Артем.exe: Служба Блюбладу

Блюблад проснулся в своей роскошной спальне, утопая в мягкости огромной кровати, которая, казалось, могла вместить не то что трех, а целую дюжину пони. Простыни из тончайшего шелка мягко шуршали, а пуховые подушки, набитые перьями редких пегасов, ласкали его голову. Комната вокруг была настолько просторной, что даже эта гигантская кровать не загромождала её. Высокие потолки, украшенные лепниной с позолотой, и хрустальные люстры, отбрасывающие радужные блики на мраморный пол, создавали ощущение величия. Это было не просто спальней — это был дворец внутри дворца, созданный по личному приказу Блюблада. Когда принцу исполнилось шестнадцать, он заявил, что стандартные спальни Кантерлотского замка "удручающе малы" для жеребца его статуса. Его тетя, принцесса Селестия, с её бесконечной добротой, не смогла отказать племяннику. Рабочие сломали стены трех смежных комнат, чтобы создать это грандиозное пространство, больше напоминающее тронный зал, чем спальню. Теперь здесь было всё, что могло удовлетворить эго принца: от позолоченных карнизов до витражных окон, изображающих сцены его собственных "героических" деяний. Блюблад лениво потянулся, его белоснежная шерсть сверкала в утреннем свете, пробивавшемся сквозь тяжелые бархатные шторы. С грацией, которой позавидовал бы любой придворный танцор, он сполз с кровати, прошагав по её необъятной поверхности не менее двадцати шагов. Подойдя к окну, он одним движением копыта раздвинул шторы размером с театральный занавес. Перед ним открылся захватывающий вид на Кантерлот: шпили башен, сияющие в лучах восходящего солнца, мощеные улочки, по которым сновали пони, и далекие горы, подернутые утренней дымкой. — Какое великолепное утро, — пробормотал Блюблад, зевая и обнажая свои идеально белые зубы, которые он считал одним из своих лучших украшений. Его голос, глубокий и самодовольный, эхом отразился в пустынной комнате. Развернувшись, он направился к огромному зеркалу в золоченой раме, занимавшему целую стену. Взяв серебряную расческу, инкрустированную сапфирами, он принялся приводить в порядок свою гриву, напевая себе под нос хвалебную оду собственной красоте. — Кто самый великолепный жеребец в Эквестрии? — спросил он свое отражение, ухмыляясь с той самодовольной уверенностью, которая была его визитной карточкой. — Кто богаче? Кто лучше всех? Ну же, зеркало, скажи! Его театральную тираду прервал резкий стук в дверь. Блюблад замер, его улыбка сменилась гримасой раздражения. Кто посмел нарушить его утренний ритуал? — ЧТО НАДО?! — рявкнул он, его голос прогремел, словно раскат грома, а глаза сузились от негодования. Быстро убрав расческу на место, он поправил гриву и добавил, уже чуть спокойнее, но с явной угрозой: — Заходи! Дверь медленно отворилась, и в комнату вошла молодая кобылка-служанка. Её серая шерсть и скромная униформа резко контрастировали с роскошью окружения. Она нервно переминалась с ноги на ногу, явно не готовая к встрече с раздраженным принцем. — Что за манеры у нынешних служанок? — процедил Блюблад, окидывая её презрительным взглядом. — Торопить принца! Это что, теперь так принято? Кобылка, чьё имя, судя по бейджу, было Дьюдроп, сжала челюсти, пытаясь скрыть нарастающий гнев. Её глаза сверкнули, но она сделала глубокий вдох и, стараясь держать голос ровным, произнесла: — Принцесса Селестия зовёт вас, принц Блюб...... — В её тоне сквозила едва сдерживаемая неприязнь. Блюблад театрально закатил глаза, прерывая её на полуслове: — Серьёзно? Служанки теперь не только торопят, но и забывают, как обращаться к своему принцу? Если я недоволен, ты должна… что? — Он наклонился чуть ближе, его голос стал медовым, но с явной издёвкой. Дьюдроп стиснула зубы так, что послышался тихий скрежет. Её уши прижались к голове, а хвост нервно дёрнулся. Она явно боролась с желанием ответить резкостью, но всё же выдавила: — Простите, принц, я новенькая. Мне… не объяснили всех правил. — Её голос дрожал, но не от страха, а от еле сдерживаемого раздражения. Блюблад прищурился, явно разочарованный её ответом. Он ожидал униженных извинений, слёз, мольбы о прощении — всего того, что обычно питало его самолюбие. А тут? Новенькая? Не знает правил? Это было не просто возмутительно — это было оскорбительно. — Новенькая, говоришь? — протянул он, его тон сочился сарказмом. — Это не оправдание. Это… отвратительно. — Он выпрямился, гордо вскинув голову. — Ладно, что там тетя Селестия хотела? Дьюдроп, явно стараясь держать себя в копытах, ответила: — Она пригласила вас на завтрак, принц. — Завтрак? О, великолепно! — Блюблад оживился, но тут же его взгляд снова упал на служанку, и его улыбка стала холодной. — И всё же… — Он сделал паузу, наслаждаясь её напряжённым ожиданием. — Ты посмела прервать меня. Меня! Принца Блюблада! Дьюдроп замерла, её глаза расширились, а уши опустились. Она поняла, что переступила невидимую черту, но было уже поздно. Блюблад шагнул ближе, его улыбка стала хищной. — Знаешь, — начал он, притворно ласково, — ты заслужила награду за свою… работу. — Он выдержал драматическую паузу, а затем рявкнул: — ТЫ УВОЛЕНА! Дьюдроп ахнула, её копыта задрожали, но в её взгляде мелькнула не только обида, но и искренняя ярость. