my dress-up lover

Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! (⌒‿⌒) Это был самый счастливый день в моей жизни! Спокойной ночи и увидимся завтра! Я так люблю тебя, Годзё-кун! ♡♡♡♡♡♡♡♡♡

Это был самый счастливый день и в моей жизни тоже. Спасибо тебе. Спокойной ночи, Китагава-сан.

Марин долго не выпускала телефон из рук. Она перечитывала его сообщение снова и снова, словно боялась, что слова исчезнут, стоит ей на миг заблокировать экран. Щёки горели, сердце билось так громко, что казалось его услышат даже соседи за стеной, сверху и снизу, а улыбка была такой широкой, что уже сводило мышцы лица, но остановиться она никак не могла. Он признался в любви первым. Он ревновал её. Всё это было слишком похоже на сон, слишком прекрасно, чтобы быть правдой, и оттого ещё более волнующе. Светловолосая девушка чувствовала себя самой счастливой на свете. Нет, ни одна манга, ни одно аниме, ни одна компьютерная игра никогда и ни за что не сравнятся с этим! Никогда! Перед сном Марин снова и снова возвращалась к их поцелую. Его губы - тёплые, нерешительные, но настоящие. Его руки, осторожно обнявшие её талию. Его лицо, уткнувшееся в её волосы. И его слова… «Ты очень красивая». Она знала, сколько стоит для него это простое признание, и от воспоминаний о нём хотелось одновременно смеяться и плакать. Она ворочалась в постели, то хваталась за телефон и прокручивала их переписку, то разглядывала фото из автомата, спрятанное в чехле, освещённое мягким светом ночника, то просто замирала, чувствуя, как сладко сжимается сердце при одной только мысли: у неё теперь есть парень. И это Годзё-кун. Тот, кого она любит уже всем-всем своим сердцем. Тот, кого знает лучше, чем кого-либо другого. С которым они прожили уже так много счастливых мгновений вместе - и впереди их ждёт ещё больше. Часы на прикроватной тумбочке безжалостно мигнули «04:00», затем «05:00»… Она так и не поняла, удалось ли ей хотя бы на миг сомкнуть глаза. Утро пронеслось вихрем: сумасшедшая беготня по квартире, груды разбросанных вещей, тщетные попытки скрыть тёмные круги под глазами и выпрямить непослушные пряди. Пришлось снова надеть вчерашнюю рубашку, щедро сбрызнув её любимым парфюмом с кокосово-ванильным ароматом - вчера она так и не успела ничего постирать. Уже выбегая из комнаты, она подбежала к письменному столу, где в лучах утреннего солнца переливалась голографическая карточка Ханиэль. — Спасибо тебе, милая-милая Ханиэль! — счастливо засмеялась Марин, касаясь пальцем напечатанного лица персонажа. — Теперь у меня есть парень, и всё благодаря тебе! Потом был стремительный забег до метро, несколько станций в полусне - и она буквально влетела в класс за секунду до начала урока. Но все-таки успела! Хоть и почти растянулась на лестнице и почти сбила с ног пару девочек из параллельного класса. Марин пыталась делать вид, что всё как обычно: лениво листала тетрадь, перешептывалась с Новой, но каждые несколько минут всё равно украдкой оборачивалась через плечо, чтобы взглянуть на Годзё-куна. И каждый раз, когда их взгляды пересекались, она видела, как по его щекам расползается яркий пунцовый румянец, точно отражение её собственного. Они определённо думали об одном и том же! Эта невысказанная тайна, эта тёплая связь между ними делала Марин безумно-безумно счастливой. На большой перемене они, как и всегда, ушли в западное крыло, где лестница уединённо поднималась на самый верхний этаж, который всегда был закрыт. Там, на площадке, между коробками и другими покинутыми вещами, они снова сидели рядом - будто ничего не изменилось, и в то же время всё было иным. Их плечи иногда почти соприкасались, а ладони лежали так близко друг к другу, что Марин бросало то в жар, то в холод. Взять его за руку? Или… может, просто