В кафе

Лолоцестики наверн Время закончилось. Как разъярённый хищник, конец времени гнался к началу ветки и сжирал всех живых существ, попадающихся на пути. Конец времени не обошёл ту злосчастную кафешку, где когда-то в поисках Лололошки появились Джодах и Окетра, куда в итоге вернулся Джон и где началось то путешествие в Архей. На столе стоял милкшейк. Точно тот, что когда-то сам себе приготовил Джон. Джон, который сейчас лежал, прикованный вечной болью к полу и что-то бормочащий себе под нос, сам же не понимая свою собственную речь. И Джодах, дрожащий от боли, чьи крылья обрели неподъемный вес и плащом лежали на плитке, чуть дергаясь от содроганий владельца. Окетра исчезла почти сразу: она, к сожалению, не была ни Богом, ни достаточно сильным мироходцем, ни бессмертным существом. Наверное, она бы была этому рада, если бы увидела, как её знакомые мучаются от боли в концентрированном времени. Джон, сквозь усталость, кое-как приподнял голову. Как же он хотел, чтобы это был сон. Просто кошмарный сон из-за той дурацкой частички Лололошки, оставшейся в нём при временном переходе. Но нет. И Джон, и Джодах были реальны. И даже та проекция Ло, которую сейчас видел гениальный учёный, в какой-то мере была реальной. Такой же страдающей, но всё равно улыбающейся и старающейся подбодрить неуключими фразами в роде «Не переживай, Джон, мы сильные мироходцы и сможем с этим справиться,» или «Уверен, ты что-нибудь придумаешь, ты ведь у нас голова,». Конечно, “придумает”. Лёжа в полусознательном состоянии и способном разбирать только свои чужие мысли, не имеющем силы даже внятно ответить. Он лишь невнятно бубнил, скорее даже просто чуть двигал губами и вздыхал, имитируя речь. Видеть свою копию, отличающуюся мелкими деталями, прибитую к земле, и смотреть на её муки было ужасно. Особенно когда эта копия стала большим, чем просто клон, альтер-эго или помощник. Нет, это уже нельзя назвать копией. Джон видел Лололошку. Такого же, как в том последнем забеге, как в борьбе за Архей, в борьбе против Отца, как в том тёплом нежном сне около скинта. Такого же, каким Джон его запомнил: со шрамами по всему телу, с рваным шрамом по тонким губам, с чёрными, как ночь, глазами и Искрами в них, с лохматой копной каштановых волос; заботящегося о своих близких, умеющего найти подход к каждому, до глупости смелого и в то же время чуть тревожного. Да, действительно, в сравнении с прямолинейным и уверенным поведением Джона, Ло можно было назвать его «добрым братом-близнецом». И сейчас этот добрый брат, а точнее его частичка, не раз ставивший на кон свою жизнь только ради других, страдал от времени, не понимая, что делать. И Джон никак не мог на это повлиять. Как тяжело ощущать собственное бессилие в такой глупой ситуации. По щеке скупо прошла слеза. Ещё одна. И ещё. Как же глупо. Плакать от своей слабости. Но что ещё остаётся? Конец времени стремительно идёт к началу ветки. На вряд-ли он или Джодах смогут это предотвратить. Ни уж тем более Лололошка, убежавший далеко в будущее, наверняка упёршийся в самый конец и страдающий там от этой же гадости. По крайней мере, именно так думал Джон. У него не было достаточно информации, чтобы знать точно. Может, настоящий материальный Ло умер почти сразу или же сам на себя наложил руки, а может смог придумать способ избежать этой заразы и сейчас думает над способом это всё остановить с помощью той, оставшейся с ним частицы JDH. Хотелось верить, что это так. Просто верить. Не производить расчёты такого варианта, не искать ответа в цифрах и числах. Просто верить. Как верили Эшхолдцы в Отца, как потом верили все Архейцы в победу над Заражением, как все разумные существа верят в Богов и Высшие силы. Как же там говорил Лололошка? «Людям нужна вера, чтобы не паниковать»? Теперь Джон вполне понимает смысл этих слов. Он верил, что Ло жив, что страдает из них двоих только он и та крупица Лололошки, что осталась с ним. — Джон, я уверен, всё станет хорошо, — выдавила из себя галлюцинация, болезненно улыбаясь. — Мы же... Всегда добиваемся успеха. «Мы? Мы? Сейчас уже нет никаких «нас», — думал Джон, не в силах нормально ответить. Всё равно Ло его слышит. — Я страдаю тут от неизвестно чего, а ты, настоящий ты, может уже и не жив.» — Не-ет, мы есть, — возразил глюк. — Со мной настоящим сейчас часть тебя. Представь симбиоз... моя удача, твой ум и наша сила. Первая Мать ведь говорила, что мы сильны вместе. «И ты считаешь, что сейчас мы вместе?» — Ну да, а как иначе? Сейчас ты говоришь со мной, а я – с тобой. И там, в будущем!.. так же. Мы теперь всегда вместе. Джон тяжело вздохнул. Лёгкие резало изнутри тысячей игл. Галлюцинация дрожала, поджав ноги и обняв себя левой рукой. — Все..гда, — Ло хило улыбнулся, чуть оголив зубы, и Искрами-глазами посмотрел в затухающие глаза Джона. Тот сглотнул, смочив иссохшее горло остатками слюны, и прохрипел в ответ: — Спасибо.