После дождя

      — Долго ждёшь? — ветер гуляет по открытой шее. Авантюрин немного морщится, зябко передернув плечами от попавших за ворот капель. Никотин обжигает лёгкие, выходя сизым облачком куда-то наверх.       — Минут пятнадцать. Ваша планёрка затянулась, — он убирает сигарету от чужого лица; в нос ударяет тяжелый парфюм, перебивающий химический аромат ментола. Холодные пальцы скользят по виску и останавливаются под глазом, забираясь под оправу очков. Подушечки указательного и большого проводят по следам бессонной ночи.       — Залезай, я поведу, — Авантюрин ненадолго прикрывает глаза, ловя момент. Он глухо угукает, послушно ждёт слабое касание к виску и забирается в машину, выкидывая наполовину скуренную сигарету в окно.       Веритас никак не комментирует два пустующих стаканчика из-под кофе рядом с водительским сиденьем, лишь ждёт, пока Авантюрин устроится поудобнее и завернётся покрасневшим носом в его, веритасовский свитер, свисавший до этого со спинки переднего пассажирского, чтобы тронуться в сторону дома. Яркие двухцветные радужки прикрыты веками и под специальными синими стёклами очков не видно, насколько напряжены чужие глаза. Рацио этого уже не замечает, бросая мимолётные взгляды на задремавшего Авантюрина на светофорах, он просто это знает.       — Ты поспал после моего ухода? — ему сигналят в спину, но Рацио знает, что правил дорожного движения не нарушал, поэтому спокойно поворачивает голову на встрепетнувшегося от резкого поворота Авантюрина. Его волосы смешно топорщатся из-за статического электричества. Напуганный цыплёнок.       — Между примерками, — чужие руки хрустят Веритас слышит, как Авантюрин стукается своими костяшками об потолок машины. Раздаётся «ауч». Ничего нового.       — Вых…       — Выходной завтра. Я выпью сегодня снотворное. Не волнуйся, папа-утка, сегодня я сплю в постели, а не в гнезде из ткани, — прерывает Веритаса Авантюрин и профессор закатывает глаза. Беззлобно, разумеется.       Но по-настоящему беспокойство Рацио отпускает только когда ощущает чужие пальцы на своём плече, сжимающие в качестве поддержки. Бесчисленные кольца впиваются в кожу сквозь ткань рубашки и профессор Веритас Рацио чувствует себя куда увереннее в том, что его услышали. Услышали. Просто Авантюрин вот такой вот. Немного (совсем не немного) трудоголик, злоупотребляющий кофе и пренебрегающий здоровым сном.       Немного помешанный на своей любимой моде, немного дерганый, немного мерзнущий даже в машине с включённой печкой. Немного растрепанный, немного зевающий, немного мурлыкающий песню из собственного поставленного плейлиста в их машине. Совсем немного улыбающийся ему, Веритасу, когда спрашивает о проведённом дне на работе.       Где-то в середине затянувшейся пробки начинается летний дождик. «Дождик», как его окрестил Авантюрин, перерастает в полноценный дождь, а за ним и в ливень. Они заезжают в ресторанчик, удобно расположившийся по пути между работой и домом, потому что они оба устали для готовки. Точнее, они оба прекрасно понимают, что стоит им дойти до любой горизонтальной поверхности, как Авантюрин прилипнет к теплу и больше никуда, кроме балкона и сигареты на ночь, не сдвинется.       Это и происходит, когда они приезжают в квартиру. Авантюрин что-то бормочет про неудобные кроссовки, которые сбрасывает и босиком, в одних носках, шлёпает в ванную. Краем глаза, пока моет руки, замечает в зеркале щетину. Веритас, зараза, ничего не сказал по этому поводу. Плечи ноют после долгих предпоказных дней, когда об отдыхе можно было только мечтать.       Веритас чем-то шумит на кухне; слышно, как включился чайник. Бесконечные кольца сброшены рядом с чужими часами на прикроватную тумбочку. Свитер на два размера больше уютно свисает с ладоней и Авантюрин не торопится его снять, пока переодевается в пижаму. Правда «переодевается» это слишком сильное слово, правильнее будет выразиться «натягивает пижамные штаны». Из недр квартиры раздается копошение Рацио. Привычный шум вечерней рутины, которого порой невероятно не хватает в дни, когда они не видятся из-за работы или командировок Авантюрина.       Телефонное оповещение пиликает. Авантюрину приходится посмотреть на уведомление. Приложения здоровья отправляет его спать. Ему искренне хочется сказать вслух «еще один», но он лишь усмехается и откидывает телефон на кровать, уходя на балкон. Осторожно двигает ногой стоящий веритасовский горшок и пристраивается около перил. Хлопает себя по карманам и недовольно вздыхает, не найдя зажигалки. Теперь придется идти обратно. Ему лень. Он уже хорошо устроился и даже вытащил свою ночную сигарету из-за уха.       — Что-то потерял? — Веритас оставляет балконную дверь открытой. Руки заняты двумя кружками вечернего чая. Такого же важного, как сигарета перед сном или уведомление на телефоне. Такого же привычного, как шум Веритаса или ворчание на неудобную обувь. Авантюрин благодарно ему улыбается и забирает одну из них, ту, которая с каким-то недовольным котом из мема.       — Зажигалку в пальто оставил, не хочу идти обратно. Тут так свежо.       Авантюрин совсем не удивляется, когда Веритас достаёт одну из его зажигалок из кармана домашних штанов. У них по всему дому во всевозможных местах валяется огонек. И когда тот успел переодеться? Кажется, он устал сильнее чем думал, раз не заметил копошений или слишком долго залипал на рукава свитера в комнате.       — Ты мой герой.       — Я знаю.       — Какой серьезный, — смеётся Авантюрин, поставив кружку на широкие перила и забирая из чужих пальцев зажигалку. Огонь приветливо вспыхивает на пару мгновений, а затем Авантюрин удовлетворенно выдыхает дым в ночной воздух. Хорошо-о.       Веритас приваливается боком на перила, отпивая пару глотков чая. Авантюрин хватается пальцами за ручку кружки, чтобы она случайно не соскользнула вниз, и опирается на второй локоть, делая новую затяжку. Тишина, редкие проезжающие внизу машины и ветерок, гуляющий после вечернего дождя.       — На улице сейчас так хорошо, — тянет Авантюрин, стряхивая пепел. Он поворачивает голову на Веритаса. Тот явно рассматривал его и продолжает это делать и сейчас. От пристального взгляда не хочется отворачиваться, наоборот, хочется повернуть голову и как-то глупо скривиться, как он всегда и делает, чтобы вызвать небольшую бурю эмоций на чужом лице.       — Оставим балкон на ночь открытым?       Авантюрин отворачивается и делает глоток чая, смотря на город. Вид с двадцать восьмого этажа открывается и правда красивый. Веритас с ним согласится, если сказать об этом вслух…       — Да, давай.       …пусть они и будут говорить о разных вещах.