намекнуть? Или попросить его самого?.. — Китагава-сан… — голос Годзё прозвучал чуть тише обычного, и она заметила, что его уши совсем покраснели. — Да, Годзё-кун? — обернулась она, стараясь скрыть волнение. — Ты вчера сказала, что хочешь прийти к нам на ужин… Хочешь прийти сегодня? На мгновение у Марин перехватило дыхание. Если бы она могла увидеть себя со стороны, то наверняка заметила бы, как глаза её моментально засветились, а улыбка едва не расплылась до ушей. — Можем пойти сразу после школы? — поспешно выдохнула она, чувствуя, как сердце с силой ударилось в грудь. — Хорошо. И ещё, Китагава-сан… Мне… Я… — Годзё будто запутался в собственных словах. Его губы приоткрывались, но фразы не складывались, и он, смутившись, резко сцепил ладони в замок, будто пытаясь удержать их вместе с тем, что никак не решался произнести. — Что случилось, Годзё-кун? — мягко спросила она, склонив голову набок. — Всё в порядке, не переживай! Марин видела его насквозь. Действительно видела. Годзё-кун был удивительным: иногда до безумия застенчивым, порой ужасно неловким, но от этого только ещё более искренним; невероятно добрым, чутким, отзывчивым и до боли талантливым. Он словно не понимал до конца, каким прекрасным человеком был, каким светом умел зажигать звёзды вокруг себя и дарить их всему миру. Сколько сомнений он носил в себе, сколько слов застревало у него в горле, но Марин знала - она обязательно поможет ему поверить в себя. Она будет рядом всегда, будет повторять ему снова и снова, что он талантлив, что у него всё получится. Иного пути просто не существовало. — Вчера я сказал дедушке, что мы встречаемся! — вдруг сорвалось у него, и в ту же секунду он закрыл лицо руками. — А ведь мы ничего не обсудили… Наверное, правильнее было бы сказать вместе… и вообще… Китагава-сан, прости! Марин даже не позволила себе удивиться. Её сердце вспыхнуло от радости, как будто всё тело вдруг озарил мягкий свет. Годзё-кун снова сделал это сам - как вчера, когда впервые признался ей в любви и рассказал о своих чувствах. И пусть он закрывал лицо руками, словно боялся увидеть её реакцию, Марин не могла скрыть восторга. — Годзё-кун… — её голос дрогнул от переполнявших эмоций, и она осторожно потянулась к его рукам, мягко отнимая их от лица. — Ты сам сказал дедушке… сам! Я так рада… — её глаза засветились, и уголки губ сами собой дрогнули в улыбке. Он всё ещё краснел, всё ещё ёрзал, будто собирался провалиться сквозь пол, но для Марин это было только ещё одним доказательством того, какой он настоящий. Не играющий роль, не подстраивающийся, а честный, прямой, всегда говорящий все, как есть на самом деле, её Годзё-кун. Она сжала его ладони чуть крепче и наклонилась ближе, так что между ними почти не осталось воздуха. В её глазах отражалось его лицо, а в его - её, и на секунду они оба замерли, словно время остановилось. Их взгляды скользнули вниз, к губам друг друга, и сердце Марин подпрыгнуло к самому горлу. Ещё чуть-чуть и.... — Китагава-сан!!! — слишком резко воскликнул он, почти подпрыгнув на месте и отстраняясь. — Не в школе!.. Марин моргнула, а затем звонко рассмеялась, звон её смеха разлетелся по пустому лестничному пролёту, отскакивая от стен. — Да-да, Годзё-кун, я понимаю, — она всё ещё улыбалась, глядя на него, её глаза искрились от счастья и задора. Она нехотя отпустила его руки, которые до этого всё это время держала, и медленно поднялась со ступени, поправляя юбку. — Тогда… может быть, сегодня вечером? — лукаво протянула она, прикусив губу и хмыкнув, а потом легко развернулась и сбежала по ступеням вниз. Марин обернулась уже с нижней площадки - и едва удержалась от того, чтобы снова не прыснуть со смеху: лицо Годзё снова пылало, словно он только что пробежал марафон.

