нейт диаз.

Нам Гю делает очередную тягу, зажимая сигарету зубами. кухня окутана призрачным дымом и тёплым светом летнего заката. через секунду яркий запах сигарет смешивается с ненавязчивыми нотами свежего кофе: Нам Гю решил поужинать как типичный эстет из тиктока, не обращая внимания на больной желудок. вроде, всё на месте, но чего-то явно не хватало. парень берёт в руки пульт, клацает по кнопкам, ищет нужный канал. попсовые клипы быстро мелькают перед глазами, не останавливаясь ни на одном - всё не то. Нам Гю выдыхает плотный дым и наконец останавливается на каком-то незнакомом ему канале, кидая пульт в неизвестном направлении. тишину разбавляет мелодия приставучей песни, от которой Нам Гю едва заметно морщится: никогда не любил попсу, особенно с тупым репом. тот поворачивается к окну лицом и его на секунду ослепляет закатное солнце, перебиваемое лишь зелёными пышными ветвями у его окна. через открытую форточку в квартиру проникает тёплый ветер, развевающий тонкий белый тюль с причудливыми узорами, детский смех с площадок и крики подростков со скамеек у подъездов. брюнет едва заметно улыбается сам себе, отчего-то ощущая тёплую тоску на душе. надоевшую песню прерывает низкий твёрдый голос диктора: -а сейчас вы услышите золото нашего недельного чарта: эта песня собрала тысячи поклонников всего лишь за пару недель! дорогие слушатели, делайте звук громче, звучит "нейт диаз"! в колонках начинает звучать чёткий бит, спустя пару секунд к нему присоединяются высокие мелодичные ноты, ласкающие слух. Нам Гю улыбается шире, уже внутри говоря себе свою краткую рецензию, но тут его мысли перебивает низкий, спокойный голос, и его словно пробивает электрическим током. этот голос не спутать, но Нам Гю надеялся на это. надеялся на очередные галлюцинации, хоть и прекрасно помнил, что давно больше не употреблял. парень оборачивается через плечо, впивается взглядом в экран и с ужасом моментально узнаёт непослушные фиолетовые локоны. сердце на секунду замирает, готовое вот-вот взорваться прямо внутри груди брюнета. тут внутри вспыхивает ярость, не имеющая объяснения. парень срывается с места, возмущённо топает по кухне, будто автор трека мог услышать его недовольство, направляясь к пульту. пальцы хватаются за кусок пластика, с силой сжимаются и уже нависают над красной кнопкой выключения. парень выпрямляется, напрягается всем телом, подобно натянутой струне, и поворачивается на телевизор, уже готовый прекратить эту пытку, но... его руки неожиданно застывают в воздухе, не в силах нажать на кнопку. Нам Гю не понимает причин, но когда этот голубоглазый взгляд пронзает его сквозь экран, ему становится слишком плохо. слишком пусто одному в этой квартире. слишком, чёрт его дери, одиноко. дрожащая рука медленно опускается и кладёт пульт обратно на стол, другая едва удерживает меж пальцев сигарету - та вдруг становится слишком тяжёлой, словно брюнет зажимал не сигарету, а гирю. он медленно опускается на стул, чувствуя, как ярость отступает, освобождая место для всепоглощающей тоски. не хочет, но смотрит в эти глаза. не хочет, но слушает его голос, текст, который без устали бормочут эти тонкие губы, и всё понимает, считывает каждую отсылку на их жизнь. его переносит в далёкое прошлое. настолько далёкое, что его ослепляет ярким светом софитов, а в нос бьёт запах алкоголя. клуб Пентагон, шумная толпа и смеющиеся голубые глаза напротив. они-то сразу и зацепили Нам Гю, словно Танос околдовал его своим цветом глаз и глубиной вечно расширенных зрачков. тогда брюнет и начал делать постоянные подарки, считай, незнакомому человеку: халявный алкоголь, таблетки, бесплатное посещение VIP-комнат. его щедрость с Таносом не знала границ, что странно: раньше парень жмотил каждую копейку любому. так бы продолжалось и дальше, если бы одним вечером те не пересеклись после концерта Таноса. Нам Гю курил на улице в гордом одиночестве, пока здание клуба вибрировало басом и криками толпы - концерт был в самом разгаре. вдруг дверь клуба с грохотом музыки распахивается и оттуда, с криками и хохотом, вываливается яркое пятно. тот едва не спотыкается о собственные ноги, выпрямляется, вытирает мокрый лоб рукавом и откидывает непослушные фиолетовые волосы с лица, улыбаясь Нам Гю и оглядывая его с ног до головы. Танос, собственной персоной. брюнет хлопает глазами и лишь протягивает ему пачку, полную сигарет. -благодарствую. -репер берёт сигарету из пачки и зажигает её скромным огнём зажигалки.