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его, понимая, что любое слово только усугубит ситуацию. Стиснув зубы, она поклонилась — резко и молча вышла из комнаты, хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало. Блюблад фыркнул, глядя ей вслед. — Наглость какая, — пробормотал он, возвращаясь к зеркалу. — Новенькая, надо же. — Он снова взял расческу и продолжил приводить себя в порядок, напевая: — Кто самый великолепный жеребец? О, это я… 10 минут спустя Блюблад, закончив утренний ритуал перед зеркалом, смахнул воображаемую пылинку со своей безупречной гривы и направился к гардеробу. Он выбрал один из своих любимых нарядов — тёмно-синий сюртук с золотыми пуговицами, расшитый тонкими серебряными нитями, которые переливались при каждом движении. Удовлетворённо хмыкнув, он бросил последний взгляд в зеркало, поправил воротник и шагнул к двери. Тяжёлая дубовая дверь спальни скрипнула, открывая путь в коридор Кантерлотского замка. Пол, выложенный полированным мрамором, отражал свет факелов, а стены, украшенные гобеленами с изображениями славных моментов истории Эквестрии, придавали коридору торжественный вид. Однако сегодня коридор был почти пустынным, если не считать двух фигур, стоявших по стойке смирно у выхода. Две кобылки-рыцаря, одетые в лёгкие серебристые доспехи с эмблемой солнца, молча ждали принца. Их копья стояли ровно, а глаза были устремлены вперёд, но Блюблад чувствовал, как их взгляды украдкой следят за ним. Когда-то, в свои шестнадцать лет, Блюблад настоял, чтобы его сопровождали именно кобылки-рыцари. Он даже протолкнул указ, добавив это в официальный протокол дворцовой стражи, утверждая, что "только женская грация достойна охранять его великолепие". Тогда это казалось ему блестящей идеей — окружить себя красивыми кобылками, которые будут следовать за ним, словно тени, и подчёркивать его статус. Но теперь, в свои двадцать с лишним, он смотрел на них с лёгким отвращением. Их присутствие стало раздражать, как назойливый зуд, который невозможно игнорировать. Ему наскучило их молчаливое присутствие, их чёткие движения, их безупречная выправка. Всё это казалось… банальным. — Скучно, — пробормотал он себе под нос, поправляя плащ. Его голос был едва слышен, но одна из кобылок — та, что стояла ближе, с тёмно-зелёной гривой, заплетённой в тугую косу — слегка повернула ухо в его сторону. Блюблад заметил это и нахмурился. — Что, подслушиваем, да? — бросил он, не глядя на неё. — Никак нет, принц, — ответила кобылка ровным, но холодным тоном, не отводя взгляда от невидимой точки перед собой. Блюблад фыркнул, но не стал развивать тему. Внутри него боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он не мог отрицать, что эти кобылки выполняли свою работу безупречно: их броня сверкала, их дисциплина была образцовой, и они никогда не осмеливались перечить. Но с другой — их присутствие казалось ему… унизительным. Словно он, принц Блюблад, нуждался в защите. Словно он не был способен сам о себе позаботиться. Эта мысль вызывала внутренний протест, и он мысленно ругал себя за то, что когда-то сам настоял на этом дурацком указе. — Это надо менять, — пробормотал он, шагая по коридору. Его копыта цокали по мрамору, эхо разносилось по пустынному пространству. — Это просто… тошно. Надоело. — Он бросил взгляд на кобылок, которые следовали за ним на почтительном расстоянии. Их лица оставались непроницаемыми, но Блюблад был уверен, что они слышат каждое его слово. Это только усилило его раздражение. — Скоро я это исправлю. Найду кого-нибудь… менее раздражающего. Он остановился у огромного витражного окна, через которое лился свет, окрашивая коридор в оттенки сапфира и золота. Кантерлот раскинулся внизу, сияющий и величественный, но даже этот вид не мог отвлечь Блюблада от его внутреннего недовольства. Он знал, что в будущем изменит этот нелепый указ. Может, заменит кобылок на жеребцов-стражников. Или вообще откажется от сопровождения — принцу