Песня моего сердца

Она многим отличалась от других улиц. Её освещали самые яркие фонари, вокруг стоял самый сладкий аромат, люди тут словно летали на крыльях. Она была наполнена кондитерскими и небольшими магазинами — можно даже сказать, ларьками. Но разве это не её фишка? По-настоящему уютная и приятная — такую свет и в жизни не видал. Именно так многие описывали самую спокойную улицу города. Она была поистине прекрасна. Везде — хохот, радость, и повсюду всё казалось таким родным и близким, что хотелось прижать это к сердцу и не отпускать долгое время. Обнимать так долго и протяжно, что руки онемеют, а пальцы и вовсе перестанут двигаться. Улица действительно была яркой и милой. На ней росло множество растений самых разных, аж глаза разбегались. Живая природа удачно контрастировала с привлекательным мостом — гордостью этой улицы. Здесь часто можно было встретить шумных друзей после долгой разлуки или парочек, романтично признающихся друг другу в любви. Ведь именно под этим мостом протекала небольшая река, уносящая с собой прошлое. Многие считали, что если постоять над этой речкой долго, сможешь избавиться от грехов. Какой бред! Под мостом послышалось цыканье — оно сорвалось с губ, как только сидящий у реки парень подумал о такой вещи, как "магия". Кроссовки выглядывали из-под тени камней, удобно прикрывающих фигуру. Заблестела металлическая подвеска, болтающаяся на чёрных потрёпанных джинсах, надёжно удерживаемых кожаным ремнём с декоративными цепями. Руки в перчатках без пальцев стучали по уставшим коленям, словно по барабанам. Порой они медленно переходили на мятую толстовку приглушенного темно-фиолетового цвета, а кончики фаланг незначительно задевали черную кожанку. Лицо скрывала хитрая тьма, будто сама тень утащила этого незнакомца в свои объятия. Гул улиц стих, как и парень, переставший постукивать. Его губы скривились ехидной усмешкой. Грубые руки отодвинули наушники с головы, а ноги выпрямились вместе с хозяином. Его пальцы сложились в небольшой замочек и медленно вращались в разные стороны, разминаясь. Парень взял в одну руку гитару, а второй натягивал черную балаклаву с розовыми разводами. Ловким движением ноги он подкинул футляр, лежавший на земле, к рукам и спрятал инструмент в тканевую сумку. Рукоять легла к груди паренька, а содержимое вместе с футляром уже красовались на его темной спине. Тень вышла на яркий свет. Рука поднялась к лицу, прикрывая глаза тыльной стороной ладони от слепящего света. Глаза прищурились от внезапной вспышки, и лицо нахмурилось. Под маской дрогнули уши. Парень убрал руку и поднял взгляд вверх — на дорогу и прохожих, идущих по ней. Как же тихо. Так не пойдёт! Мужчина прижал ноги к земле и скользнул подошвой по камню. Пару секунд — и резкий прыжок. Он потянул руки к холодным поручням, которые обычно удерживают любителей адреналина. Казалось, это не остановило его: он был по другую сторону ручейка, от людей. Пальцы обхватили металл, он оттолкнулся ногами от склона, словно со срезки травы, и перевернулся над поручнями стоя на руках. Тело не выдержало резкого напряжения и начало падать вниз, к асфальту — жаль, парень был готов. Как акробат, он ловко перевернулся и встал на ноги. Несколько прохожих удивлённо смотрели, кто-то просто стоял с открытым ртом, а чья-то часть даже не обратила внимания. Персона оглядывает ошарашенные взгляды, устремлённые на него, и усмехается под маской. Как же он давно не ощущал этого чувства внутри — желания удивлять, будоражить, притягивать внимание. Хотелось ещё, больше, сильнее. Руки снимают с себя футляр с гитарой. Парень цепляет замочек двумя пальцами