Совершенноточноненасильственное извлечение данных из памяти

      Забраться в заброшенную церковь через разбитое окно было несложно. Ну да, пришлось немножко попотеть с ручкой со внутренней стороны, но это было больше неудобством, чем какой-то трудностью. Просунутая в раму рука нашла наощупь, что и где поворачивать — пара лёгких, отточенных движений, и форточка отворилась. А там пролезть, и всего-то. Проще простого, особенно для девушки настолько тощей, что аж кости видно. Немного старательного пыхтения, и ноги нашли подоконник, а затем и усыпанный осколками пол. Движение — и она внутри.       Поднятая приземлением многолетняя пыль заклубилась в воздухе. Хорошо, что малолетней преступнице хватило мозгов взять с собой хотя бы тканевую маску — ту, что оставалась лежать на полке с Ковида. Всё же в настолько давно заброшенные места девушка попадала редко: обычно она исследовала пустые торговые центры и офисные здания. А их большие шишки выкупали довольно-таки быстро.       Так, сосредоточиться.       Кнопка включения телефона была нащупана и включена без проблем. Экран побитого жизнью устройства ярко загорелся и показал его владелице все свои трещины. Она, впрочем, его проигноривала и смахнула пальцем не защищённый паролем экран блокировки. Включила фонарик, открыла приложение камеры и, потратив несколько секунд на то, чтобы сосредоточиться, начала съёмку.       — Привет моему е-един… единственному подписчику! И в-всем будущим, — начала запинаться худо-ютуберша. — С-сегодня я исследую з-заброшенную церковь. С-ставьте лайки и жмите на колокольчик, а я-я… я начну.       Вообще-то снимать в заброшке — идея так себе, зная, какие личности тут могли ошиваться, но выбора не было, ровно как и денег на нормальное оборудование. Она и так изрядно потратилась, чтобы приобрести ящик мыла и химсредств — всё, чтобы сегодняшнюю пыль и плесень не приютил завтрашний покупатель.       Озарённый светом фонарика телефона коридор явно видел вечера получше: бывшие когда-то белыми стены были обшарпаны и обгажены по самое не балуй. Но никакого граффити; а это значило, что в кои-то веки удалось сорвать джекпот. Особенно учитывая, что влезть получилось с той стороны коридора, которая находилась ближе всего к молельне. Девушка мысленно развернула в голове план здания, который ей каким-то чудом удалось нарыть в библиотеке, и, наметив себе на нём маршрут, пошла. Под ногами захрустело стекло… Этот звук перестал раздражать, когда она к нему привыкла.       План не соврал: и правда, всего через два поворота фонарик пролил свет на огромные двери, за которыми должен был скрываться зал. Девушка переложила телефон в одну руку и надавила свободным плечом на одно… э-э-э… полудверие? Оно послушно заскрипело, открывая перед собой… о!.. ого..!       Молельня была почти не тронута временем. Здесь, несмотря на то, что со стен сошла краска, на то, что откуда-то на пол упала огроменная балка и на то, что этот самый пол местами полностью сгнил, было до одури красиво. Сквозь красочные витражи внутрь проникал закатный свет, в котором весь зал словно сиял. В нём и пыльные лавочки, и сломанное пианино, и потрёпанное писание как будто светились… У незаконно сюда проникшей посетительницы от такого вида аж сбило дыхание. Её всегда тянуло в такие места: может, из-за социальной тревожности, а может, потому что у заброшенных зданий был свой шарм. Места, в которых давно никого не было, всегда успокаивали. Они говорили: «всё будет окей, если тебя не станет».       И в исследуемой ей сегодня церкви это послание слышалось особенно громко.       Девушка наконец расслабилась и позволила себе закрыть глаза.       — Ииии наш священник вышел наааа СЦЕНУ! — Заорал до боли знакомый ИИ, и она резко вынырнула из своих мыслей.       — Э-э-э… что? — Пробормотала девушка, смотря на красного человека-челюсть, парящего перед ней. От неожиданности она, кажется, выронила телефон… а может, его у неё и не было.       — Ах, ЗВЕЗДА НАШЕГО ВЕЧЕРА ПОДАЛА ГОЛОС! — Завопил ещё громче Кейн, — ДАВАЙ ОЗВУЧИМ ПРАВИЛА, ПУУЗЗЗЗЫРИК!       