его уровня не пристало ходить с эскортом, как какой-то слабак. — Пошли, — бросил он, не оборачиваясь, и продолжил путь к столовой, где его ждала принцесса Селестия. Кобылки-рыцари молча последовали за ним, их копыта синхронно цокали по полу, и этот звук только усиливал раздражение Блюблада. Он мысленно пообещал себе, что скоро избавится от этого устаревшего атрибута своего подросткового тщеславия. Но пока… пока придётся терпеть, если он сможет перебороть лень для написание указа. Блюблад, сопровождаемый двумя кобылками-рыцарями, дошёл до столовой за несколько минут. Его копыта звонко цокали по мраморным коридорам Кантерлотского замка, а шлейф алого плаща развевался за ним, словно подчеркивая его важность. Двери столовой, украшенные резьбой с изображением солнечных и лунных мотивов, бесшумно распахнулись перед ним, пропуская внутрь. Столовая, хоть и была меньше его собственной спальни, всё равно впечатляла. Длинный стол из тёмного дуба, отполированный до зеркального блеска, тянулся через всю комнату. Хрустальные люстры свисали с потолка, отбрасывая мягкие блики на золотые канделябры и серебряную посуду. Стены украшали портреты прежних правителей Эквестрии, а огромное окно во всю стену открывало вид на сады замка, где уже цвели первые утренние цветы. Для Блюблада, однако, всё это было привычным фоном — роскошь, которая давно перестала его удивлять. Он бросил взгляд на стол. Справа от места, где обычно сидела принцесса Селестия, был приготовлен его стул — высокий, с мягкой бархатной обивкой и вышитой монограммой его инициалов. Напротив, к его удивлению, сидела принцесса Луна. Её тёмно-синяя грива, мерцающая звёздами, струилась, словно ночное небо, а глаза внимательно изучали свиток, лежащий перед ней. Блюблад замер на мгновение. Луна редко появлялась на завтраках — её ночной график обычно не совпадал с дневными делами Кантерлота. Увидев её, он почувствовал укол раздражения: кто-то посмел занять место за его столом без предупреждения. Но гнев быстро утих, сменившись лёгким любопытством. Луна была загадкой даже для него, и её присутствие вносило в утреннюю рутину неожиданную интригу. Селестия, сидевшая во главе стола, была погружена в чтение. Перед ней лежал аккуратный свиток, испещрённый мелким почерком. Блюблад знал этот взгляд — тётя либо разбиралась с отчётами о делах королевства, либо, что ещё хуже, читала очередной доклад своей ученицы о "мерзких уроках дружбы". Он закатил глаза при одной мысли об этом. Все эти разговоры о гармонии и взаимопонимании вызывали у него лишь скуку и лёгкое отвращение. — Доброе утро, племянник, — произнесла Селестия, не отрываясь от свитка. Её голос был тёплым, но с лёгкой ноткой усталости, как будто она уже несколько часов разбиралась с делами. — Присаживайся, завтрак скоро подадут. — Доброе утро, тётя, — ответил Блюблад, стараясь скрыть раздражение. Он бросил взгляд на Луну, которая наконец подняла глаза от своего свитка. Её взгляд был спокойным, но пронизывающим, словно она видела его насквозь. Это заставило Блюблада почувствовать себя неуютно, и он быстро отвёл глаза. — Тетя Луна, — кивнул он, стараясь сохранить лицо. — Не ожидал вас здесь. — Ночь была спокойной, — ответила Луна, её голос звучал глубоко и слегка меланхолично. — Я решила присоединиться к утренней трапезе. Надеюсь, это не слишком нарушает твои планы, принц? Блюблад стиснул зубы, уловив лёгкую иронию в её тоне. Он не привык к тому, чтобы кто-то, даже принцесса, бросал ему вызов, пусть и столь тонко. Но он лишь улыбнулся своей привычной самодовольной улыбкой и сел на своё место. — Нисколько, — ответил он, хотя внутри всё ещё боролся с лёгким раздражением. — Просто… необычно видеть вас здесь, тётя Луна. Селестия наконец отложила свиток и посмотрела на него с мягкой улыбкой. — Блюблад, я хотела обсудить с тобой кое-что важное за завтраком, — начала она, её тон стал серьёзнее. — Но сначала давай поедим. Ты ведь знаешь, как я ценю семейные трапезы. Блюблад сидел за длинным дубовым столом в столовой Кантерлотского замка, стараясь сохранять свою обычную надменную осанку. Столовая, хоть и не такая просторная, как его спальня, сияла роскошью: серебряные приборы звенели, отражая свет хрустальных люстр, а аромат свежесваренного травяного чая смешивался с запахом блинчиков и фруктов. Но всё внимание Блюблада было приковано к двум принцессам за столом — Селестии и, неожиданно, Луне. Луна, сидя напротив, была для Блюблада загадкой, окутанной тайной. Её тёмная грива, мерцающая звёздами, и проницательный взгляд вызывали у него смесь любопытства и настороженности. Она вернулась