и медленно тянет его вниз. Чёрная гитара блистала от света фонарей и смотрелась обворожительно в грубых руках музыканта. Пальцы крепко удерживали инструмент в лёгкой хватке, и поправляли нужные элементы на нем. Футляр падает на асфальт, сопровождаясь лёгкими постукиваниями по струнам. Через пару минут улицу наполняет милая песня, доносящаяся от парня. Звучание воспринималось как божественная молитва — она грела и наполняла людей самыми разными эмоциями. Кто-то стоял и слушал прекрасное бряцание струн, кто-то танцевал, а кто-то доставал камеру, чтобы снять происходящее на видео. А как сам музыкант? Да никак… Стоило ему только провести пальцами по жёстким струнам — и он уже погружался в себя и свои мысли. Ему было всё равно на окружающих, всё равно, если его голос был плохим или звучал как-то не так. Главное — краски в его глазах показывали ему чудо в свете его мечтаний. Эти моменты были незабываемыми и самыми дорогими для него. Он ценил каждый миг, проведённый с гитарой на улице, и то, как его игра наполняла чужие сердца счастьем и трепетом. Глаза на секунду приоткрылись, и он посмотрел на толпу, для которой играл. Люди радовались и плакали от счастья. Как хорошо, что он может разделить с ними этот кусочек своего вечера. Пальцы отпускают струны под бурные аплодисменты небольшой группы слушателей. Прозвенел звон монет и раздался лёгкий шелест купюры, которую кинули в лежащую у ног сумку от гитары. Тёмные глаза медленно поднимаются на толпу. Среди неё были и парочки, что не могли отлипнуть друг от друга, и друзья, что знатно напились, и обычные прохожие, отдыхавшие после тяжёлого рабочего дня. Люди были невероятны для мужчины: у каждого своя изюминка — необычная одежда, аксессуары, что украшали их удивительные тела и образы. Именно это для него и было волшебным. Он разглядывал толпу, тут и там замечая каждый прекрасный шов на их одежде. Что-то необычное и яркое выделяло их всех — будь то волосы, одеяния и… уши? Парень удивлённо распахнул глаза и присмотрелся к персоне, что стояла в самом углу, вдали от всех. Это был молодой человек среднего роста, на голове которого мерцал нежно-розовый головной убор в виде ушек. Взгляд был настолько прикован к мягкому цвету, что он даже не обратил внимания на самого носителя. Впрочем, он и не успел — через пару минут мужчину облепила толпа девушек. Они явно были уже под лёгким действием спиртного и были готовы заплатить любые деньги, лишь бы скромный парень с гитарой исполнил их любимую песню. Ну что ж… любой каприз — за ваши деньги. Девушки восторженно закричали, когда гитарист кивнул в ответ на их просьбы. Группа разбежалась в тот тесный угол, где раньше стоял парень с ушками, но, к сожалению, носителя яркого головного убора там уже не было. А жаль... ***** Весёлый гул толпы стал для мужчины пробуждением после очередного кавера. Аплодисменты и радостные лица заставляли музыканта верить в надежду — и в этот мир, и в то, что не всё потеряно. Казалось, он снова учится жить. Жаль осознавать, что этот свет в их глазах был мимолётным, как первый снег: приятно, хорошо, но так мало… хочется ещё. Наверное, для парня чужая радость — это самая лучшая зависимость из всех, что пробовало человечество. Как же в такие моменты всё ярко сияло! И нет, музыкант сейчас думал не о фонарях, а о чём-то глубоком, сокрытом внутри, что сияло под плотной оболочкой ярче всего. Этого света хватит надолго. «Глупый мечтатель», — скажет кто-то. А парню плевать — он не мечтает, он слушает. Толпа радостных лиц уже почти разошлась. Но разве это плохо? Кажется, сегодня ничто не испортит музыканту настроение. Даже уход