Why?..

Утро. День. Ночь. Утро. День. Ночь. И так снова и снова. Всё повторяется, будто заело старую пластинку. Но… всё уже не так, как было раньше. Когда-то каждый новый день начинался с чего-то хорошего. С легкости. С улыбки. С его улыбки. Уилл тогда был другим. Весёлым. Беззаботным. Живым. Потому что тогда ОН был рядом.  Теперь же — пустота. Алекс остался там, под тяжёлыми колёсами грузовика. И в тот день ушла не только его жизнь.

***

— …Уилл? Ты тут? Голос. Мягкий, тревожный, чуть дрожащий. Он будто доносился из глубины воды. Кто это? — Эй… Почему ты молчишь? Знакомо. До боли. Но… чьё это лицо? Я приоткрыл глаза — передо мной стоял парень в синей шапочке. У него… не было лица. Только белое, ровное пятно кожи. Ни глаз, ни рта, ни носа. Просто пустота. Я вздрогнул. Где я?.. Но прежде чем страх успел окутать меня, в глазах вспыхнул яркий свет — слепящий, на долю секунды. Я резко сел, задыхаясь. Подо мной что-то мягкое, щекочущее. Трава. Я провёл рукой — она была настоящей. Чистая, ярко-зелёная, живая. Передо мной — всё тот же парень. Но теперь у него было лицо. Парень внимательно смотрел на меня, и в его глазах была тёплая, почти детская радость. — Наконец-то… Ты очнулся, — сказал он и с облегчением сел на траву напротив. — Я так долго тебя ждал. Я моргнул, ошарашенный. — Где… где я? — голос хрипел, как после долгого молчания. — И кто ты?.. Парень не ответил сразу. Вместо этого он наклонился ко мне и с лёгкой улыбкой протянул: — Как тебе цветок? — Цветок?.. Я машинально поднял руку. Что-то щекотало моё ухо. Я вытянул из него маленький, аккуратный жёлтый одуванчик. …Одуванчик. Я их любил. Особенно в детстве. Почему-то всегда казалось, что они умеют слушать. — Ты ведь их всегда любил. Помнишь? — голос парня стал чуть мягче. — Я собирал их здесь. Для тебя. Я растерянно посмотрел на цветок, потом — на него. Он… такой родной. И в то же время — совершенно чужой. — Эм… — я сглотнул. — Прости, но… а ты… ты кто? Он вздохнул. Улыбка на его лице исчезла, глаза стали печальнее. — Уилл… — он медленно поднялся с травы. — Это же я. Алекс. Я замер. Сердце глухо ударило в груди. — А… Алекс?.. Нет… этого не может быть. — Я начал пятиться. — Ты… ты умер. Я… я был там. Я видел… Ветер вдруг усилился. Холодный. Резкий. Он поднял пыль с земли. Какие-то мелкие песчинки начали колоть мне лицо. Я прикрылся рукой, посмотрел вверх — небо стало тёмным, серым, мёртвым. Где только что было солнце — теперь зияла пустота. Я обернулся обратно на Алекса. Его лицо… исчезло. Он снова стал безликим. И на моих глазах — начал рассыпаться. Словно пепел. Словно его никогда и не было. — Нет!.. Нет-нет-нет! — Я бросился вперёд, пытаясь удержать его. — Алекс! Не уходи! Подожди! Я вспомнил тебя! Я… я помню! Но мои руки проходили сквозь него, как сквозь дым. Мир начал трещать. Всё вокруг рушилось, будто стекло под ногами трескалось с каждой секундой. Я закричал. Громко. Отчаянно. Но звук утонул в гуле ветра и тишины.

***

РЕЗКИЙ ВСКРИК. Уилл распахнул глаза. Он лежал в постели, покрытый липким потом. Грудь тяжело вздымалась. Он не двигался. Просто смотрел в потолок. Тишина. Рядом — ночник. Слабый, желтоватый свет. Фото в рамке. Он и Алекс. Улыбки, лето, солнце. Целая жизнь в одном кадре. Уилл не шелохнулся. Только моргнул. Медленно. Сухо. Всё внутри горело. Не от боли, а от пустоты. Почему ты продолжаешь приходить ко мне?.. Почему я не могу тебя отпустить?.. Слёзы подступили, но не вышли. Он был выжат до последней капли. Мысли медленно тонули в голове. Как будто он лежал на дне бассейна и наблюдал за поверхностью где-то там, далеко. Я больше не живу. Просто существую. Каждую ночь — ты. Каждое утро — я. Один. Сколько ещё? Когда это закончится?.. В темноте его взгляд скользнул в сторону стола. Там, среди бумаг и тетрадей, лежала верёвка. Та самая, которую он ни разу не тронул. Но всегда замечал. Он не двигался. Даже не пошевелился. Если бы я ушёл… мы бы снова были вместе?.. Или я бы просто исчез. Навсегда. Без тебя. Тишина снова опустилась на комнату. Густая. Тяжёлая. Завораживающая. Он закрыл глаза.