в Кантерлот всего три месяцев назад, и их общение ограничивалось редкими формальными фразами на официальных мероприятиях. Её присутствие в столовой, особенно на завтраке, было настолько непривычным, что Блюблад невольно напрягся. Обычно Луна спала в это время, следуя своему ночному графику, и появлялась разве что на ужинах, да и то не всегда. Что она здесь делает? И почему именно сегодня? Он бросил взгляд на Селестию, надеясь уловить её внимание, но та была поглощена чтением свитка. Её радужная грива мягко покачивалась, пока она аккуратно откусывала кусочек своего любимого ванильного торта, одновременно просматривая документ. Он слегка поморщился при этой мысли. Селестия всегда говорила, что ценит семейные трапезы, но даже во время завтрака она казалась отстранённой, погружённой в свои дела. Это раздражало, хоть он и не осмеливался сказать это вслух. Блюблад решил сосредоточиться на еде, надеясь тихо пережить этот завтрак. Он аккуратно разрезал блинчик, стараясь не встречаться взглядом с Луной. Но, подняв глаза, он заметил, что она смотрит прямо на него. Её губы изогнулись в лёгкой, почти зловещей улыбке, и она медленно провела ложкой по горлу, имитируя жест, будто перерезает шею. Блюблад замер, его копыто с вилкой зависло в воздухе. Сердце пропустило удар. Это была шутка? Он сглотнул, пытаясь сохранить лицо. Луна редко бывала в столовой, и их общение было настолько редким, что он даже не знал, как её воспринимать. Может, он чем-то её обидел? Или это из-за той новенькой служанки, которую он уволил утром? Мысли закружились в голове, и он почувствовал, как шерсть на загривке встаёт дыбом. Луна продолжала смотреть на него, и её ложка снова двинулась — на этот раз она сделала жест, который можно было истолковать как что-то ещё более зловещее, почти угрожающее. Блюблад невольно отшатнулся, его стул слегка скрипнул по мраморному полу. Это точно не было похоже на шутку. Её движения были слишком точными, слишком… злыми. — Луна, пожалуйста, хватит издеваться над племянником, — раздался голос Селестии, твёрдый и суровый, как удар молота. Она отложила свиток и посмотрела на сестру с прищуром, её обычно тёплые глаза теперь были полны строгого упрёка. Луна на мгновение замерла, её ложка повисла в воздухе. Затем она надула губы, как капризный жеребёнок, и откинулась на спинку стула, скрестив передние копыта. Её звёздная грива слегка колыхнулась, словно от лёгкого ветра, но она ничего не сказала, лишь бросила на Блюблада ещё один взгляд — теперь уже с лёгкой насмешкой. Блюблад внутренне ликовал. Селестия заметила! Она поставила Луну на место! Его самодовольная улыбка вернулась, хоть он и старался скрыть её, аккуратно отпивая чай из фарфоровой чашки. Но внутри он не мог не признать, что этот завтрак оставил у него странное послевкусие. Луна явно злилась — её жесты были не просто шуткой, в них чувствовалась какая-то скрытая неприязнь. Но за что? Он понятия не имел, чем мог её задеть. Может, это просто её странный способ развлечься? Или всё-таки он перешёл какую-то черту? Завтрак подходил к концу. Служанки унесли пустые тарелки, оставив на столе лишь чайник и несколько недоеденных пирожных. Селестия снова уткнулась в свой свиток, а Луна, бросив на Блюблада последний взгляд, начала лениво помешивать свой чай, издавая едва слышный звон ложкой. Блюблад, старательно избегая взгляда Луны, чьё присутствие всё ещё вызывало у него смутное беспокойство. Его внимание было приковано к принцессе Селестии, которая, закончив завтрак, аккуратно отодвинула тарелку с недоеденным куском торта. Её свитки, испещрённые мелким почерком, внезапно исчезли в золотистой вспышке магии, отправившись, вероятно, обратно в её кабинет. Столовая, теперь почти пустая, казалась ещё тише, и только лёгкое позвякивание серебряных приборов, которые убирали служанки, нарушало молчание. Селестия глубоко вздохнула, её радужная грива слегка колыхнулась, и она посмотрела на Блюблада. Её взгляд был серьёзным, почти тяжёлым, что заставило принца невольно выпрямиться. — Блюблад, — начала она, её голос был спокойным, но с ноткой, которая не предвещала ничего хорошего. — Через три года тебе исполнится двадцать пять. Ты знаешь, о чём я говорю? Блюблад замер, его копыто, державшее чашку с остывшим чаем, дрогнуло. Он искренне не понимал, к чему она клонит. Его брови приподнялись, и он, стараясь скрыть растерянность за своей обычной самодовольной улыбкой, ответил: — Не знаю, о чём вы, тётя. Селестия закрыла глаза и медленно подняла копыто, массируя виски, словно борясь с нарастающим раздражением. Блюблад замер. Он никогда