Let me save you back, Blake

У Кларк даже в имени четыре острых угла – «Беллами» звучит мягче. У него большое доброе сердце, в котором есть место даже для Командующей Смертью, даже для Красной Королевы. Небесные люди, бывшие подопытными в горе «Везер», верили, что их спасёт Кларк, но Кларк до сих пор верит, что их всех, и её в том числе, спасёт Беллами. Это становится константой. Беллами больше не зовёт её принцессой и не стремится убить, как после приземления Сотни. Он искренен и на самом деле спасает Кларк, не её жизнь, а её саму. Они вместе жмут на рычаг в горе «Везер», деля этот грех на двоих, ведь он слишком тяжёл для плеч одного. Беллами обнимает ее по возвращении откуда бы то ни было – Беллами ненавидит, когда она уходит. Он, несмотря ни на что, вносит её имя в очередной список тех, кто должен выжить, а она вносит его, потому что небесные лидеры держатся вместе. Но во время отправления ракеты с горы на Тондис её спасает Лекса, а она спасает маму, а Октавию и Беллами Кларк бросает – он оставляет её на Земле в её последний миг. Они вроде как квиты, и Кларк не винит его. Ему жаль, и она это знает, Беллами не обязательно даже говорить об этом вслух. С годами у него появляется какая-то суперспособность – переговариваться с ней одним лишь взглядом. Они всё ещё спорят, Беллами борется с ней же за её человечность, даёт ей выбор. Кларк держит Беллами под дулом пистолета, когда тот хочет рискнуть всеми и вернуться за Октавией – она позволяет ему открыть люк бункера и спасти сестру. Блэйк хочет поместить в дочь Кларк чип, чтобы снова спасти их народ, спасти от Красной Королевы – Кларк оставляет его в бойцовской яме. Кларк оставляет его, а он оставляет её. У Беллами – Эхо и шесть совместных лет в Космосе, у Кларк – до сих пор призраки прошлой жизни, и этой, кажется, тоже, и последующей. Папа, Финн, Уэллс, Лекса, Джаспер, Майя, мама... убитые ей или умершие за неё. Мертвецы снятся ей, стоит только закрыть глаза. Если посмотреть со стороны, у Кларк, наверное, синдром спасителя, развившийся из-за смерти отца, которую она не смогла предотвратить, но Кларк об этом не думает. Ей некогда думать о таком, ей некогда даже жить – только выживать, раз за разом. От одного плохого решения – к другому. Спина к спине – небесные лидеры держатся вместе. Когда все её друзья улетают, а она остаётся, спасая их, Кларк говорит с Беллами по рации каждый день, даже если он её не слышит, даже если сигнал никогда не достигнет их космического корабля. Беллами смотрит в иллюминатор на обезображенную ими же Землю, и видит перед собой только лицо Кларк – живое, как её рисунки, спрятанные в кожаный переплет альбома. Каждый день на протяжении шести лет Беллами хоронит её, и плачет по ней, как самый настоящий лебедь. Беллами здесь, в Космосе, а Кларк... он ни на что больше не надеется. Блэйк смотрит на Эхо, с этими её повадками Азгеды она совсем не похожа на Кларк, и Беллами позволяет этому – им – случиться. Когда они возвращаются на Земле, Кларк оказывается жива, снова – она успевает спрятаться в бункер на острове за миллисекунды до накрывшей всё живое радиации. Она – черная кровь, и может выжить на выжженной мертвой земле. Его сестра тоже жива, но отсутствует, есть только Красная Королева и Единый Клан, и ему больно от осознания, что он оставил их обеих. А ещё... у Кларк появляется дочь, но Беллами не успевает ничего почувствовать по этому поводу. Всё слишком быстро движется. Как обычно. На спутнике Беллами спасает её от Джозефины, от самой себя, он хранит её человечность рядом с человечностью Октавии в особенной части своего сердца. Беллами оставляет Эхо по ту сторону защитной стены в Санктуме, вместе с Эмори и истекающим кровью Джоном, предавшим их – это план Эхо, но он бы никогда не поступил иначе. Он волочет по земле сопротивляющуюся Первую в надежде спасти Кларк, которая борется за своё тело и разум с Джозефиной, которая снова сражается. Беллами верит до последнего, он запускает её небьющееся сердце, он снова, чёрт возьми, спасает её. И первое, что видит Кларк, воскресая, – его лицо.