий голос. Теперь Вару точно уверен в том, что это Пиковый Король. Парень взглянул на старшего. Тот сегодня был без очков. И, к большому удивлению, один. –Сегодня без церемоний. – и мощный удар пришелся по животу младшего, у которого вырвался рваный крик. ‎  ‎  Следующий удар пришёлся по челюсти. Ноги Вару подкашивались, но Пик не давал упасть – он держал парня за волосы. Таким образом, если Вару захочет упасть он просто сделает самому себе больно. Поэтому парень держался. Что есть силы держался. Он терпел эти не яростные, а, скорее, механические удары старшего. И только когда Пик вдоволь наигрался, он отпустил волосы парня. Вару упал. ‎  – Я не думал, что ты настолько слаб. Где же твоя выносливость, Вару? – Пик смотрел на это зрелище свысока. Его не удовлетворяло избитое тело парня. Кажется, будто чего-то не хватает. – А я с первого раза и не подумал, что ты настолько хлипенький. – старший опустился до уровня Вару, который сидел на корточках, откашливаясь и вытирая кровь. Он снова заглянул в глаза Вару этим пронзительным, чарующим взглядом, и продолжил говорить, дразня: – Знаешь, а полудохлые крысы и то выносливее некоторых. – и лукаво улыбнулся. Это провокация. ‎ ‎  В глазах Вару читалось бешенство. Он не хотел дать себя в обиду, но его тело ужасно не слушалось. Силы просто иссякли (которых, возможно, и не было в виду бессонниц и переутруждения). Он вспомнил про карандаш. Это не было спасением, но немного противиться поможет. Он достал карандаш таким образом, чтоб старший не заметил. ‎  – Это всё... На что ты способен? –хрипло произнёс Вару. – Это всё?! – в бешенстве крикнул он, целясь карандашом в шею. И он даже попал, но не столько сильно, сколько хотел. Пик, быстро среагировавший, отобрал карандаш и, сломав, выкинул. ‎  – Так себе сопротивление. – засмеялся он. Пик схватил Вару за плечи, и, встряхнув, произнёс ему на ухо: – На сегодня всё. Я не буду тебя больше бить. Но если ты ещё раз посмеешь поднять на меня руку, я тебе обещаю, слышишь, обещаю, что минимум как полудохлым ты от меня не уйдёшь. – и откинул, демонстративно попрощавшись. ‎ ‎  Вару не смотрел ему в след. Он ничего не отвечал. Было больно. Парень чувствовал вину за то, что теперь и работу придётся пропустить. Как минимум, сегодня. Но скрашивало его самочувствие ощущение гордости. Вару безостановочно гордился своей смелостью, своим поступком. Что может быть глупее побитого подростка, весело улыбающегося самому себе..?

***

Пиковый Король владел Великой четвёркой (как они позже прозвали себя) уже около четырёх лет. Будучи ещё совсем мальчиками, они хорошо общались, пока один из них не предложил группой побить кого-то из обидчиков. Сначала это было редким явлением, и после очередной драки каждый волновался до головокружения. Кого-то родители накажут, кому-то всё равно, а кого-то даже похвалят, мол, правильно, что показываешь, где чьё место. Парни росли, и поступки их постепенно становились жёстче. А здесь, в этом тухлом и затхлом городе с бесчувственными людьми, по большей части никто не обращал внимания. Каждый занят своими делами по горло, а вы свои проблемы разгребайте сами. И этот принцип вселял в Великую четверку чувство лёгкости, дозволенности и безнаказанности. ‎ ‎  Сейчас, по пути домой, Пиковый Король вообще не понимал, зачем он прицепился к этому Вару. Его внешность притягивала, и он не мог отрицать этот факт. То, что видео было сделано не им Пик понял сразу же, как рассказал четвёртому, недостающему в  тот день, про события. Он много раз вспоминал, обдумывал куда он заходил, на что нажимал и полностью убедил себя в том, что посмел поднять руку на полностью невиновного. Пути назад не было, а извиняться Пиковому совершенно не хотелось. ‎ ‎  Со дня драки Пик каждый день взглядом ищет Вару. Ему очень хотелось посмотреть на его избитое тело, на глубокие раны, что он оставил ему. Его мучала лишь толика чувства вины, и то, которую заглушало возбуждение от ран. Сам это осознавая, Пик влюблялся. Но это сложно было называть любовью. Скорее, больная ревность и ненормальная одержимость. ‎  ‎  Главный минус - Пик совершенно не умеет уделять знаки внимания так, как это делают адекватные люди. Он часто зажимал младшего у грязных