не видел её такой — её лицо, обычно излучающее тепло и бесконечное терпение, теперь было строгим, почти суровым. Это было так непривычно, что у него по спине пробежал холодок. Впервые он почувствовал, что его тётя, сама принцесса Солнца, действительно раздражена… и направлено это раздражение на него. Луна, сидевшая напротив, внезапно открыла рот, её глаза сверкнули озорной искрой: — Она имеет в виду, что пора поднять свою ленивую задн… — Луна! — резко прервала её Селестия, одним движением копыта заставив сестру замолчать. Её рог засветился мягким золотым сиянием, и невидимая магическая сила мягко, но решительно закрыла рот Луны. Та фыркнула, скрестив копыта, но не стала сопротивляться, лишь бросила на Блюблада ещё один насмешливый взгляд. Селестия перевела взгляд обратно на племянника, её глаза теперь были полны решимости. — Нет, я сама объясню, — сказала она, её голос стал твёрже. — Блюблад, я имею в виду, что, когда тебе исполнится двадцать пять, ты должен будешь взять свою жизнь в свои копыта. Тебе придётся работать — стать дипломатом, как мы обсуждали ранее. Ты будешь представлять Эквестрию на официальных встречах, и это не подлежит обсуждению. Кроме того, — она сделала паузу, чтобы её слова дошли до него, — с этого момента ты будешь жить только на то, что заработаешь сам. Доступ к королевской казне будет закрыт. Я предупреждаю тебя заранее, чтобы у тебя было время подготовиться. Блюблад почувствовал, как его сердце ухнуло куда-то вниз. Его глаза расширились, а самодовольная улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением неподдельного шока. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Это было немыслимо. Его жизнь — это роскошные балы, безупречные наряды, восхищённые взгляды придворных. Как он, принц Блюблад, мог опуститься до… работы? И что значит — без казны? Его разум отказывался принимать эту информацию, а внутри нарастала паника, смешанная со страхом. Он бросил взгляд на Луну, надеясь, что это какая-то жестокая шутка, но её лицо выражало лишь лёгкое злорадство. Она явно наслаждалась его замешательством, постукивая ложкой по краю чашки с едва скрываемой ухмылкой. Селестия, напротив, смотрела на него с непреклонной серьёзностью, и в её взгляде не было ни капли привычной мягкости. — Но… тётя, — выдавил он наконец, его голос дрожал от смеси возмущения и растерянности. — Я… я же принц! Как я могу… — Ты принц, — перебила Селестия, её тон не допускал возражений. — И именно поэтому ты должен показать, что достоин этого титула не только рождением, но и делами. Три года, Блюблад. Это достаточно времени, чтобы подготовиться. Блюблад сглотнул, его копыта нервно сжали край стола. Его взгляд метался между Селестией, чья решимость была непроницаемой, и Луной, которая, кажется, едва сдерживала смех. Он чувствовал себя загнанным в угол, словно жеребёнок, которого отчитали за шалость, но это было гораздо серьёзнее. Принц нет теперь не принц сидел, оцепенев, за столом в столовой Кантерлотского замка. Его сердце колотилось, а мысли путались. Слова тёти Селестии всё ещё звучали в ушах: работать дипломатом, жить на свои деньги, никакого доступа к казне. Это было как страшный сон, но вкус блинчиков и аромат чая, которые он только что пил, говорили, что всё реально. Он смотрел на Селестию, и ему казалось, что она стала выше, грознее, словно фигура из древних легенд, а не его добрая тётя. Её строгий взгляд давил на него, и он чувствовал себя маленьким жеребёнком, а не принцем. Он поднял глаза на Селестию, надеясь на хоть какой-то намёк на спасение. Может, она скажет, что он останется в Кантерлоте, в своём роскошном замке, где всё знакомо и удобно? С надеждой он встретился с ней взглядом, но она, словно прочитав его мысли, заговорила первой: — Нет, Блюблад, ты не останешься здесь, — сказала она твёрдо, но с лёгкой грустью в голосе. — Ты отправишься в Понивиль. Моя ученица, Твайлайт Спаркл, поможет тебе с жильём. Я уже отправила туда книги по дипломатии, чтобы ты начал учиться. И ещё: многие привилегии принца будут временно отобраны, пока ты не докажешь, что достоин их. Блюблад замер, его глаза расширились от ужаса. Понивиль? Этот захолустный городишко с грязными улочками и простыми пони? Без дворца, без слуг, без роскоши? А что значит "привилегии отобраны"? Он станет… обычным пони? Его горло сжалось, а в груди будто образовалась пустота. Он хотел возразить, но слова застряли. Луна, сидевшая напротив, широко ухмылялась, её звёздная грива слегка колыхалась, как от невидимого ветра. Её глаза искрились злорадством, и Блюблад почувствовал, как в нём закипает