- а ты... Нам Су вроде как? -Нам Гю, директор клуба. -о-о, -Танос довольно улыбается, затягиваясь сигаретой.- так это ты мне подарки вечно делаешь? i knew it, bro! тот по-товарищески закидывает свободную руку на плечи младшего и прижимает к себе. в нос тут же ударяет яркий запах дорогого парфюма, смешанного с потом, адреналином и сигаретным дымом. голова начинает кружится, но Нам Гю не подаёт виду - лишь сжато смеётся в ответ, освобождаясь от липких оков на себе. -ты же не доиграл ещё, разве нет? -вдруг замечает младший, затягиваясь сигаретой. -неа, я так, проветриться. а то там так девчонки орут, я хуею! -репер коротко усмехается и выдыхает плотный клуб дыма в небеса.- слушай, дай сюда руку. -чего? -брюнет поднимает взгляд на абсолютно серьёзного Таноса, впивается в его расширенные зрачки, моментально понимая, что тот уже что-то принял. -руку дай говорю. Танос, не дожидаясь ответа, тут же хватается за тонкое запястье, зажимая сигарету в зубах, и достаёт чёрный маркер, открывая его большим пальцем. колпачок с щелчком отлетает в сторону и Танос сразу начинает записывать цифры на бледной коже. Нам Гю даже не дёрнулся - лишь молча, словно заворожённый, смотрел, как по запястью жирными линиями вырисовывается чужой номер. закончив, тот с хлопком кладёт маркер в раскрытую ладонь брюнета и, делая последний затяг, выкидывает сигарету щелчком на асфальт. -в благодарность за бухло, - тот переходит на шёпот, но прикладывает ладонь ко рту, чтоб услышал только Нам Гю.- и за таблетки! тот заливается смехом и открывает дверь клуба, из которого тут же начинает валить громкая музыка. -Су Бон. напишешь. и, кинув прощальный салют, растворяется в ярко-фиолетовом свете неоновых ламп. дверь с хлопком закрывается и оставляет Нам Гю одного наедине со своими мыслями, запахом мужского одеколона и призрачным присутствием его кумира. брюнет переводит свой взгляд на своё запястье, на котором красуется коряво написанный номер. пару секунд на осознание и он словно начинает сиять, понимая, что потратил всю свою удачу на оставшуюся жизнь. так те и сдружились, поначалу лишь изредка переписываясь в телеграмме, и то по поводу новых концертов и некоторых деталей насчёт VIP-комнат или новых наркотиков, позже их общение переросло в каждодневные сообщения до поздей ночи. после начали поступать приглашения на концерты, бесплатные билеты и позволения сидеть с Таносом в гримёрке прямо перед выходом на сцену. вскоре Су Бон даже пригласил младшего поехать вместе с ним в тур, на что второй охотно согласился. за окнами дома на колёсах каждые сутки мелькали новые города, но неизменным оставались лишь эти двое: вечно улыбающиеся, вечно в одних наушниках, вечно вдвоём. после концерта рёв толпы проникает сквозь широкие двери, из которых, в гримёрку, полную людей, вываливается замыленный Су Бон. тот улыбается, но не толпе вокруг него, а ему. тому, кто стоит у стены и довольно, подобно коту, ухмыляется ему в ответ. Танос моментально оказывается рядом и кричит сорванным голосом через шум: -ну как? нормально отвыступал? -ну-у... - задумчиво протягивает Нам Гю.- ...