Ultio. Месть и ненависть.

Кровь, всюду кровь. Кажется, будто вся земля на ближайший километр пропиталась бордовой жидкостью настолько, что, находясь здесь, становилось тяжело дышать. Металлический вкус оседал на языке неприятным привкусом и рвотными позывами, заполнял легкие и лопал каждый легочный пузырь. Медленными шагами полукровка отмерял площадь пострадавшей территории, окончательно облачаясь в красный из-за чьего-то перерезанного горла, всё ещё пестрящегося фонтаном крови. Как до этого дошло? Кажется, всё началось около двух часов ночи. *** Эграссель врывается в его, Лололошки, комнату, отчаянно и панически начиная будить бедного друга, срываясь на крик, держась из последних сил. Он просыпается, не понимает, так сильно пугается непривычной мертвенной бледности и тревоги вечно спокойного эльфа, вскакивает с кровати, услышав крики в коридоре. И, конечно, он, как самый смелый и решительный герой, скорее бежит на громкие звуки, параллельно внимая торопливому рассказу Эграссы и стараясь успокоить его, но ничего не выходит. Они успевают лишь открыть дверь в центральный зал и увидеть яркую вспышку света, барабанные перепонки, казалось, треснули от оглушительного взрыва. Очнулся глассгарфец на земле, и, конечно же, нисколько не волнуясь о самом себе, первым делом он начал искать своего дражайшего друга в завале. Он не сразу заметил, что находились они в усеянном обломками и пылью саду, который они с Эграсселем так любили и старательно выращивали вместе. Под тяжелым куском стены обнаружился и сам эльф, помятый и грязный, лежащий там без сознания бог знает сколько времени. Что вообще произошло? Кто мог устроить такой сильный взрыв? Ладони быстро легли на бледные щеки, вытирая кусочки земли. Взгляд быстро упал на окровавленные, когда-то яркие и величественные, одеяния. В тот момент Ло, кажется, забыл, как дышать, а сердце разломилось на тысячи кусков. Голова быстро легла на грудь эльфа, пачкая щеки и волосы бордовым, а глаза словно покрылись матовой пленкой, скрывая за ней все эмоции. Нет, он не плакал. Что-то намного хуже, чем простые слёзы, происходило с ним. Всё тело будто поросло чернотой и ненавистью ко всему вокруг, но самым сильным было чувство мести. Ведь он не дышал. По крайней мере так услышал сам полукровка. Устоять на ногах было так чертовски тяжело, а поднять глаза стало буквально подвигом, который Лололошка пожелал бы никогда не совершать. Ведь теперь, когда все его переживания не строились вокруг эльфа, ситуация прояснилась. Этот взрыв разрушил не только любовь двух предназначенных друг другу душ. Он полностью сломал всё, что они так долго хранили вместе, посвящали каждое украшение в этом доме друг другу. Теперь все картины, что они рисовали, все книги, что они прочитали, каждое воспоминание словно было навеки утеряно в сером грязном тумане пыли. Теперь были потеряны они. *** Найти мага, устроившего взрыв, было не так уж сложно. Было ли это из-за того, что сейчас Лололошке нечего было терять, так что он тратил все свои силы по максимуму? Или просто виновник даже не пытался скрыться, зная, что ему конец? Он помнит, какой страх промелькнул в глазах человека перед кончиной. Помнит, как воткнул меч ему в горло безжалостно, не медля ни секунды. Помнит, как заставлял его молить о пощаде, пока оппонент захлебывался в собственной крови, не в силах остановить свои мучения. Помнит, как, ещё не убив его, держал в сознании и ломал каждую конечность по очереди. Помнит, как совсем потерял рассудок, услышав «Я был не один». Он выколол глаза первому и отправился на поиски остальных. Убил каждого, не пощадил никого. Заставил всех испытать всю ту боль, что испытал сам, издевался до последнего. Заметать следы не было смысла: проходя по городу с окровавленным мечом он выдал себя с поличным моментально. Осуждал ли его кто-то? Нет. *** Позже он узнает, что Эграсса выжил. Поймёт, что натворил. Опустится на колени перед своим другом, будет задыхаться в своих рыданиях, ведь он не хотел, просто гнев застлал ему глаза. Эльф простит его и обнимет так нежно, гладя и успокаивая. А позже Ло расскажет ему, что хотел. Опишет все страдания виноватых, будет повествовать во всех красках, а в конце посмотрит на своего дражайшего и увидит страх. Кажется, здесь и сейчас он разрушится окончательно. Придется бежать, так далеко и быстро, что никто и никогда не сможет его догнать. Он больше не герой, лишь человек, посеявший страх во душах города, в душе своего самого близкого. Лололошка не сможет с этим жить. И тогда его конец застанет рассвет, освещая теплыми лучами хладный труп, истекающий кровью от меча, воткнутого прямо в сердце, и пустые глаза, направленные в светлеющее небо.