школьных стен; не раз подлавливал и молча запугивал холодным лезвием нового канцелярского ножа; старался громко спорить и даже демонстративно ударять кого-то при виде Вару. И совсем не понимал, что он делает не так и почему Вару его больше боится, чем любит. ‎ ‎  Так прошёл длительный апрельский месяц. Большую часть этих мрачных дней Пиковый Король пытался высмотреть Вару. Теперь этот парень стал своеобразной грушей для битья, которой Пик уже не раз воспользовался. Ему доставляло удовольствие видеть синяки на теле этого парня, который, сжавшись от страха, не смел сопротивляться. ‎ ‎ Но эта жестокость совсем не означала, что старшему всё равно. Наоборот - он присматривал за младшим, как за чем-то тем, что принадлежит только ему. Безмерно ревновал, когда видел, что парень ввязывался в драки. «Только я имею право бить его, только мне дозволено смотреть на его пробитое, измученное тело» – думал он. И подобные мысли вряд ли он когда-то смог бы констатировать в слух. Одним вечером Пик неспеша прогуливался по забытым богом переулкам. В этой местности погулять можно было мало где, поэтому он выбирал немноголюдные места с неприятной атмосферой. Сегодня его больше одолевало желание развернуться и уйти домой. И он развернулся, но быстро остановился, вслушиваясь в тишину улиц. Кто-то вскрикнул. «Ну не попрусь же я на помощь. Не моё дело» – думал он. Но глухие крики не продолжались. Поэтому он нехотя поплёлся в сторону, откуда, кажется, и слышались эти звуки. ‎ ‎  Пика интересовала гопота, осмелившаяся прямо здесь кого-то побить. Он свысока рассматривал силуэт каждого из них. Брови невольно сводились к переносице: лица ему казалось уж слишком знакомыми. И только когда железо в ухе одного из хулиганов дало отблеском от минувшего света, Пиковый допёр – это его четвёрка. Вернее, тройка. И кого они посмели трогать без разрешения самого главаря? Пик не спешил разбираться. Ему до жути было интересно, кем являлась жертва этой несчастной тройки. ‎ ‎  Неожиданно для самого себя он разглядел Вару. Пик не конца был уверен, что он правильно распознал. Он прислушивался к словам. Кроме вскриков жертвы мало что было слышно, а если и выдавались звуки погромче, то это просто были насмешки. «И что они, интересно, от него хотят?» – подумал Пик. Горячая ревность окутала его с головой. Действовать нужно было флегматично: излишняя резкость в такой ситуации крайне не уместна. Пиковый подошёл. Он не окликнул, не кашлянул демонстративно, нет. Он продолжал наблюдать. Как будто это он заставил тройку побить его Вару. Как будто так и надо. ‎ ‎  Парень, заметив стоящего позади хулиганов Пика, нашёл в нём спасение. Одним взглядом он умолял его поскорее помочь. Но тот не двигался. Он высокомерно разглядывал результат побоев тройки; он, к своему удивлению, вздрогнул, когда Вару с яркостью прижали ногой к земле. Он терял сознание. ‎ ‎  – Вы чего творите? – подорвался Пик, но, осознав, что слишком чувственно высказывается, равнодушно и даже строго продолжил: – Жить надоело? Кто разрешал без меня? Тем более... Его. – он запнулся, совершенно не зная, как назвать Вару – по имени гордость не позволит. ‎  – Ты хочешь нам помочь? Только вот, он с трудом в сознании. ‎  Пик вздохнул. Это тупик. ‎  – Пошли нахер отсюда, пока не получили. Больше чтоб без меня его и пальцем не трогали. ‎  – Эй, ты становишься нудным. Ладно, чао. – ответил один из них, окликая компанию. ‎ ‎  Это была критическая ситуация. Пик не позволял себе проявить мягкость и сочувствие – не в его стиле; однако бросить бедняжку он тоже не мог – иначе очень быстро бы лишился доверия младшего, которое ему было сильно необходимо для своих целей. Пиковый Король почти ничего не чувствовал, лишь изредка слегка ощущаемое чувство эмпатии кололо в груди. Он проверил пульс на шее. Слабо. Поверил на запястье (на этом месте он точно уверен и знает, как находить пульс). Всё так же. Гуманность проснулась в нём, и он быстро вызвал скорую помощь. ‎ ‎  Благодаря этой ситуации Пиковый Король быстро получил доверие Вару. Тот, кажется, начал открываться понемногу. Но всё ещё побаивался: Пик же тоже такой. Поэтому спокойствие Вару сильно не продлилось – старший снова слегка побил его, не успели пройти