зрителей — ведь концерт уже окончен. Уставший паренёк садится на корточки. Люди начинают разбегаться вокруг, подобно муравьям: крохотные на вид, но такие сильные. А люди — что снаружи, что внутри — такие крохотные… Хотя, может, это не про всех. В любом случае, ведь в каждом человеке есть что-то хорошее. Или… не совсем в человеке? Музыкант прикрывает глаза. Его тонкие ресницы чувствуют прохладный ветерок, который раздувает вокруг листья, мусор и не только. Так хотелось оказаться в его объятиях и улететь куда-то вдаль, подальше. Но и здесь ему по душе. Смех, музыка, запах выпечки — день на этой планете прекрасен, пока всё это есть. Вот оно! Опять в груди заиграло то чувство. Хотелось снова достать гитару и окунуться в тот приступ буйной эйфории. Почему никто не говорит о зависимости от музыки? Молодой парень любил задаваться такими глупыми вопросами — особенно здесь, когда вокруг столько радостных людей, и все они пришли отпустить свои печали именно тут. Музыкант на радостях закидывает голову назад, всё ещё с прикрытыми глазами. Он не любит смотреть — он предпочитает слушать. В такие моменты голова не забита чем попало, и можно откинуть дурные мысли в сторону. Можно спокойно погрузиться в себя и думать о чём-то приятном, хорошем. Слышится успокаивающий вздох. Теперь он наслаждается тишиной вокруг. — Извините? — послышался мягкий мужской голос. Мужчина даже отпрянул от неожиданности. Его тело полетело на холодный асфальт. Он приземлился на пятую точку — и слава богу, не на спину. Руки касаются груди, пытаются успокоить сердце, что громко колотилось внутри него. Душа успокаивается, приходит в норму, когда чувствует руки "хозяина" рядом. — Ой, простите! — тут же раздалось после приземления, и перед ним оказалась слегка смуглая рука. Музыкант не сразу понял, что нужно делать. Он замешкался на секунду. Но всё же руку принял. Это было неловко. А гитариста смущали такие моменты. Их руки сжимают друг друга. Рука местного "барда" казалась прохладной и явно больше, чем у незнакомца — у того она была маленькой, но очень тёплой. «К ней явно прижимались бы какие-нибудь коты», — подумал про себя певец. Гитарист чувствует покалывание по коже: по телу медленно расходится тепло от прикосновения чужой руки. Юноша поднимается с земли. Его глаза мечутся — он явно смущён этой ситуацией. Но волнение отступает, и на смену ему приходит любопытство, когда взгляд ловит знакомый цвет. Такой, который он будто бы уже видел несколько минут назад. Перед глазами стоит тот самый — он хорошо врезался в память. Нежный розовый цвет, такой, что любой ребёнок бы непроизвольно улыбнулся. И похоже, музыкант считался за одного из таких детей. На голове паренька, что неловко тёр затылок перед ним, действительно был розоватый обруч с ушками кролика. Взгляд медленно сканирует внешний вид «зверька»: тёмные каштановые волосы, слегка кудрявые, глаза — карие, как молочный шоколад. Одежда странных оттенков, но, кажется, музыканта это даже забавило. Тёмные штаны и розовый свитер. От такого вида у певца вылетел лёгкий смешок. Оба смотрят друг на друга, любуются — и даже не замечают, что рукопожатие всё ещё не разорвано. Только когда пальцы начали передавать тепло по всей руке, парни заметили это "недоразумение" и тут же отстранились друг от друга, смущённо отводя взгляды. Как же неловко всё это. Оба снова встретились глазами — стыдливо, неуверенно. Губа незнакомца дёрнулась, щёки напряглись, дыхание задерживается, но не получается — и из губ вырывается смешок. Музыкант тоже не сдерживается — посмеивается над ситуацией. Их хохот слышат только они. Весёлый, такой родной — как будто они не случайные прохожие, а давние друзья. В конце концов оба успокаиваются, и их глаза наконец могут взглянуть на собеседника спокойно, без неловкости. — Кхм… — резко подаёт голос певец. — Вы что-то хотели? Кролик перед ним тут же опешил и снова начал метать взгляд, уводя глаза от музыканта. Не успели они вынырнуть из неловкой атмосферы, что витала в воздухе, как тут же вернулись обратно в неё — как в родной дом. Да уж… давно у него не было таких неловких столкновений с людьми. Ушастый вёл себя слегка странновато. Ноги путались между собой, едва удерживая его на ногах, а карие глаза не спешили смотреть на гитариста. Музыкант поднял брови в немом вопросе. Стало ещё более неловко, когда щёки Кролика заметно зарделись, приобретая нежно-красноватый оттенок. Теперь певец точно ничего не понимал, но он был терпелив и поэтому ждал объяснений такому поведению незнакомца. — У вас очень красивый голос! — наконец, выдает вслух Кролик. Музыкант явно не ожидал такого заявления. Сказать, что он был в лёгком шоке — ничего не сказать. Человек в балаклаве остолбенел, просто уставившись на собеседника. Кролик, что стоял перед ним, смиренно ждал от него хоть какой-то реакции. Их глаза сливались в молчаливом танце, просто глядя друг на друга. Голова в маске резко поворачивается в сторону. Темноволосый тут же обеспокоенно глянул на отвернувшееся лицо, которого почти не было видно. Верхняя часть, где виднелись лишь глаза, была скрыта тканью, а руки помогали, прикрывая оставшееся открытым — натянув балаклаву вперёд. Ушастый почти на цыпочках тянется в ту же сторону, пытаясь понять, не расстроил ли он своего "кумира". Фиолетовым глазам было не скрыться от беспокойных карих. Вскоре из маски слышится вздох, и голова вновь поворачивается к Кролику. Через отверстие виднелся покрасневший нос и слегка румяные щёки. Аметистовые глаза так и не вернулись к Ушастому, продолжая избегать его взгляда. Засмущали бедного уличного музыканта… Он явно не привык к подобным высказываниям в свой адрес. Это было странно, но приятно. До такой степени приятно, что по сердцу будто растекалась тёплая жидкость. И нет, это явно не кровь. Музыкант одной рукой хватается за свою толстовку, делая попытки угомонить эмоциональный всплеск в груди, который вот-вот мог разорвать его на части, а второй закрывает открытую часть маски. — Всё хорошо? — с волнением интересуется Ушастый. Руки Кролика тянутся к незнакомцу, но он сам себя останавливает, боясь сделать что-то не то. Певец вздыхает и убирает руку с лица: — Да-да… просто… вы меня засмущали, мистер… — делает чистосердечное признание гитарист, после чего переводит взгляд на нежно-розовый атрибут на тёмной голове. — Душенька! — тут же усмехается ему Ушастый, возвращая привычный добродушный облик. — А как мне вас называть? — ОбсидианТайм, — добродушно отвечает парень в маске, тоже не стесняясь улыбнуться. — Рад знакомству, мистер Обсидиан! Оба молчали. Музыкант слушал звуки вокруг: люди разговаривали между собой, за спиной журчал ручеёк, звенели колокольчики на дверях магазинов. Обси попал в транс от этого и наконец до конца успокоился. В груди постепенно исчезала внутренняя тревога. Всё теперь было как обычно — спокойно, тихо. — Кхм… — парень с гитарой слегка вздрагивает. Он уже было подумал, что Душенька ушёл, и он снова остался один, как обычно. Но нет — тот стоял рядом, просто поглядывая на Обсидиана своими карими глазками — Часто тут бываете? — М-м… ну, раза два в неделю точно бываю, — почти не задумываясь, отвечает Обсидиан. — Ясно. А я тут недалеко работаю. Иногда прихожу сюда, чтобы посмотреть на уличных