Безбилетники

Моя мама в детстве очень часто говорила мне, что есть на свете такие люди, которые «на этой планете проездом». Она вообще была человеком очень поэтичным, но это можно назвать апогеем её литературной мысли. Жаль только, что с этим у неё не заладилось — она так и осталась безызвестным поэтом из сети. О матушке больше не хочу: о почивших ведь либо хорошо, либо никак, а я хорошего о ней припомнить не могу. Плохого тоже, справедливости ради. Вообще мало что о ней помню. Какой абсурд! Родной же человек! Вот и сейчас, сидя на стерильно чистом пластиковом подоконнике, я, поджав под себя ноги, гляжу вдаль, стараясь собрать воедино мозаику собственной жизни, где ускользающие и встающие не туда кусочки пазла — воспоминания. Я стала довольно часто говорить, писать и даже думать о себе так, словно я — какой-то персонаж, за которым другая я — метафорическая — наблюдает. Это не второе и даже не третье лицо — это четвёртая стена, разделяющая "меня" как сознание и "меня" как человека. Это очень помогает. Оценить любую ситуацию можно просто и с хладнокровием, с высоты собственного "Я". А когда ситуация, да ещё и плохая, вдруг резко происходит со мной, я тоже легко изворачиваюсь — я очень хитрая. Я представляю, будто это всё происходит не со мной. Я — просто наблюдатель, как призрачная голова из компьютерной игры — просто смотрю из угла "локации" — какой-нибудь комнаты — на эту "героиню" — меня. И мне становится так легко! Обычно говорят, будто человек видит мир через образ — так ему легче. Он пропускает мир через призму субъективных взглядов и собственного опыта, а потом выносит вердикт о чём-либо. Это звучит очень интересно, но на деле изматывает. Я поступаю проще, но тому человеку, что видит мир через образ, никогда этого не понять: я сама становлюсь этим образом, и сбегаю от реальности не в какую-то там фикцию, а в собственное "Я". Так намного проще! Не требуется совсем никакого опыта или суждения. Я хихикнула: метафорическая Я собрала воедино небольшую часть пазла. Мне вдруг вспомнилась история о том, как я сижу на этом самом месте, только этажом ниже. Это как раз был второй этаж. Снизу проходил человек — кажется, дедушка. Это сделало ситуацию ещё смешнее, чем та была на самом деле. Я тогда звонко смеялась, пока он заботливо напоминал мне, что негоже мне сидеть на холодной поверхности подоконника — что-нибудь там себе отморожу. Ну конечно, он ведь не знал, что я на этой планете проездом! И сейчас, конечно, не знает — я с ним тогда не заговорила. И смысла в этом совсем не было: что же коренному населению жизни обсуждать с такой, как я — незадачливой туристкой? Вот и сейчас всё в точности, как в тот раз. Только без дедушки, и я на этаж выше — я это уже упоминала. И мои белокурые локоны — я не могла не упомянуть их, очень они мне дороги — беспечно вьются на ветру, что создаёт сквозняк. Я вообще-то не согласна со своей матерью. Зря я тогда подумала, что я здесь просто "проездом". Её мысль какая-то пустая, хоть и красивая. Поэтому, наверное, она не сыскала популярности. Мне вот кажется, что все мы здесь "проездом" — рождаемся-приезжаем, умираем-уезжаем. Когда человек умирает — он просто выходит на нужной ему остановке или станции. А есть ещё такие, как я — безбилетники. Нас сюда никто не звал и нам здесь совсем не рады. Мы нарушаем всевозможные правила и даже сами устои общества шатаем: мы едем, а не заплатили! Вот ужас-то! Мы будто громовержцы какие-то средь бела дня... И поэтому нас так старательно выпроваживает отсюда контролёр. Мы забавно отнекиваемся, подбираем различные оправдания, лишь бы проехать ещё чуть-чуть, ну всего лишь до нужной нам остановки... А контролёр этот — строгая старушка, завёрнутая в шаль. Дует-то из открытых окон! И старушка эта внимательно наблюдает за всеми, как видит, что человеку пора — прощается и провожает до выхода, а как нарушение увидит — что кто-то кого-то вытолкнул, например — сразу злится и нарушителю всё портит! Окно закроет, сумки скинет — бабушка не лыком шита! Но с безбилетниками она обходится хуже всего: берёт да выпроваживает подобру-поздорову, и иди куда хочешь, как говорится, на все четыре стороны! На самом деле, грустно всё это. Старушка непреклонна, вспыльчива, а у человека, быть может, денег на билет не было... Или потерял он его где! Я вот свой хранила бережно, да всё равно порвался — обрывки в тот же миг унёс порыв ветра. Вот я и остаюсь прикованная к своему месту — сдвинуться боюсь, вдруг контролёр заметит! Тогда точно попадусь! Вот и представьте себе такую смешную картину: сидит человек на месте, ни дёрнуться тебе, ни вдохнуть — и чем же такая поездка хороша? А сам и подумать об этом боится — ехать-то нужно. Все едут, и он едет. А когда понимает, что даром ему такая поездка не нужна — тут уже и контролёр ехидно спрашивает, где же его билет. Но в этот момент для себя он уже всё решил. И ты решил. И я решила. Мы смотрим в глаза этому контролёру, этой седой строгой старушке, и уверенно отвечаем, что билета нет. Медленно качая головой, она просит нас встать — и мы молча повинуемся. Сопровождаемые лишь ледяным взглядом, мы медленно выходим из открывшихся дверей. Выходим в никуда. Я ещё долго могла бы рассуждать, ведь столько вопросов осталось без ответов: куда выходят эти люди? Почему некоторые ведут себя так, будто у них счастливый билет? Такие самонадеянные, будто им и вовсе выходить не нужно... Но время подходит к концу. Так мне сказали сидящие подле меня люди в странных белых халатах. Внимательно взглянув на циферки на моём билете, они заключили, что ехать мне осталось совсем недолго. И этими последними минутами поездки мне хотелось бы насладиться.