прошлые синяки. «Тебе не привыкать» – произнёс он тогда и преспокойно ушёл, предварительно унося что-то в руках. «Если захочешь вернуть, приходи» – и назвал адрес. Младший совершенно не понимал, что происходит и почему Пик просит его прийти. ‎ ‎  И сейчас он очень жалел, что не вслушивался. Вару был не очень уверен в адресе. Боль вдвойне усиливала пропажа телефона. «Вот, что этот конченый унёс» – пришло в голову. В бешенстве и неком бреду он решил для себя, что убьёт Пика. Или, как минимум, постарается. Он приобрёл небольшой канцелярский ножик. Парень отомстит старшему тем же. Вару много и долго продумывал свои действия. Это было слегка эксцентрично: убить человека не так легко, как думалось парню. ‎ ‎  И вот, он решился. Как только на улице посветлело, он направился по с трудом припоминаемому адресу. Вару сейчас больше чем уверен, что Пик спит, а значит, убить (или, как минимум, ранить) труда не составит. Голова шла кругом; не было ни одной мысли. Только у входной двери с числом двадцать три ему подумалось, что всё это зря. Хотел даже уйти. Но не для этого он покупал нож, не для этого адрес старшего стал для него головной болью, не для этого он вставал так рано. ‎ ‎  Входная дверь была открыта. Вару действовал тихо. Едва-едва он был в сознании. Нелегко далось ему найти комнату, в которой был Пик. Но, найдя, долго стоял на месте. Электронные часы пробили пять часов двадцать четыре минуты. Тело дрожало. К глазам подступали слёзы, в горле стоял ком. Остатки человечности молили его прекратить, но он был сильнее. Вару стал над Пиком, глядя в его красивое, спокойное лицо. ‎ ‎  Как только ледяное лезвие ножа коснулось шеи старшего, тот приоткрыл глаза (Вару подумалось, что ему мерещится, и поэтому он не отступил), усмехнулся и резко отобрал оружие. Рывком он посадил парня на себя. Лицо его оказалось немыслимо близко к лицу Вару. Взгляд стал серьёзнее: как раз таким, каким он был при первом конфликте. «Он не спал!» – в ужасе подумал парень. ‎ ‎  Пик провёл пальцем по щеке младшего. Рука его плавно перебралась за волосы. Он почти ласково погладил его, а затем жёстко оттянул голову Вару, ухватившись за несколько прядей. Тот взвизгнул, вцепился в мощную руку Пика и постарался её оттолкнуть. Старший же положил голову на острое плечико парня и начал монотонно говорить: ‎ ‎  – Я рад, что ты пришёл. Но я ожидал тебя не с таким презентом. – он потёрся о плечо и добавил: – Ты помнишь, что я сказал тебе в одну из наших встреч? Вару не ответил. Сердце, кажется, остановилось. Парню было жутко страшно, ведь он совсем не знал, чего ожидать от Пика, и очень стыдно оттого, что он не подумал о таком исходе событий. ‎ ‎  – Я с кем говорю? Ты помнишь? – Пик поднял голову и снова встряхнул младшего. ‎ ‎  – Да, – тихо ответил Вару, не поднимая глаз, – помню. ‎ ‎  – Повтори. – Пик отвёл взгляд и стал рассматривать нож. Немного подождал. Не заметив ответной реакции повторил приказ. ‎ ‎  – Ты сказал...что...я, то есть... ты... В общем... Короче, будет плохо, если я подниму на тебя руку. ‎ ‎  – Умница. Ты хотел убить меня, да? – негромко спросил Пик. Затем он взял руку покорившегося Вару и вырезал на ней не то фигуру, не то символ. После этого приставил нож к горлу, немного ниже шрама. ‎ ‎  Вару потупил голову. Он не мог признать своё поражение. Ярость проснулась в нём, и рывком он ударил Пика в челюсть. Тот же, не привыкший получать ответных ударов, выронил из рук нож. Вару схватился за оружие, но Пик был быстрее. ‎ ‎  – Эй-эй, потише. Не заставляй меня злиться. Будь хорошим мальчиком, отдай нож. ‎ ‎  – Нет! – громко, почти крича, отвечал Вару. ‎ ‎  – Тише, золотко. Это ведь преступление. Ты хочешь лишиться свободы? Хочешь попасть на зону? ‎ ‎  – Заткнись! – кричал Вару. – Заткнись! Я просто хочу избавиться от тебя! ‎ ‎  – Ох, Ва-ару, – протянул Пик. А затем немного посмеялся. – Весел ты. Но я не буду с тобой церемониться. Позволь показать, как правильно ранить. Пик схватил Вару за предплечье и рывком кинул на постель; сам же навис сверху и мимолётно коснулся губами губ младшего. Затем ещё раз, дабы разнежить. Мгновение – и нож снова у Пикового Короля. И как только рот Вару открылся для возражения, Пик грубо впился в