Нам не выжить вместе

— Привет! Не помешаю? — к нему неспешно, чуть застенчиво подошла Саша. — Я присяду тут? Леви не ответил, но убрал ноги, которые до этого покоились на сидении напротив. Девочка села, и пару минут они молча смотрели в окно. — Знаешь, дедушка дал на прощание мне это… — она развернула свёрток. Запах свежеиспечённого хлеба заполнил пространство. — Будешь? — маленькая рука протянула Леви память о доме. — Мы не друзья, и на Играх держись от меня подальше. — Вот как! Вижу, молодой человек, вам союзники без надобности! Встречаемся через десять минут в обеденной зоне. Есть разговор. Их прервал высокий светловолосый мужчина с военной осанкой и серьёзными, но по-доброму улыбающимися глазами. Стол был накрыт роскошно. Леви не знал названий и половины блюд: экзотические фрукты, морские существа… Окажись на столе русалка или единорог — он бы не удивился. — Прошу, присаживайтесь. Не стойте в проходе. За приятной беседой и время пройдёт незаметно, — мужчина приветливо указал на свободные места. Они молча сели, боясь шевельнуться. Казалось, кто-то придёт и укажет на их место, кинет тарелку объедков и посмеётся над самой мыслью о том, что они могли подумать о прикосновении к прекрасному. Саша, оторвав виноградинку, с опаской, словно это отрава, положила ягоду в рот. — Что ж, видимо, вы не голодны. Позвольте представиться. Я Эрвин Смит, ваш ментор. А это, — он указал рукой на очкастую даму, — Ханджи Зое. Ханджи, прищурившись, оглядела собравшихся с почти научным любопытством. Её очки блеснули в свете люстры. — Ну что, мои маленькие будущие звёзды, расскажите о себе. Какие у вас сильные стороны? Что умеете? — спросила она с улыбкой. — Воздержусь, — Леви хмуро уставился на пустую тарелку под носом. Запах еды дурманил разум. Он бы с удовольствием накинулся на стейк — как голодный зверёк или собака, не знающая ни еды, ни ласки от рук хозяина, — вцепился бы в него зубами. — Я… я неплохо стреляю из лука, — тихо сказала Саша. — Конечно, я мало тренировалась… и не уверена, что смогу… смогу убить… Ханджи усмехнулась и плюхнулась в кресло: — Конечно, сможешь, деточка. Ты и не представляешь, на что способен человек, когда ему грозит смерть. Эрвин сел поудобнее, заглядывая каждому в глаза: — Трибутам даётся всего пара дней на тренировки. Покажите максимум, на что способны. Спонсоры будут внимательно следить за вами. А без их поддержки шансы у вас, скажем так, невелики. Леви почувствовал тяжесть этих слов и сжал кулаки под столом. — Если есть вопросы — спрашивайте, — добавил Эрвин, глядя на Леви. Парень задумался, затем осторожно спросил: — Что делать, если я им не понравлюсь? Эрвин вздохнул, взгляд его стал серьёзным: — Тогда остаётся надеяться только на собственные силы и инстинкты. Но поверь, спонсоры часто решают исход. Тебе не обязательно им нравиться, просто сделай так, чтобы тебя заметили, а ещё важнее — запомнили. Смит встал: — Если вы закончили, прошу за мной. Расскажу немного о трибутах этого года. Комната, куда они вошли, оказалась огромной гостиной. Она могла вместить человек двадцать, никому не было бы тесно. Огромный проектор озарил пространство, и на экране показался портрет светловолосой девочки неземной красоты. — Дистрикт Первый. Хистория Рейсс, — Эрвин читал характеристики, словно учитель в школе. — Шестнадцать лет. Из семьи магната Рейсса. Как видите, статус в обществе ни на что не влияет, и никто не застрахован, когда дело касается Игр. Леви представил, как вонзил бы в неё нож. Отлично. Она точно не доживёт до финала. Следующий на экране — парень с хищной улыбкой, олицетворение всего, что ненавидел Леви: самоуверенный, нахальный, он словно говорил с экрана: «Я лучше вас всех!» — Жан Кирштейн, восемнадцать лет. С детства тренировался в академии, чтобы стать добровольцем на Играх. Потенциально опасный игрок. Леви задумался. Интересно, как его преподносят другим трибутам? Леви Аккерман, семнадцать лет, тощий безродный парень из нищего дистрикта. Отлично, в нём никто не увидит угрозы. Далее Леви прослушал участников второго и третьего дистрикта. На экране появился парень с каштановыми волосами и изумрудными глазами. — Эрен Йегер, восемнадцать лет. Из семьи Йегеров. Его отец — уважаемый доктор. Вызвался добровольцем вместо двенадцатилетнего мальчика. Леви посмотрел на экран — сердце пропустило удар. Каким нужно быть человеком, чтобы добровольно подписаться на это? Последний год Жатвы, и тебя больше никогда бы не отправили на эти игры. И ради чего? Ради чужого ребёнка? Да, мальцу не повезло, но таких, как он, убивают пачками каждый год. Умереть, чтобы кто-то другой жил… Нет. Леви не мог понять. Придурок или святой? Кто ты, Эрен? Лица трибутов мелькали, словно картинки, ничего не значащие. Леви снова прокручивал в голове портрет Эрена. И почему его поступок так волнует меня? — пронеслось у него в голове. С тяжёлым вздохом Леви поднялся и направился к спальне. Скоро арена напитается кровью, и я уже чувствую её запах.