обида. Она явно наслаждалась его унижением. — А… — Он сглотнул, собираясь с силами для последнего вопроса. — Что будет, если я не справлюсь? Селестия замолчала, её взгляд стал задумчивым. Она посмотрела на Луну, словно ища у неё совета. Луна слегка кивнула, её улыбка стала ещё шире. Селестия повернулась к Блюбладу и сказала, медленно и чётко: — Если ты не справишься, ты больше не будешь принцем. Эти слова ударили, как молния. Блюблад почувствовал, как земля уходит из-под копыт. Не принцем? Потерять титул, статус, всё, что делало его… им? Он смотрел на Селестию, надеясь, что она смягчится, но её лицо оставалось непреклонным. Луна же едва сдерживала смех, прикрывая рот копытом. Столовая, такая величественная и роскошная, теперь казалась ему холодной и чужой. Служанки убрали последние тарелки, и тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как свинец. Блюблад сидел, уставившись в пустую чашку, не зная, что сказать. Он медленно поднялся из-за стола, его копыта слегка дрожали. Он чувствовал себя так, словно весь мир, который он знал, рухнул в одно мгновение. Его горло сжалось, и он не мог заставить себя посмотреть в глаза Селестии. Её присутствие, обычно тёплое и успокаивающее, теперь казалось подавляющим, почти пугающим, как будто она была не его доброй тётей, а строгой правительницей Эквестрии. — Сегодня… я отправлюсь, да? — тихо спросил он, его голос был едва слышен, а взгляд упёрся в полированный мраморный пол. Селестия посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло сожаление, но Блюблад, погружённый в свои страхи, этого не заметил. Её голос, когда она ответила, был мягким, но твёрдым: — Да, Блюблад. Ты отправишься на железнодорожный вокзал. Поезд прибудет через два часа. Он кивнул, не поднимая глаз, и молча покинул столовую. Луна, всё ещё сидевшая за столом, проводила его взглядом, в котором смешались насмешка и что-то похожее на любопытство. Блюблад этого не видел — его мысли были заняты ужасом перед неизвестностью.

***

Через полтора часа он стоял на платформе Кантерлотского вокзала. Холодный ветер теребил его сюртук, и без привычного алого плаща он чувствовал себя голым. Вокруг сновали пони, но их взгляды, которые раньше были полны восхищения или зависти, теперь казались ему осуждающими, почти презрительными. Он сжался, опустив голову, и сел на ближайшую скамейку, магией подняв единственный чемодан — скромный, потёртый, совсем не похожий на те роскошные саквояжи, которые он обычно брал в поездки. Раньше он бы потребовал десяток слуг, чтобы нести его багаж, но теперь… Селестия наотрез отказалась дать ему даже мелочь из казны. Когда он робко спросил, не может ли она помочь хотя бы с расходами на дорогу, её взгляд был таким суровым, что он тут же замолчал. Впервые он понял, что она не шутит. Это было реально. Он больше не принц — по крайней мере, пока. Поезд подошёл с лёгким скрипом, и Блюблад, сглотнув ком в горле, медленно поднялся. Он озирался по сторонам, чувствуя на себе взгляды прохожих. Некоторые пони шептались, указывая на него, и он мог поклясться, что слышал слова вроде "высокомерный" и "заслужил". Его уши прижались к голове, и он поспешил зайти в вагон, стараясь не привлекать внимания. Внутри вагон оказался далеко не таким, к какому он привык. Вместо мягких бархатных сидений и позолоченных украшений — простые деревянные лавки, слегка потёртые, с запахом пыли и старого дерева. Блюблад занял место в самом углу, подальше от окон, и магией поставил чемодан на полку над головой. Вагон был пуст, что его слегка удивило, но он не придал этому значения. Может, это и к лучшему — никто не будет пялиться. Поезд тронулся, и Блюблад уставился в мутное окно, за которым мелькали шпили Кантерлота. Его дом, его мир остался позади. — Вот каково быть… обычным? — пробормотал он, и его голос дрогнул. Он почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. Он моргнул, пытаясь их прогнать, но одна всё же скатилась по щеке, оставив влажную дорожку на его белоснежной шерсти. Он вытер её копытом, сердито фыркнув на самого себя. Принцы не плачут. Но он уже не был уверен, принц ли он. Поезд плавно покачивался, убаюкивая его. За окном пейзаж сменялся с городских башен на зелёные холмы, и Блюблад почувствовал, как веки тяжелеют. Он всё ещё видел перед собой Селестию — не тётю, а принцессу, холодную и непреклонную. Её слова о том, что он может потерять титул, эхом звучали в голове. Когда поезд въехал в тёмный туннель, тьма за окном словно отразила пустоту в его душе. Он закрыл глаза, и усталость наконец взяла верх, утянув его в тревожный полусон.