***

После уроков они встретились у школьных ворот. На улице было солнечно, и тёплый свет ложился на волосы Марин, заставляя их сиять. Она почти подпрыгивала на месте, когда подошла к Годзё, и радостно улыбнулась так широко, что казалось, будто в её груди расправились крылья. Хотя, наверное, так оно и было — Ну что, пойдём? — её голос звенел от предвкушения. Они неспешно шагали до станции, и каждый раз, когда мимо пробегал прохладный ветерок, Марин чуть прижималась ближе, будто ей стало прохладно. Но на самом деле всё дело было в другом - ей просто хотелось быть рядом. Она улыбалась, пружинисто подпрыгивая на каждом шаге, а мысли то и дело возвращались к ужину: к рыбе, рису, мисо-супу и… к тому, что они будут сидеть рядом за одним столом, дома у Годзё-куна. В вагоне метро она устроилась рядом, чуть повернувшись к нему. Вроде бы всё было как обычно - они ехали вместе уже десятки раз. Но сегодня Марин то и дело украдкой бросала взгляды на его губы. И каждый раз, когда ловила себя на этом, щеки вспыхивали предательским румянцем. Самое удивительное было то, что и Годзё делал то же самое: его глаза метались в сторону её лица, но задерживались там дольше, чем нужно, и он тоже краснел, резко отводя взгляд в пол или в сторону двери. Они параллельно разговаривали о каких-то глупостях, но Марин ни на чем не могла сконцентрироваться, настолько сильно колотилось ее сердце. Она прижала ладони к щекам, пытаясь охладить пылающее лицо, и едва сдержала тихий смешок. Когда они пришли домой, их встретил дедушка. Ужин был простым, но тёплым и домашним - рыба, рис, суп. Марин с восторгом хвалила каждое блюдо, а Годзё с виноватой улыбкой подливал ей чай. Дедушка, казалось, всё видел и всё понимал. — Так-так… значит, вы теперь встречаетесь? — с хитрым прищуром произнёс он, и Марин едва не поперхнулась рисом. Она засмеялась, прикрывая рот ладонью, а Годзё густо покраснел, чуть не уронив миску. — Поздравляю вас, дети, — продолжил дедушка так, словно это было самое обычное дело на свете. — Цените друг друга. Я правда думал… Ну да ладно, - снова засмеялся он. После ужина он как-то слишком быстро собрался, накинул лёгкую куртку и сообщил, что ненадолго заглянет к соседке. Дверь за ним захлопнулась, и дом неожиданно опустел. Неужели он специально оставил нас одних? Нет-нет, это просто совпадение! После того как дедушка ушёл, они ещё какое-то время сидели внизу, словно не зная, что теперь делать. Марин улыбалась сама себе и листала ленту на телефоне, ставя лайки, а Годзё, красный до кончиков ушей, зачем-то протирал уже чистую миску. И почему она постоянно чувствовала себя так неловко? Или это нормально? Чувствует ли он тоже самое? Судя по тому, как Годзё-кун дальше натирал миску, это было поразительно ясно. В итоге он нерешительно предложил: — Китагава-сан...может… пойдём в мою комнату? И Марин сразу же оживилась, подпрыгнув на месте: — Да-да, конечно! Они поднялись по лестнице, где на каждую ступень было по два удара сердца, и Марин снова оказалась в знакомой комнате, где всё пахло Годзё-куном — древесиной, бумагой, краской и чем-то неуловимо домашним. Они сели на татами друг напротив друга и оба опустили глаза. И снова все было так неловко! Словно… Черт, как же ей хотелось сейчас его поцеловать! Просто невозможно! А что если… — Эм… как тебе ужин? — спросила она, хотя прекрасно знала, что готовил дедушка, а готовил он всегда одинаково вкусно. — Эм… вкусный, — кивнул Годзё, уткнувшись взглядом в свои колени. Тишина. — А… домашнюю работу на завтра ты уже