ни в одну ноту не попал. -и тот тут же заливается издевательским смехом, на что получает шлепок по плечу. -идиот блять. -но Танос не обижается. Танос улыбается - так, как поймёт лишь Нам Гю - и идёт к тем, кто уже готов разорвать его на части от накопившихся задач, ненужных отзывов о его выступлении и вопросов об этом загадочном брюнете, который уже стал неотъемлемой частью каждого концерта Таноса. время шло, хотя, точнее было бы сказать, бежало безумно быстро: вот те уже покупают общую квартиру, опьянённые идеей совместной жизни, вот собирают свои вещи и, полные счастья, переезжают туда, сразу же сливаясь в совместной жизни, будто всю жизнь так и жили. каждое утро - кофе, жалкие попытки Таноса приготовить что-то самостоятельно, которые каждый раз заканчивались сожжённой сковородой и хохотом брюнета, после чего они вместе заказывали себе пиццы и забивали на отсутствие элементарных навыков готовки. вечером - фильмы или сериалы, которые они смотрят, растянувшись на широком диване, но ни разу не досматривают вместе: Су Бон вечно засыпал на середине, и тогда Нам Гю накрывал того краем своего пледа, стараясь не шевелить пружины. утром - претензии о том, что репер оглушающе храпел, а брюнет вечно пинался во сне, но не будет ни слова о том, что, ощущая рядом чужое дыхание, спалось куда лучше. их жизнь - это вечные споры из-за немытой посуды, решаемые игрой в камень-ножницы-бумага, сон за компьютером во время рендеринга нового альбома, разбросанные кроссовки у входа, и привычка всегда оставлять свет в коридоре, если кто-то задерживался. а ещё - это взгляды, которые длятся на секунду дольше положенного, и смех, который тут же обрывается, когда те оказываются слишком близко друг к другу. но осознание к Нам Гю приходит слишком поздно - в ту ночь, когда знойное лето заставляет плавится в постели. за окном - ночь, треск сверчков и шум проезжающих мимо машин, а здесь - жар, бессонница и Су Бон, развалившийся на всю кровать. между ними - лишь тонкая полоса белых простыней, словно черта, которую нельзя пересекать. но и та уже размыта случайным касанием плеча, жаром чужого тела и медленным глубоким дыханием. Нам Гю стискивает зубы, пытается насильно погрузить себя в сон, но с каждым новым движением Су Бона - тихим вздохом, поворотом на бок, бубнежом вслух - все его попытки тут же рассыпаются в пыль, заставляя сердце гулко стучать в висках, а низ живота - туго сжиматься в горячем узле. тот успокаивает себя мыслями, мол, это лишь старый добрый Су Бон, тут нет ничего такого, но стоило спящему соседу повернуться на бок, обдав горячим дыханием в шею, как младший сразу покрывается колкими мурашками с ног до головы и срывается со своего места, когда чувствует, что горячие руки находятся в опасной близости к его коже. секунда - и тот пихает свою голову под струю холодной воды, лишь бы снять напряжение в собственных трусах, натянутых твёрдым стояком. тот бурчит себе оправдания под нос, когда трёт волосы полотенцем, но глубоко внутри понимает, что его страхи - это реальность. и утром он, конечно, ничего не расскажет Су Бону, и не ответит на вопрос о том, куда тот сорвался посреди ночи, разбудив бедного-несчастного репера. не ответит, но шумно сглотнёт ком, замаскировав его невозмутимым смешком. день за днём сдерживать свои чувства становилось лишь труднее, как бы Нам Гю не пытался забыть тот ночной конфуз: рядом с Таносом стало слишком тесно, слишком жарко, слишком, чёрт его дери, хорошо. избегание контакта, тишина между ними - не неловкая, скорее, наэлектризованная, словно тишина перед кульминацией трека - сводила с ума, а недосказанность витала плотным дымом в воздухе, почти что ощущалась кончиками пальцев, слегка душила и не давала сказать что-либо без дрожи в голосе. однако в один вечер всё разрешилось. сладкий дым задерживается в лёгких, одурманивая разум Су Бона. тот выдыхает и мир плывёт - люстра размывается в жёлтое пятно, приглушённый бит нового трека на фоне превращается в гулкий пульс где-то в горле. он запрокидывает голову на подушки и расслабляется, чувствуя, как пружины дивана прогибаются под вторым телом. его друг. его Нам Гю, который улыбается и тупо смотрит в потолок, словно увидел там что-то презабавное. -ты чё? -его голос хрипит, но оба этого не замечают из-за опьянённого мозга. -ничё. просто. -и младший с улыбкой поворачивается на бок, лицом к Су Бону, спотыкаясь о томный взгляд из под полуприкрытых век. внутри что-то приятно сжимается и вдруг громко щёлкает, словно выключенный предохранитель. он, сам не понимая что делает, тянется рукой к Таносу - медленно, боясь спугнуть, словно дикого зверька - и невесомо касается пальцами чужой щеки, на что репер тут же отзывается