Kira!!! on Ice

Я всегда считал себя человеком, которому важна правда. Но в последнее время я начинаю задаваться вопросом — а действительно ли я хочу знать всё? Каждая улика, каждый свидетель — всё это словно куски пазла, которые я пытаюсь собрать, не зная, кто же на самом деле прячется за этими лицами. Сейчас я нахожусь в той точке, когда сомнения мучают мои решения. Время тянет, а у меня всё больше вопросов, чем ответов. Ещё и этот Эл… Заплатить так много только чтобы проследить за каким‑то несовершеннолетним парнем, потому что ты подозреваешь его в чём‑то, даже не объяснив, в чём именно. А потом тут как тут все эти убийства. Очень иронично. Да любой нормальный человек сразу бы заметил, что что‑то не так, и подумал бы… подумал бы на Эл. И я тоже мог подумать так. Однако я доверяю ему. Он не такой. Я чувствую, что необратимо приблизился к грани. И единственный выход — идти дальше, несмотря ни на что. Вот только что я найду? Это пугает меня. Ещё и этот тухлый город. Совсем не так, как в Штатах. Всё вокруг давит на виски и сердце. Конечно же, сердце. Каждая минута без неё — словно вечность. Вспоминаю её улыбку, её голос, тепло её рук. Эта разлука разрывает меня изнутри. Каждая секунда — напоминание о том, как всё было на своих местах, когда она была со мной. Как же мне этого не хватает! Я так желаю снова держать её за руку, почувствовать тепло её тела. Что‑то внутри сжимается, будто рвёт на части. Но я должен держаться, потому что знаю — в любой день мы можем снова быть вместе. И этого я жду больше всего. Только дождись меня, моя милая Мисора Наоми. Пока я размышлял, ноги уже привели меня к месту назначения. Клуб встретил меня приглушённым гулом и запахом талой воды. За массивными стеклянными дверями простиралась ледовая арена — холодное сердце этого места. Свет падал сверху резкими конусами, превращая лёд в мозаику бликов. Вдоль бортика тянулись ряды ботинок с заточенными коньками, а на скамейках валялись забытые шарфы и перчатки — следы дневного хаоса. Я остановился у перил. Лёд дышал: едва заметный пар поднимался над поверхностью, словно арена тихо вздыхала после каждого круга единственного оставшегося катающегося. В этом пространстве все текло иначе — медленнее, размереннее, под ритм скользящих лезвий.

***

А время шло своим чередом, и Ягами Лайт постепенно приспосабливался к жизни с Богом Смерти. Хотелось бы сказать, что такое существование было воплощением ада, что этот парень теперь каждый день испытывает тягость своих грехов, ведь напоминание о них летало прямо за его спиной. Однако всё было совсем наоборот. Жизнь с Богом Смерти, по мнению Ягами, — это словно жизнь с наглым детсадовцем. Он многого не понимает или совсем не знает. Главным же минусом было то, что теперь все карманные деньги, а также стипендия теперь уходят на килограммы яблок, которые Рюк так любит. Ещё одним минусом, но не таким значительным, было то, что Рюк постоянно отвлекает Лайта. Сильнее всего это ощущается на тренировках, когда ты только набираешь скорость, собираешься совершить прыжок — и тут как тут это жуткое создание стопорит тебя каким‑то очередным ненужным никому известием или вопросом. Также было и в этот раз. — Лайт, послушай же! — протянул Рюк, пытаясь завладеть вниманием подростка. — Это очень важно, в первую очередь для тебя! В этот момент Кира не удержался на коньках и плашмя упал на лёд, чуть прокатившись вперёд по инерции. — Да что такое?! — фыркнул Лайт, подняв голову на Бога Смерти. — Что такого важного должно случиться, чтобы ты снова начал со мной разговор во время тренировки? Не хватало ещё, чтобы меня посчитали сумасшедшим. Слова лились с ядом. Лайт старался говорить тише, но то и дело повышал голос из‑за эмоций, прикрикивая и сразу же озираясь вокруг — не слышал ли кто‑нибудь? — Лайт, ты должен понять, — начал Рюк, заметив, что Ягами поднимается как ни в чём не бывало. — Я говорил, что не собираюсь тебе помогать. Так вот, я и не буду, однако… — Ближе к делу, Рюк! — перебил его Лайт, уже не скрывая своего раздражения. — За тобой следят. Уже около часа, — продолжил Рюк, чуть посмеявшись, заметив реакцию парня. — Я не собираюсь помогать тебе, Лайт. Но этот человек напрягает меня. Ненавижу, когда на меня так пристально смотрят. «Значит, теперь он заходит даже внутрь спортивного клуба. Выходит, мне нужно быть ещё более осторожным», — мысленно прикусил губу Ягами. — «Если я смогу использовать этого человека в своих целях… было бы здорово». — Я понял тебя, Рюк, — сказал Лайт, направляясь к выходу с катка. — Пора сделать перерыв. — Перерыв? — замешкался Рюк. — Ты ведь никогда не делал перерывы. В какой‑то степени он был даже польщён тем, что Лайт так сильно беспокоится о его самочувствии. Если бы он знал истинные намерения этого парнишки, он бы совсем иначе относился к этому. Ведь теперь взгляд этого человека он ощущать будет ещё чаще, чем прежде.