сделал? — тут же ляпнула Марин и сама себя мысленно стукнула по лбу. «Чёрт, что за бред я несу?!» — Эм… да, — так же серьёзно ответил он. Они снова замолчали, но на этот раз обоим было так неловко, что они одновременно решили заговорить: — Знаешь… — А я тут думала… И, услышав друг друга, оба осеклись, замерли, а потом хором сказали: — Нет-нет, ты первый! — Нет, ты! Марин вдруг вскочила с татами - слишком резко, будто пыталась разрядить напряжение, которое повисло в комнате. Но стоило ей сделать шаг, как нога предательски подвернулась. Девушка охнула, потеряла равновесие и, взмахнув руками, словно в замедленной съёмке, кубарем полетела прямо на Годзё. — Китагава-сан, осторожно! — только и успел вскрикнуть он, протягивая руки, но поймать её толком не сумел. Лбы больно ударились друг о друга так, что Марин на секунду показалось, что из ее глаз посыпались искры, а тела переплелись так, что в итоге Марин оказалась поверх него, прижатая к его груди. — Ай! — вскрикнула она, потирая лоб и зажмуриваясь от боли. — Прости! Прости-прости-прости! — в панике забормотал Годзё, тоже хватаясь за лоб, и тут же внимательно посмотрел ей в глаза, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. — Мы как будто в романтической манге, — рассмеялась Марин, все еще потирая ушибленный лоб. И именно в этот миг, когда их лица разделяло всего несколько сантиметров, произошло самое нелепое и самое естественное одновременно: они словно одновременно потянулись друг к другу - неосознанно, будто это было продолжением движения, которое началось ещё вчера. Тогда это был первый поцелуй, внезапный, неуловимый, эмоциональный. А теперь - второй, более уверенный, более чувственный. Их губы встретились мягко, осторожно, но в этом было так много чувств, что Марин показалось, что мир снова рухнул и собрался заново только вокруг них двоих. Она чувствовала тепло его дыхания, едва заметную дрожь, его ладони, осторожно скользнули к её талии, чтобы удержать её ближе. Её пальцы сами нашли ткань его синего самуэ, цепляясь за неё, будто это единственное, что связывает её с реальностью. Сердце стучало так быстро, что Марин была уверена: оно сейчас просто выскочит и окажется в его руках. Она улыбнулась сквозь поцелуй, почувствовав, как он тоже отвечает, чуть смелее, чуть настойчивее, и от этого в груди разливалось сладкое, щемящее тепло. И в этом поцелуе было всё: смущение, нежность, робость и какое-то сияющее чувство, которое невозможно спутать ни с чем другим. Чувство, что их первая любовь только крепнет, превращаясь во что-то, от чего даже воздух становится светлее. В какой-то миг её охватила мысль, такая ясная и яркая, что сердце затрепетало ещё сильнее: «Я больше никогда не буду одна». Именно в этот момент раздался скрип входной двери где-то внизу и голос дедушки из прихожей: — Я дома! Они отпрянули друг от друга так стремительно, будто их ударило током. Ещё секунду назад Марин полностью лежала на нем, а теперь уже чудом оказалась у противоположной стены, поправляя юбку и делая вид, что ничего не случилось. Годзё, красный как помидор, отполз в противоположный угол комнаты и судорожно пытался привести дыхание в порядок. Они встретились взглядами. Секунда молчания - и они одновременно засмеялись, прикрывая рты руками, чтобы их не услышали. Потом вместе с дедушкой они ели мороженое внизу, смотрели какое-то глупое телевизионное шоу, болтали о школе и косплее, и Марин ощущала, как спокойствие и тепло растекаются по всему телу. Пусть так будет всегда... Пожалуйста, пусть так будет всегда!