Между Шагом и Сердцем

«Мы не теряем себя в танце. В нем мы себя находим»

— Габриелла Рот.

Солнечный свет ласково проникал сквозь воздушный тюль, заливая уютную комнату. Летний ветер был настолько игрив и порывист, что внезапно распахнул окно и ворвался внутрь, заставляя вихрем взлететь все бумаги со стола. Сергей вздохнул, аккуратно положил перо и попытался вернуть на место непослушные документы. Его нахмуренные брови тут же разгладились от звонкого, заливистого смеха Миши, который эхом пронесся по комнате. — В чём дело? — поинтересовался Муравьёв-Апостол, старательно складывая бумаги в ровную стопку. — Видел бы ты своё лицо, Серёж, такое уморительное сочетание смирения и раздражения, — подал голос Михаил, вальяжно раскинувшийся на кушетке. — Очень смешно. — Правда же! Когда эти бумажки закружились в танце… Танец! Точно! — Бестужев-Рюмин кубарем скатился с кушетки, вскочил на ноги и стремительно подошёл к столу, где сидел его брат. — Серёжа, выручай! — Что на этот раз случилось? — Сергей поднял глаза от документов и увидел непривычно встревоженное, нервное лицо друга. Это были столь редкие эмоции на лице Миши, что Муравьёв-Апостол всерьёз забеспокоился. — Двадцатого числа у К-ых будет бал, — начал Мишель. — Верно. — И мы оба туда приглашены. Но! Но есть одна проблема. На балах я бывал нечасто, да и раньше меня не смогли научить… — Не томи, что стряслось? — Я танцевать не умею! — Всего-то?! Я успел подумать, что что-то действительно серьёзное произошло. — А это разве не серьёзно? Там будет девушка, что очень симпатизирует мне, и я бы хотел… — увлечённый своим рассказом, Миша не заметил, как потемнело лицо Сергея. — А от меня ты что хочешь? Чтобы я тебя научил танцевать? — Верно! Я всегда говорил, что из нас двоих ты самый умный, Серёж. Муравьёв фыркнул, но послушно отложил своё занятие и встал со стула, который с облегчением скрипнул, когда потерял вес. Сергей кивком поманил друга в центр комнаты. — Не знаю, чем твоя голова была забита раньше, раз ты не смог научиться танцевать, но сейчас слушай и запоминай. В танце есть две основные позиции: ведущий и ведомый. Как ты уже мог сделать вывод из названий, один ведёт, второй следует. В нашем случае кавалер ведёт свою даму. Сначала ты будешь моей дамой, а потом наоборот. Давай, подходи ближе. Одну руку клади мне на плечо, вторую вкладываешь в мою и… Сергей взял крепкую ладонь Миши в свою, а вторую положил ему на талию, направляя. Михаил, неловко расставив ноги, попытался принять нужную позу, его лицо выражало полную растерянность. — Вальс — это три шага, на раз-два-три, — голос Сергея был спокойным и уверенным, что действовало на Мишу почти гипнотически. — Начинаем с правой ноги, ведомый – с левой. Раз – шаг в сторону, чуть назад. Чувствуешь? Два – другая нога к ней, переносишь вес. Три – приставляешь первую ногу, и вот вы уже в круге. А теперь то же самое, но с левой ноги. Повторяй за мной, не думай, просто чувствуй. Михаил попытался повторить, но его ноги, казалось, жили своей жизнью. Он то наступал Сергею на мысок, то спотыкался, пытаясь синхронизировать движения. По комнате разносилось шорканье ботинок и негромкие восклицания. — Ай! Серёжа, ну я же говорил, это безнадёжно! — Миша запнулся в очередной раз, чуть не выронив руку Сергея. — Ещё чего! — Муравьёв-Апостол лишь крепче сжал его ладонь, невозмутимо ведя в следующем круге. — Ты слишком напряжён. Расслабься! Вальс — это не маршировка. Представь, что мы не идём, а скользим, парим. Плавность – вот ключ. Почувствуй ритм, он сам поведёт. Раз-два-три, раз-два-три… Сергей замедлил движения, чтобы Михаил мог лучше их уловить. Он чуть надавил на его поясницу, направляя, и Миша, к своему удивлению, почувствовал, как его тело начинает отзываться на этот лёгкий нажим. Скрипнув зубами от усердия, он сосредоточился на ногах Сергея, пытаясь в точности повторить каждый шаг. Шаг в сторону, приставка, закрытие. Впервые за эти долгие минуты у него получилось почти синхронно. — Воот! Видишь! — Сергей ободряюще улыбнулся. — А теперь попробуй представить, что ты ведёшь. Пусть я буду твоей дамой. — Лучше дамы не получить, — фыркнул Мишель, — а если честно, то спасибо тебе огромное, Сереж. Благодаря тебе я не опозорюсь перед ней. — Ты сначала вести научись, а потом благодари, — попытался отшутиться Сергей, но глаза выдавали его печаль. И ведь сколько бы танцев в своей жизни Муравьёв-Апостол ни станцевал, этот навсегда останется в его сердце.