Перед смертью
16 июля 2025 г., 13:52
— You, fucking son 씨발 bitch! — кричал Су Бон прямо в лицо Мен Ги, сдавливая пальцы вокруг его шеи.
Танос был готов убить его и даже не моргнуть. Он никогда не прощал, чтобы с ним так обходились, как это делал MG Coin. Двести тридцатый уже видел, как глаза Мен Ги наливаются кровью, а пульс под его пальцами бешено стучит, но неожиданная резкая боль в собственном горле, заставляет его ослабить давление.
Глаза Су Бона расширились то ли от боли, то ли от неожиданности. Мен Ги тем временем резко вырывает вилку, и вся кровь фонтаном льётся прямо на его лицо. Двести тридцатый пытался закрыть весь этот поток рукой, но Мен Ги ударяет еще один раз прямо в сонную артерию от чего, кровь начинает хлестать еще сильнее.
Чувствуя такую сильную боль, которую Су Бон еще никогда не испытывал, он упал на пол, заливая его своей кровью, даже сквозь пальцы, которые он сильнее прижимал к ране.
Вокруг все кружится, а возле себя он уже ничего не замечал. Зрение замыливалось, но в какой-то момент он видит странный светлый образ. Он старается рассмотреть, кто это. Су Бон никогда не верил в Бога или ангелов, но похоже, прямо сейчас перед ним появится кто-то похожий.
Двести тридцатый уже готов к смерти, но вдруг прямо перед ним опускается... Сто девяносто шестая? Девушка все такая же, какой он ее запомнил: бледное лицо с правильными чертами лица, карие глаза, афрокосы, которые слегка падают на него, так как девушка наклонилась, ну и это ужасная зеленая форма, на которую она жаловалась.
Ми На кладет на его лицо свою теплую ладонь и проводит своими пальцами по щеке. Кажется, он чувствует это прикосновение, даже сквозь боль и помутненное сознание.
Невыразимое облегчение, сладкое и горькое одновременно, волной накрыло его. Она здесь. Она пришла. В этом ослепительном свете ее силуэт был не предвестником смерти, а… приветствием? Прощением? Или просто последним подарком его измученному мозгу?
Он чувствовал вину с самой первой игры перед ней. Ведь он виновен в ее смерти. Принимая наркотики, он пытался забыться в этой игре, забыть ее. Ту, которую полюбил в этом аду, и собственноручно убил ее.
Уголки его губ, запачканных кровью из-за лужи, дрогнули. Потом растянулись в улыбку: широкую, почти детскую, лишенную обычной бравады или нарциссизма. Улыбку чистого, неожиданного узнавания и странного умиротворения.
Его тело обмякло. Взгляд, еще секунду назад устремленный к свету и силуэту, остекленел. Но на его лице, бледном и запачканном, застыла та самая улыбка. Последняя улыбка, подаренная призраком девушки, которую он однажды не смог спасти от пчелы. Он умер красиво, как и хотел. С улыбкой на губах и именем «Ми На» на затухающем дыхании.