***

На дворе было около семи вечера, и, к сожалению, я находился не дома, а все ещё в спортивном клубе, куда пару раз в неделю заходил Ягами Лайт. Эл сказал, что просто наблюдать за ним, пока он гуляет по улице, недостаточно — нужно усилить слежку, чтобы наконец подтвердить: Лайт — это Кира, а Кира — это… Ах, какой же это дикий бред. Иногда мне кажется, что взрослый дядька просто терроризирует ни в чём не повинного мальчишку из‑за собственной гордости. Всё же тот фигурист, Кира, оказался настоящим профессионалом — он сумел удивить даже Эл. Чёрт, я обещал Наоми позвонить, когда освобожусь. Моя любимая наверняка уже спит. Однако мои мысли прервал человек, за которым я, собственно, и должен был следить. — Сэр, всё в порядке? — парень улыбнулся и протянул руку. — Вы выглядите так, будто вам плохо. Может, вызвать врача? Я немного опешил и напрягся, но потом подумал: «Чего я так волнуюсь перед школьником?» — Нет, всё хорошо, — сказал я, принимая его руку и медленно поднимаясь с колена. — Просто немного закружилась голова. Спасибо, что обеспокоились. — У вас необычная внешность, — парень слегка прищурился, словно пытаясь меня оценить. — Вы иностранец? Хорошо говорите по‑японски — довольно чисто. — Ах да, — улыбнулся я в ответ. — Я здесь по работе. Я из США. «Напоминает типичный диалог из учебника по японскому», — данная мысль не могла не улыбнуть, настолько всё звучало абсурдно. — Действительно? — Ягами чуть приподнял брови. — США? Надеюсь, вам нравится в Японии, даже если вы здесь по работе. — Да, безусловно, мне нравится здесь, — немного соврал я. Вся эта ситуация становилась утомительной и подозрительной. — Спасибо за помощь, я… — Моё имя — Ягами Лайт, — парень резко схватил меня за плечо, и я, честно говоря, даже испугался такой сильной хватки. — А ваше? «Это и есть знаменитая японская скромность?» — мелькнуло в моей голове. — А… я… — пробормотал я, всё ещё приходя в себя. — Рей Пембер. Парень отпустил меня и несколько секунд просто смотрел, не произнося ни слова. От его прежней доброжелательной улыбки не осталось и следа. Меня кинуло в холодный пот. Неужели… — Вот как, — промямлил подросток и снова улыбнулся. — Ясно, Рей Пембер, я запомню это имя. Неужели… — Ну ладно, мне пора, — хихикнул он. Перед тем как окончательно скрыться в раздевалке, Лайт произнёс: — Вы тоже не задерживайтесь, клуб скоро закрывается. Как только Ягами ушёл, мои колени задрожали, и я упёрся рукой в стенку, чтобы не упасть. Я только что совершил огромную ошибку, сказав подозреваемому своё имя. Голову разрывало от одной лишь мысли: «Неужели Эл был прав? Ягами Лайт — это Кира».

***

— То есть тебе кажется, он преследует тебя? — голос на той стороне провода сочился некой язвительностью. — Я не говорил, что мне кажется, что он преследует меня, — протараторил я, слегка заикаясь. — Я сказал, что он преследует меня! Это уже не шутки! Уже около двух часов приходилось доказывать Эл одно и то же, но тот, в свою очередь, будто пропускал все мои изречения мимо ушей. Всю чёртову неделю жуткий школьник словно преследовал меня: находился в местах, в которые раньше я ходил после работы, стал ездить на другом рейсе в метро, выходит на тренировку теперь в разные дни и время. Словно он что‑то знает и теперь испытывает меня, Рея Пембера, на прочность. — Действительно? — Это неверие убивало. — Заставь его нервничать и злиться, чтобы сломать, это же просто. Немой вопрос повис в воздухе: «Что?» — Как вы… — начал я, заикаясь от смешанных чувств, что бурлили внутри меня. — Да как вы можете говорить об этом так? Если ваши доводы верны, то Лайт — это убийца, избавившийся от огромного количества людей, и вы хотите, чтобы я вывел его на эмоции? Да он чуть мне плечо не вывернул в первую встречу! — Кира — ребёнок, который ненавидит проигрывать, — фыркнул Эл на той стороне трубки. — В этом мы с ним очень похожи. Так почему бы тебе, Рей, не взять его на слабо? Я резко ударил кулаком по столу, дышать стало тяжело. По телу чувствовалось напряжение, растекающееся волнами жара в груди. — Взять на слабо? — мой голос слегка подрагивал, практически срываясь на крик. — Простите, конечно, но я не хочу быть убитым обычным школьником, когда дома меня ждёт моя любимая жена! Телефон становилось держать всё труднее, ведь ладони неистово потели. Будь моя воля — я бы с удовольствием сейчас вмазал Эл по лицу! Повисшее на пару секунд молчание прервал смешок Эл; он так и сочился разочарованием с привкусом некоего презрения. — Тогда зачем ты стал детективом, раз не можешь отдать жизнь ради раскрытия дела? — Кажется, его это сильно задело. — Зачем, если у тебя есть тот, кем ты не можешь рисковать? Слушать это было уже невыносимо, и я попытался его перебить: — Послушайте, это… — Что ты будешь делать, когда этот обычный школьник убьёт твою жену? — отрезал Эл. — Тогда будет уже поздно сажать этого типа за решётку. Впрочем, не мне тебя судить больше. — Что вы имеете в виду? — недоуменно спросил я. — Неужели хотите… — Расследованием дела Киры теперь займусь лично я, — с той стороны трубки послышался шорох разворачивания обёртки от конфеты. — Спасибо за работу, Рей Пембер.