***

После нескольких часов пути поезд, окутанный клубами пара, с гудением и лёгкой дрожью под копытами остановился на станции Понивиля. Твайлайт Спаркл стояла на платформе, её фиолетовая грива слегка колыхалась от ветра, вызванного торможением состава. Она была одна — после событий Гранд Галлопинг Гала её друзья не горели желанием встречать принца Блюблада, и Твайлайт решила не звать их. Она нервно переминалась с копыта на копыто, ожидая появления того, кого Селестия поручила ей встретить. Поезд, бело-зелёный, как описывала принцесса, медленно остановился, выпуская облако дыма. Платформа оживилась: пони выходили из вагонов, переговаривались, забирали свои сумки. Твайлайт внимательно вглядывалась в толпу, но Блюблада не было. Она ждала, пока последние пассажиры покидали вагоны, пока носильщики уносили багаж, но белоснежного жеребца с надменной улыбкой так и не увидела. Её уши опустились, а в груди зародилось беспокойство. — Где же он? — пробормотала она, нахмурившись. Решив не терять времени, она галопом бросилась к машинисту, который уже готовился дать сигнал к отправлению. — Простите! — крикнула Твайлайт, её голос дрожал от волнения. — Вы не видели белого жеребца с золотой гривой? Он должен был быть на этом поезде! Машинист, пожилой пони с густыми усами, покачал головой: — Никакого такого не видел, мисс. Все пассажиры вышли, проверьте сами. Твайлайт, не теряя времени, запрыгнула в вагон. Она обошла каждый, заглядывая в пустые купе, проверяя углы и даже багажные полки, но Блюблада не было. Вагон, где он, по её предположению, мог сидеть — последний, самый простой — был совершенно пуст. Ни чемодана, ни следов. Её щёки вспыхнули от смущения, когда она поняла, что остановила поезд напрасно. Пробормотав извинения машинисту, она спрыгнула на платформу, чувствуя, как взгляды других пони жгут её спину. — Может, он на следующем поезде? — сказала она сама себе, пытаясь успокоиться. Но в глубине души она чувствовала, что что-то не так. Селестия ясно сказала, что Блюблад должен прибыть этим поездом, сразу после обеда. Твайлайт решила ждать. Она сидела на скамейке, глядя, как один поезд сменяет другой, пока солнце не начало клониться к горизонту, а небо не окрасилось в тёплые оранжевые тона. Блюблада всё не было. Вздохнув, Твайлайт побрела домой, в библиотеку Золотого Дуба. Внутри было тихо, только Спайк, её верный помощник, возился с книгами, раскладывая их по полкам. — Спайк, — позвала она, её голос был полон усталости. — Отправь письмо принцессе Селестии. Напиши, что Блюблад не приехал. Спроси, точно ли он должен был быть на этом поезде. Спайк кивнул, быстро нацарапал письмо и отправил его в магическом вихре зелёного пламени. Ответ пришёл почти мгновенно. Твайлайт развернула свиток, её глаза быстро пробежались по строкам. Селестия писала: "Я лично видела, как Блюблад садился на поезд. Это был бело-зелёный состав, отправлявшийся в Понивиль после обеда. Он точно должен быть там." Твайлайт нахмурилась, перечитывая письмо. — Бело-зелёный… Да, это был тот поезд, — пробормотала она, её беспокойство росло. — Спайк, что-то не так. Он должен был приехать. Прошло четыре дня. Блюблада всё не было. Твайлайт опросила всех, кто мог что-то знать: носильщиков, пассажиров, даже жителей Понивиля, которые были на станции в тот день. Никто не помнил белого жеребца с золотой гривой. Более того, никто не помнил, чтобы в поезде вообще был последний вагон — тот самый, где, по словам Селестии, должен был ехать Блюблад. Это было странно. Поезд, который она встретила, точно был бело-зелёным, но пассажиры клялись, что он не проходил через какой-либо туннель, о котором упоминали некоторые слухи. Однако один старый носильщик, прищурившись, пробормотал что-то о "странном туннеле", которого "никогда не было на этом маршруте". Твайлайт почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она отправила ещё одно письмо Селестии, описав всё, что узнала. Ответ пришёл быстро, но на этот раз тон принцессы был полон тревоги: "Твайлайт, это серьёзно. Блюблад был в том поезде, я уверена. Если его нет, а вагон исчез… Это не просто случайность. Я выезжаю в Понивиль. Жди меня." Селестия, всегда спокойная и уверенная, впала в панику. Твайлайт перечитывала письмо, чувствуя, как её собственное сердце сжимается от страха. Что-то произошло с Блюбладом, и это было не просто недоразумение. Последний вагон, где он ехал один, исчез, словно его никогда не существовало.