***

Саша долго не могла заснуть. Она вытащила из-под майки чёрно-белый фотоснимок, водила пальцем по лицам, и в глазах мелькали воспоминания. — Сашка, прекрати дурачиться и вытащи уже булку изо рта! Бабушка выхватывает выпечку и кладёт на стол: — Скоро придут гости, а ты уже вся растрепалась! Причесывать тебя снова придётся! Девочка взвизгнула и побежала, не глядя под ноги. Она оглядывалась назад, боясь, что бабушка кинется за ней и станет дёргать каштановые пряди гребнем. Но сильные руки подхватили малышку и закружили по всей гостиной! — Деда! — пищала она, обвивая руками его шею. — Опять нашкодила, проказница! — дедушка игриво подмигнул ей и поставил на пол. — А ну-ка иди приведи себя в порядок, не заставляй бабушку злиться. Послушно Саша отправилась наверх. Год спустя бабушки не стало, и ей рано пришлось взвалить всё хозяйство на свои плечи. Когда ровесники шли в школу, она усердно стирала бельё и замешивала тесто. Когда они бежали домой, она несла свежий хлеб в дедушкину пекарню. И, когда они падали на подушки, уставшие от впечатлений нового дня, Саша брала лук и уходила в лес. Один мужчина отдал ей его в залог за полбатона хлеба и три лепёшки, но так и не вернулся за ним. Две слезинки упали на фотографию некогда счастливой семьи. Ей не было жалко себя. Где-то в Дистрикте 12 одинокий старик бережно гладит охотничий лук, ведь он обещал сберечь его для неё.

***

За окном солнце лениво выкатилось из-за горизонта. Леви открыл глаза. Мерно покачиваясь в такт поезда, на него смотрела хрустальная люстра. — Боже… — пробормотал он, закатив глаза, и перевернулся на бок. Поспать бы ещё, но нервный ком в груди снова начал разрастаться. Стук в дверь прервал его мысли. — Леви, мы скоро приедем. Меня попросили тебя разбудить… Я войду? — робко спросила Саша, осторожно приоткрыв дверь. — Входи. Девушка застыла в проходе. — Ну и денёк сегодня будет, да? Как думаешь, мы справимся?… — замялась она. — Выбора нет. Просто делай, что скажут, — хладнокровно ответил Леви. Ему не хотелось беседовать и уж тем более подбадривать кого-то, когда у самого на душе была полная неразбериха. Он сел на кровать. — Скажи им, что я скоро подойду. Саша кивнула, тихо закрыла дверь. Леви схватил ближайшую подушку и закричал во всё горло, выпуская накопившуюся злость. — Доброе утро, мои победители! Ну что за лица, улыбнитесь! Ханджи снова кричит, как полоумная, а только голова перестала болеть, — пронеслось у Леви в голове, и он выдавил самую неискреннюю улыбку в своей жизни. — Что ж… над ней придётся поработать, но ты молодец! — Оставь парня в покое, Хандж. Мрачный образ ему больше идёт, — вмешался Эрвин, входя в гостиную. — Почти приехали. Возможно, хотите подкрепиться перед важным днём? Завтрак уже подан. Саша, которая вчера с опаской смотрела на еду, теперь уплетала яичницу и бутерброды за обе щёки. Леви сел напротив окна, наблюдая за резко сменившимся ландшафтом: леса и поля сменились огромными зданиями. Высокие безжизненные камни, в которых так же едят, срут, пьют такие же люди, как и я, только выглядят лучше и думают о себе больше, — подумал он. Вдруг вспышки фотокамер резко ослепили его. Тысячи странно одетых людей кричали и махали ему, словно он знаменитость или сам Господь Бог, удостоивший их вниманием. Они прибыли на платформу. Леви направился к выходу, подальше от нелепо разодетого поезда, который, под стать жителям Капитолия, душил своим притворством. — А вот и мы! Встречайте трибутов из Дистрикта двенадцать! — Поправьте свою дебильную шляпу, она съехала на бок, — пробурчал еле слышно парень. — Леви, я рада, что ты разговорился! Пойдёмте, не стойте на месте! — Ханджи суетливо подтолкнула их к выходу. Они сели в машину и быстро добрались до тренировочного центра. Им выделили огромный пентхаус на двенадцатом этаже — символично. Ханджи, словно хозяйка, прошлась по залу: — Недурно. Осматривайтесь, примите душ. Я разберусь с ужином. Леви окинул взглядом присутствующих. Саша ринулась выбирать комнату — ему было всё равно, так что он уступил ей любую. Эрвин сидел напротив камина, погружённый в чтение. Леви присел рядом, наблюдая за ним. — Хочешь поговорить? — Эрвин посмотрел из-под очков. — Как вам удалось выиграть? — Хорошая физическая подготовка, расположение спонсоров и умение читать людей. — А обо мне что думаете? — Леви хитро прищурился. — Вижу, что ты уверен в себе. Хочешь убедить себя, что и в своей победе уверен. Это хорошо. Возможно, удастся одурачить окружающих, но один промах — и ты сломаешься. Та броня, что ты выстроил… очень хрупкая. — Чудно поболтали, — Леви встал и направился в свою комнату.

***

— Закрывай глазки и считай до пяти, солнышко. Только не подглядывай. Маленький Леви стоит на стуле и громко считает: Раз… он слышит удаляющиеся шаги мамы. Два… кто-то шепчется на кухне. Три… комнату наполнил аромат свежеиспечённого торта. Четыре… свечи у самого лица обжигают, и всё нутро наполняется счастьем. - Пять, — взрослый Леви смотрит на город с высоты пентхауса и задувает свечи, вспыхнувшие в воспоминаниях. С днём рождения меня.