музыкантов. И сегодня был приятно удивлён, — Душенька хихикает, пока гитарист смущённо отводит взгляд. — Не ожидал, что услышу песню от моей любимой группы! — Это вы про какую? — тут же интересуется Обсидиан. — Самая ваша первая песня! Я по ней фанатею, особенно сейчас, когда вышел их новый трек! Светлая лампочка замерцала в голове у музыканта. — Так… давайте я вам её сыграю. Я тоже фанат этой группы — как раз недавно переслушивал все их новые песни! Обсидиан не особо хотел слушать ответ Душеньки. Его руки опустили футляр с гитарой на пол, и пальцы потянулись к змейке на чёрной сумке. Ловким движением инструмент оказался в руках музыканта, а пальцы запрыгали по головке гитары, настраивая её на нужный лад. Душенька явно был в недоумении от происходящего, но возражений от него не последовало — значит, он был не против такого небольшого подарка. Кролик даже решил отойти в сторону, чтобы не мельтешить своим лицом перед сосредоточившимся Обсидианом. Ушастый, в предвкушении, подёргивался из стороны в сторону, дожидаясь звука, пронзающего уши. Раздался выдох из-под маски — и следом за ним прозвучала невероятная песня из уст певца. По барабанным перепонкам приятно стучали звуки. Всё вокруг затихло — остались только гитара и прекрасный голос, разносившийся на этой части улицы. Люди стали вести себя странно: кто-то продолжал идти, кто-то мимолётно бросал взгляд, а кто-то с восхищением останавливался, чтобы послушать прекрасную мелодию. Обсидиан провалился в приступ эйфории. Он углубился в звучание и перестал ощущать всё, кроме пальцев, что плавно скользили по струнам. Пространство растворялось сквозь закрытые глаза Обсидиана. Сейчас он хотел слышать только песню, только ноты — и ничего более. Голова лёгко покачивалась в такт музыке. Всё становилось естественным, приятным, лёгким — будто он стоял на облаках и бродил по открытому перед ним небу. А на небе холодно, ветрено… удушающе даже. Хотя, кто знает, где правда? Это ведь всего лишь мысли самого музыканта. А может, не только его. Две минуты пролетели так быстро, словно летние каникулы, которые наступали — и так же стремительно заканчивались. Веки медленно открыли "занавес", и фиолетовые глаза увидели небольшую толпу перед собой. Некоторые из стоявших рядом начали аплодировать, кто-то поспешил удалиться. Обсидиан безразлично отвернулся от людей — он хотел увидеть только одно лицо. Лицо Душеньки. Его глаза удивлённо смотрели на ушастого, чьи лицевые мышцы будто застыли в изумлении. Из карих глаз сверкнула искорка огонька. Обси молча буравил эту мордашку взглядом, пока Кролик не соизволил произнести хоть слово. — Это было невероятно! Хотел бы и я так уметь! — Душенька сложил руки в замок и чуть ли не прыгал на месте от восторга. Обсидиан смущённо почесал затылок. Рядом с этим парнем всё казалось каким-то другим. Да и сам он отличался от тех людей, что обычно окружали музыканта. Обси знал хмурых, знал злых, знал страшных до ужаса. Он боялся угрюмых, сторонясь их. Да и счастливые... почти не отличались ничем. По спине пробежал холодок, когда в голову вплыло очередное воспоминание... "Хехаха..." Белые стены уже все были исцарапаны, на полу расползались жёлтые пятна... а может, где-то были и красные, даже синие. Он помнит, как забился в угол. По щекам стекала черновато-фиолетовая субстанция, напоминавшая грязь… или это… — Всё хорошо? — беспокойный вопрос заставил Обси вернуться в реальность и выйти из своей больной головы. — А? Что? Да-да… задумался просто, — тут же отмахнулся музыкант, с таким тоном, будто это был вовсе не он, кто только что смотрел в пустоту с глазами, полными