***

Блюблад резко открыл глаза, вырванный из тревожного полусна громким скрежетом. Его сердце заколотилось, а уши дернулись, улавливая странный, неправильный ритм движения поезда. Вагон, в котором он сидел, дрожал, словно живой, и звук колёс, стучащих по рельсам, стал резким, почти визжащим. Он вскочил с деревянной скамьи, его копыта скользнули по потёртому полу, а чемодан, стоявший на полке, угрожающе покачнулся. — Что… что происходит? — пробормотал он, его голос дрожал от смеси страха и раздражения. Он бросился к окну, прижавшись мордой к мутному стеклу. За окном была кромешная тьма — поезд мчался через туннель, но свет фонарей, которые обычно освещали вагоны, мигнул и погас. Блюблад обернулся, его глаза расширились, когда он заметил, что вагон… пуст. Совершенно пуст. Ни одного пони, ни одного звука, кроме этого жуткого скрежета. Он рванулся к двери, ведущей в следующий вагон, но, к своему ужасу, обнаружил, что её нет. Там, где должен был быть проход в передний вагон, зияла пустота — лишь рваный край металла и тьма туннеля, мелькающая с бешеной скоростью. Поезд, или то, что от него осталось, нёсся без контроля. Его рог засветился слабым голубым сиянием, пока он в панике пытался магией отыскать хоть что-то, но стена была монолитной, словно вагон отрезали от остального состава. — Это что, шутка? — выкрикнул он, его голос эхом отразился в пустом пространстве. Но никто не ответил. Поезд набирал скорость, и Блюблад почувствовал, как пол под ним накренился. Он вцепился копытами в скамью, чтобы не упасть, его грива растрепалась, а сюртук, такой аккуратный и дорогой, теперь смялся и покрылся пылью. — Это невозможно! — кричал он, оглядываясь по сторонам. Вагон дрожал всё сильнее, и теперь он ясно слышал, как колёса визжат, словно металл рвётся на части. Внезапно тьма туннеля сменилась ослепительным светом — поезд вылетел на открытый участок, и Блюблад увидел, как рельсы впереди резко поворачивают. Его глаза расширились от ужаса. — Нет, нет, нет! — закричал он, его голос сорвался. Он бросился к окну, но было слишком поздно. Вагон, не справляясь с безумной скоростью, накренился. Искры полетели из-под колёс, металл заскрежетал, и с оглушительным грохотом вагон сорвался с рельс. Всё вокруг закружилось: деревянные скамьи, чемодан, осколки стекла. Блюблад отчаянно пытался ухватиться за что-нибудь, его магия вспыхивала, но не могла остановить хаос. Вагон перевернулся, кувыркаясь по склону, и каждый удар отдавался в его теле, как молот. — Что происходит?! — выкрикнул он, его голос утонул в грохоте. Он ударился о стену, затем о потолок, его рог погас, а мир вокруг превратился в вихрь боли и ужаса. Последнее, что он увидел, прежде чем тьма поглотила его сознание, — это искры, летящие за разбитым окном, и далёкий свет звёзд, который, казалось, насмехался над его беспомощностью.

***

В бесконечной тьме, где не существовало ни света, ни звука, парила одинокая фигура. Это был человек, полностью белый, словно вырезанный из сияющего мрамора, его контуры едва различимы в пустоте. Он сидел, скрестив ноги, в окружении абсолютного мрака, но перед ним мерцало призрачное окно — интерфейс, похожий на экран, где разворачивалась картина хаоса. На этом "экране" Блюблад, белоснежный жеребец, отчаянно пытался удержаться в переворачивающемся вагоне. Искры летели из-под колёс, дерево трещало, а сам вагон кувыркался, словно игрушка, сорвавшаяся с рельс. Белый человек наклонился ближе к окну, его глаза, лишённые зрачков, но полные странного интереса, следили за каждым движением Блюблада. Его губы изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке, но в ней сквозило и что-то вроде облегчения. — Ух, нежданчик, — пробормотал он, его голос эхом разнёсся в пустоте, глубокий и слегка хриплый. — Бля, если б он сдох, меня отправило бы в ад так быстро. Нахер я вообще отправил его через этот туннель? — Он почесал подбородок, задумчиво глядя, как вагон наконец замер, погребённый в облаке пыли. — Мог бы выбрать другой способ… Но нет, этот твоя тетя отправила на вокзал а изменить судьбу не могу, но туннель временный который ведёт в другой мир могу создать. Выбора не было. Он откинулся назад, будто сидя на невидимом троне, и скрестил руки. Его взгляд смягчился, когда он увидел, что Блюблад, хоть и побитый, всё ещё дышит. — Рад, что ты выжил, коняра, — сказал он, усмехнувшись. — Сорян, что так вышло. Но, знаешь, это было… эпично. Он махнул рукой, и экран мигнул, показывая крупный план лица Блюблада, покрытого пылью и кровью, но всё ещё живого. Белый человек хмыкнул, словно игрок, довольный неожиданным поворотом в своей игре.