него, создавая поцелуй. Очень сложно назвать это поцелуем: старший был слишком жёстким. Он до крови кусал губы сопротивляющегося Вару, но продолжал целовать глубже и настойчивее. Нож Пик спрятал в карман; руки младшего положил себе на плечи и надавил на лопатки: бессловно приказал не брыкаться. Затем схватил младшего за горло, перекрывая тому воздух. Прекрасно зрелище! ‎ ‎  – Ты очень смел, Вару. – изредка говорил старший прямо в самые губы, и снова целовал. Жёсткие ладони его скитались по изгибам тела младшего, надавливая на бедренную кость и битый раз считая рёбра. Тот же безынициативно отвечал на поцелуй, изредка мыча от боли действий старшего. Его положение было ужасно. ‎ ‎   Пиковый резкими движениями раздевал младшего. Он совершенно не заботился об аккуратности, чувственности и ощущениях. Всё, что сейчас ему надо было – это тело под ним. ‎ ‎  – Твоё тело выглядит ужасно, когда на нём нет ни единого синяка. Слишком чисто. – мягко говорил Пик, глядя на обнаженную фигуру парня. – Ничего, сейчас исправим. ‎ ‎  Пик достал нож и быстро выдвинул лезвие. Он пододвинулся к Вару таким образом, чтобы вставший член упирался в тело младшего. И тот это прекрасно ощущал. Парень вовсе не понимал, что он чувствовал: ему не было страшно, ему не хотелось продолжать. Он просто плыл по течению. ‎ ‎  Пик приблизился к шее. Старший больно кусался. Он хотел оставить на этом стане как можно больше знаков, кричащих о принадлежности этого парня главарю четвёрки. ‎ ‎  – Мне не нравится, что ты молчишь. –сказал Пик. Он был уверен, что Вару поведёт себя намного громче. ‎ ‎  – Прекрати... Отвали... – получал он в ответ. ‎ ‎  Пиковый Король делал надрезы. Его в разы сильнее возбуждали глубокие красные раны, из которых сочилась кровь, пачкая простынь. Но и увлекаться таким нельзя – Пик не позволит младшему умереть. Три его пальца находились во рту Вару. Тот впроредь вздрагивал и мычал. ‎ ‎  Над растяжкой старший особо не волновался: вставил, когда посчитал нужным. Его эго утешали громкие полустоны-полукрики лежащего под ним. И Пиковый Король вдалбливался резче, сильнее, глубже, выбивая эти желанные звуки. Вару кричал, просил и молил его превратить. Но младший не понимал, что этим он только возбуждает старшего ещё больше. Пиковый же томно, глухо постанывал, любуясь личиком его мальчика. Член становился ещё твёрже, твёрже до боли. Пик ускорял темп, не заботясь о состоянии младшего. Через пару минут он кончил. ‎ ‎  – Скорострел. – сказал Вару. По его щекам потекли слезы боли и огорчения. Он отвернул голову от Пика. ‎ ‎  – Посмотри на меня. – приказал тот. ‎ ‎  И Вару покорился: это единственное, что он может сделать. Сквозь пелену слез он видел мутный взгляд Пика. Ничего, кроме ярого возбуждения, он разобрать не смог. Из последних сил парень приподнялся, врезал Пику пощёчину и бессильно упал. Старший посмеялся. ‎ ‎  – Ты только возбуждаешь меня. Если ты ещё раз ударишь меня, я кончу не входя в тебя. – горячо говорил он на ухо младшему. ‎ ‎  Эта провокация на Вару не сработала: ему совсем перехотелось бить Пика. Старший же, тронутый видом антагониста, легко погладил тело. Он мягко целовал шрамы и слизывал запекшуюся кровь. А затем ответно ударил Вару по щеке. ‎  ‎  – И всё-таки я не разрешал поднимать на себя руку. – с этим словами Пиковый Король грубо вошёл в растраханную промежность младшего. И здесь его надолго не хватило – пять минут и кончил. Заметив слабое возбуждение лежащего под ним и скорую эякуляцию, он снова придушил младшего. После Пиковый ещё немного надрочил на Вару и кончил тому на живот, грудь и даже лицо. ‎ ‎  – Тварь. Я ненавижу тебя. – невнятно говорил Вару. Его без конца бесил Пиковый пофигизм. Тело жгло от новых порезов, которые отдавало импульсом. Жутко гудели укусы и засосы. Голова шла кругом. ‎ ‎  – Ты мой, золотко. – прошептал Пик, а затем укусил мочку уха. После ударил по ляжке и крепко-крепко обнял. ‎ ‎  – Сдохни. – сквозь зубы говорил Вару, пытаясь хоть как-то толкнуть или ударить старшего, чтоб тот наконец-то отвязался. ‎ ‎  Но Пиковый Король, глава Великой четвёрки, положивший глаз на одну из своих самых невинных жертв, никогда больше не отвяжется от своей самой привлекательной. ‎ ‎ ‎  ‎ ‎ ‎ ‎ ‎