отчаяния. Кроличьи глаза недоверчиво посмотрели на Обсидиана, затем последовал вздох: — Ну… а как вы научились так виртуозно играть? — неловко спросил Душенька. Возможно, кто-то бы посчитал, что переводить тему в такой момент — неуместно. Но Обси так не считал. Наоборот, его взгляд стал более спокойным, чем прежде. — А… да как-то само вышло. Играю с малых лет! Мне проще сыграть на гитаре, чем ложку правильно взять! — чуть посмеиваясь, произнёс он. — Вот как! — глаза Кролика буквально сияли от волнения. Видимо, тема музыки действительно сильно его интересовала. — А в данный момент вы где-то учитесь? Выглядите вы… довольно молодо. —.. Или, может, не только музыка? — Я?.. — Обсидиан удивлённо смотрит на Душеньку. Неужели так заметно, что он молод? Обси испуганно хватается за край маски, чтобы не вспыхнуть от чувства сильной тревоги и не словить приступ страха. К счастью, он ощущает под пальцами приятную ткань своей любимой маски. Музыкант облегчённо выдыхает: — Нет… я нигде не учусь. А как вы поняли, что я молод? — всё-таки решается спросить Обсидиан. — Ну… — Душенька задумчиво отводит взгляд. — У вас телосложение другое, около глаз не вижу морщин, да и голос у вас явно не похож на ворчание старика, — смеясь, говорит Душа. — Так всё-таки вы молодой? На вид вам… ну, не больше двадцати. — Почти угадали! Мне 22! Душенька с наигранной досадой хлопает себя по лбу, заставляя гитариста улыбнуться под маской. Именно в этот момент Обси почувствовал что-то неладное. Было что-то странное в их общении. Парень вспомнил, что он крайне редко общается с кем-либо, кроме своего соседа. Да и у них разговоры короче, чем этот! Обсидиан ощущал непривычную для себя лёгкость рядом с этим Кроликом. Если он и перекидывался словами с прохожими, то всегда чувствовал давление. Он будто ощущал их прикосновения, даже если человек рядом ни разу не тронул его. Эти воображаемые руки, что обвивали его тело, танцевали вальс на его торсе, скользили по складкам одежды и чуть-чуть задевали самое дорогое для Обси… От таких мыслей руки снова потянулись к краю маски — убедиться, она ведь ТОЧНО на месте?! Снова облегчённо выдохнув, освобождая лёгкие от тяжести, его взгляд возвращается к Душеньке. А Кролик встретил его задумчивой мимикой. Видимо, музыкант сегодня успел достаточно напугать брюнета — Обси даже стало неловко. Боковым зрением Обсидиан почти был уверен, что видел, как розоватые ушки подёргиваются. Но как? Разве это не просто ткань?.. Кролик выглядел ошарашенным. Будь у него хвостик — он точно бы дёргался, как бешеный. А может… он у него и есть? Обси даже захотелось это проверить. — Блин! Я же оставил магазин без присмотра! — восклицает Кролик. — Растяпа… Было приятно с тобой поговорить! Силуэт Душеньки растворяется в толпе людей, оставляя за собой лишь приятный, конфетно-цветочный аромат. Обсидиану остаётся только смотреть ему вслед. Не волк он, чтобы бежать за хрупким зверьком. Ничего особенного вроде бы не произошло. Но с уходом этого доброго паренька исчезло и что-то приятное. Что-то, что не давало телу мёрзнуть от осеннего холода. Он не был хищником, который без памяти кинется за своей добычей… но и не был тем, кто был бы не против это сделать. Обси игнорирует это чувство, натягивает футляр с гитарой покрепче — прямо к сердцу. Сжимает в себе порывы, отмахивается от всей этой чепухи, что лезет в больную голову. Сегодня он сделал достаточно, чтобы сердце и желудок были наполнены. Музыкант направился в неизвестном для людей направлении — только он знает, вернётся ли ещё на эту улицу или оставит её без своих завываний. "И всё же… есть ли у него хвост?"