дрогнувшим телом, затрепетавшими ресницами и застрявшими словами в горле. -Гюш?.. но его слова теряются где-то между их губами. их поцелуй горький от едкого дыма и чужого напряжение, от осознания того, что они бесповоротно рушат то, что строили так долго. но Нам Гю не жалеет, Нам Гю звереет с каждой секундой - с новой силой вонзается губами в чужие, неумело сталкивается зубами чувствует горечь на языке, но не хочет останавливаться. когда те наконец разрываются, задыхаясь, мир размывается с новой силой, а в колонках, в унисон их бешенному сердечному ритму, по-прежнему бьёт знакомый ритм. -это... ты серьёзно? -голос Су Бона дрожит, и ему вторят трясущиеся пальцы на чужих плечах. -серьёзнее, чем хотелось бы. Нам Гю закрывает глаза и откидывается на спинку дивана, чувствуя, как жар разливается по его телу вслед за изучающим взглядом старшего. и они оба знают, что на утро никто из них не будет прежним. однако всё сложилось не так, как хотелось бы младшему. несмотря на лето, которое было в самом разгаре, в их квартире становилось только холоднее. короткие ответы, режим "не беспокоить" и отмазки, мол, "много работы, извини, сегодня посмотри что-нибудь один". поначалу брюнет терпел, позже - пытался говорить, но всё было бессмысленно. теперь их когда-то счастливая жизнь превратилась в игру в молчанку, которую начал именно Су Бон, а Нам Гю лишь, как обычно, подыграл ему, думая, что всё разрешится само собой. однажды Нам Гю ловит его на кухне, где он разогревает вчерашнюю лапшу, которую брюнет специально оставил ему, беспокоясь о том, что тот не ел уже сутки. -ты чё, меня боишься теперь? -Нам Гю зажимает репера в угол, словно дворового кота, отрезая любые пути к побегу. голос дрожит, но Су Бон не заметит этого, просто потому, что пропустит все его слова мимо ушей. -не пизди. -голос Су Бона слишком низкий, слишком неискренний. тот отворачивается к Нам Гю спиной, смотрит в окно, на два силуэта, отражающихся на стекле, которые так и не смогли научиться стоять рядом друг с другом, не боясь этого. -а как это ещё понимать? ладно, я и не ждал ответа на этот ебаный поцелуй, хоть и, честно говоря, надеялся, -кадык фиолетоволосого вздрагивает, когда перед глазами промелькают кадры того вечера.- но ты меня натурально избегать начал. что с тобой происходит? Нам Гю тянется рукой к плечу Су Бона, но в ответ получает лишь звонкий шлепок по руке, и скомканное: -всё нормально. после чего Су Бон исчезает во тьме коридора, ускользая в свою комнату, оставляя брюнета в одиночестве. тот тихо выдыхает сквозь стиснутые зубы, пытаясь игнорировать ноющую боль в груди, и уходит в гостинную, снова засыпая в одиночестве. и однажды, уже давно перестав бороться со своим соседом, Нам Гю придёт после работы в пустую квартиру, где больше не будет ни одной вещи Таноса, но где всё ещё будет витать запах его духов и мимолётного счастья, которое окружало их изо дня в день до того проклятого поцелуя. тот ещё сутки будет думать, что Су Бон просто где-то бухает, но на следующее утро он не сможет дозвониться до него, и, зайдя в его комнату, с ужасом обнаружит пустые полки и ящики. и лишь перевернув всю квартиру с ног на голову Нам Гю обнаружит корявое послание на бумажке, спрятанное в выдвижных шкафах, словно Су Бон не хотел, чтоб его нашли: "извини. я не смог." и тот ещё несколько часов подряд будет сидеть над этим листом бумаги, намокшим из-за неконтролируемых слёз, исступленно пялясь в эти буквы, желая прочитать совсем иное, желая проснуться от кошмара, желая просто моргнуть и обнаружить рядом с собой Таноса, который закидывается новой дозой и глупо улыбается в ответ на вопросы Нам Гю. тот не захочет, но останется один на один в этой тишине, проводя кончиками пальцев по скомканным простыням, которые до сих пор пахнут Су Боном. не захочет, но заставит себя забыть голубые глаза, широкие зрачки, фиолетовые локоны и сладкий запах травки, витавший в воздухе в тот день. не захочет, но до сих пор будет включать любой шум на фон, потому что до сих пор боится тишины, хоть и уже давно забыл забавного репера с идиотским названием.