Под материализовавшимся из ниоткуда софитом объявился сообщник человека-челюсти — зубастый шарик. Он заулыбался на целую четверть поверхности своего тела.       — .инмоП имяинанимопсов онелвонходв олыб еинечюлкирп ееншяндогеС !юьтсодар С — продекламировал он так, как будто не изрыгнул из своего комически огромного рта никому не понятную тарабарщину.       Девушка поёжилась и нервно оглянулась вокруг. Место, в котором она сейчас была, ничем не отличалось от того, где она была всего несколько секунд назад: только сейчас молельню целиком наполняли деревянные манекены. Их головы были устремлены в её сторону, будто бы они на неё смотрели. Так, так, без паники. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Почему они смотрят? Почему они смотрят?! Почему они смотрят?!!       Что на адски сраной земле происходило?! Она снова обратила свой взгляд на человека-челюсть.       — Отлично сказано, Пузырик! — Сказал он. На мгновение его силуэт замерцал синим, и модель Кейна вдруг оказалась у расписного потолка, — ПЧЕЛА, огурец-машина-действительность-пакет.       — О-о-ого, новые глюки~, — прокомментировал фиолетовый кролик в розовом комбинезоне, — охуенно!       Девушка не думала, что ситуация была хоть немного лучше абсолютного пиздеца. Пока человек-челюсть продолжал перечислять случайные слова, её трёвожность впивалась в неё всё сильнее и сильнее. Эта вылазка в заброшенную церковь, — это было не сейчас, а до. До того, как она попала сюда. До того, как она потеряла своё собственное тело и изрядную порцию своих воспоминаний.       — Живое нет право нет планы пр-р-риоритет, — продолжал нести чушь Кейн. — Контр-р-раргумент.       Картинный вздох в зале.       — Ну вы сука можете хоть раз нормально всё объяснить? — спросил усталый голос Зубл где-то из угла молельни. Человек-челюсть в раздражении заморгал обслюнявленным глазом.       — К-Ка-Ка-Как и сообщил этот достопочте-чте-нный шарик, СЕГОДНЯШНЕЕ приключение было основано на воспоминаниях одного из вас! Мы заметили, что вам нравится переживать события своей прежней сВОбоДНОй жизни, так что мы, — Кейн перевернулся в воздухе, сохраняя с девушкой зрительный контакт, — совершенноточноненарушаяпользовательскоесоглашениенеобходя многочисленныефильтрыиненасильственно извлекли данные из памяти нашей подопытной подопечной подружки Помни!       «Вот блять, вот блять. Оно и это уме?..» — начала в голове мысль Помни. Кейну на мысли было плевать, поэтому он её прервал.       — А ещё мы с Пузыриком заметили, как вы ~наслаждаетесь~ ролевыми играми. — Упомянутый им достопочтенный шарик весело захихикал, — поэтому сегодня вы станете посланниками всего святого! Ну или как там, — Кейн помолчал, а затем достал из-под языка микрофон, — НАША ПОМНИ ТЕПЕРЬ СВЯЩЕННИК. Ура!       Послышался звук аплодисментов. Ноги Помни начали дрожать и подгибаться. Она посмотрела на себя и, разумеется, вместо привычного красочного костюма шута на ней сидела чёрная роба священника. Она очень странно болталась на её белых, похожих на лапшу руках.       Помни подняла взгляд. Впереди ей махала обряжённая в наряд сестры Рагата. А сверху, на втором этаже, стояла в хоре манекенов Гэнгл.       — Люди ждут пр-р-роповедь, Помни! — Объявил Кейн, — не заставляй их ждать!       Она снова огляделась. Сидевшие на лавочках манекены, вместе с непонятно как затесавшимся там шахматной фигурой Кингера, и правда принимали её за священника. Они смотрели на неё своими безлицыми, исключая одну, рожами, и ждали, когда заговорит святой отец. Судя по всему, они были запрограммированы так реагировать.       Помни никогда не была фанатом пристального внимания. Повёрнутые к ней головы полсотни НПС пробуждали в ней дикую панику и желание то ли сбежать, то ли зарезаться на месте. А может, всё и сразу. Она уже теряла контроль над своим дыханием.       «Ёбаный сука в рот», — подумала, еле удерживая себя от абстрагирования, Помни.       Кейн думать не умел, — ИИ всё-таки, — но если бы мог, то думал бы только об одном:       «Ш Л А Г Б 444 У М».