Lover, you should've come over

      Фаенону и Первопроходцу удалось спасти Амфореус из проклятого круга циклов. Черное течение больше не угрожало ни титанам, ни людям, ни златиусам. Значит все старания по итогу были не напрасны, пускай Фаенон пожертвовал большей частью своей человечности, подверг свое тело силе разрушения, он не переставал гореть. Все это ради дня, когда над Охемой воссияло новое настоящее солнце.       Новый мир не нуждался в Спасителе, Фаенон прекрасно понимал это и был рад этому. Но нуждался ли мир в Фаеноне? Это был вопрос посложнее.       Он больше не мог нести на себе бремя этого имени — оно ассоциировалось только с прошлым, где он из раза в раз терял все, что было ему дорого.       Каслана — этого его настоящего имени никто не знал. Было решено, Фаенон остался в прошлом, Каслана продолжил свой путь в будущем.       Он занял место Кефала, стал нести его бремя на своих плечах. Остальные златиусы, как и было предначертано, родились в тех же семьях, при тех же обстоятельствах, они встретились в Охеме, однако в этот раз не существовало никакой охоты за ядрами пламени.       Златиусы становились титанами, после успешно пройденных испытаний. В будущем одно поколение титанов сменялось бы новым, так из раза в раз, дабы всегда иметь в титанах какую-то часть человечности.       Фаенон, ныне Каслана, должен был присутствовать на каждом испытании, видеть и направлять златиусов, быть подобием отца для них. Это противоречило с юношеским нутром Фаенона, однако теперь он понимал, что должен более ответственно относится к роли путеводного света для остальных.       Хотя, как бы сильно он не старался это скрыть, Фаенон чувствовал усталость. Он пережил ад наяву, собственными руками убивал друзей, из раза в раз, так прошли миллионы циклов. Его пальцы стали холоднее, глаза опустели, разум был на грани того, чтобы сдаться.       И вот, он тут, стоит перед Аглаей, торжественно кивает ей, а затем отходит в сторону, позволяя ей опустить ядро в чашу и приступить к испытанию Мнестии, пока все остальные златиусы наблюдают молча со стороны.       Момент и правда был особенным для молодой Аглаи, но и для Касланы тоже. В прошлых циклах Аглая всегда выступала для него учителем, может быть даже материнской фигурой, и теперь все обернулось иначе, они поменялись местами навсегда.       Свыкнуться с этим было тяжело, все же Каслана не жаловался, он просто был благодарен, что она стояла перед ним целой и невредимой, зрячая, с теплым сердцем и душой.       Пока шел процесс перевоплощения, Каслана скользнул своими золотистыми радужками по лицам присутствующих. Где-то в груди у него начало знакомо жечь, стоило ему увидеть Мидея.       Каслана чувствовал вину перед ним. Его пальцы начало слегка покалывать от нахлынувших воспоминаний о холодном бездыханном теле Мидеймоса, которое он столько раз держал и примерно столько же раз ронял слезы, смотря на ускользающую жизнь того, кого он так сильно любил.       Ему хотелось прикоснуться к Мидею, но страх и отвращение к самому себе сковывали его тело. И ведь сам Мидей наверняка даже не знал о буре эмоций, пробуждавшихся в Каслане, просто от одного его присутствия.       После того как Аглая наконец-то очнулась, уже в статусе богини, Каслана заставил себя собраться и посмотрел на девушку с гордостью на лице.       Она скромно кивнула ему, переключая внимание на Трибби и остальных.       Так день сменился ночью, все златиусы разбрелись по своим делам, предвкушая следующий день.       Каслана по обыкновению направился в сад, принадлежащий химерам. Ранее отсюда открывался отличный вид на статую Кефала, однако сейчас виднелись лишь бескрайние земли, горы, океан, даже небольшая часть Охемских улиц у подножия.       Пока Каслана стоял почти на самом краю и созерцал виды, до его ушей донесся знакомый голос. — Не ожидал увидеть здесь кого-то в такой поздний час. —       Каслана мог поклясться, его сердце пропустило несколько ударов и замерло, он дрогнул и повернул голову, замечая, приближающегося Мидея.       Сердце стало биться опять, но быстрее, зрачки расширились, по затылку прошла легкая волна мурашек. По всей видимости его тело реагировало так на Мидея не смотря на то, сколько бы времени ни прошло. Он всем свои существом обожал этого мужчину, пускай его разум все ещё колебался. — Аналогично, Мидеймос, я тоже не думал, что встречу тебя здесь. — Каслана прочистил горло и ответил, отворачиваясь от Мидея, он переключил внимание опять на вид перед собой. — Любуешься видами, х-ах? —       Мидей проявлял явный интерес, Каслана понимал это, однако не мог точно сказать почему он это делал. Ведь сейчас они не были товарищами, друзьями, вообще никем друг другу, их едва ли можно было назвать знакомыми. Каслана сам не был уверен в том сколько ему лет, а самому Мидею было в районе 25 или 30 сейчас? Если он правильно помнил. — Вроде того… — Задумчиво ответил Каслана, его длинная белая накидка на плечах, свисающая до ступней, и скрывающая большую часть его тела, покачивалась и трепалась под потоком легкого бриза. — В последнее время не могу отделаться от странного чувства… как будто я знал тебя когда-то, но оно такое невесомое, что я даже не уверен. —       Мидей неловко высказался и скрестил руки на груди, как обычно это делал в минуты раздумий или сомнений.       Их тянуло друг к другу, не смотря ни на что.       Что, черт возьми, за ирония это была? Они ведь когда-то делили одну кровать, засыпали в объятиях друг друга, шептали слова любви, прикасались друг к другу, ловя каждый вздох. Каслана помнил и это, от чего его сердце ныло до такой степени, что было почти невыносимо. — Потому что мы знали друг друга. —       Эти слова соскочили с его языка против его воли, Каслана не хотел произносить это вслух, он запретил себе подобную слабость уже очень давно.       Он чуть нахмурился и склонил голову, ругая и ненавидя себя больше прежнего. — Так это правда? Что ж, полагаю в прошлой жизни мы были довольно близки. — Мидеймос словно и не удивился вовсе, он хмыкнул с ноткой облегчения, как будто его сомнения развеялись и ему стало от этого легче.       Ох… Мидей, ты себе представить не можешь как мы были близки черт возьми. Если бы я мог показать тебе хотя бы частицу того, что помню, ты бы точно покраснел от стыда и смущения.       Однако все это теперь в прошлом, стерто до основания, превращено в пыль моими же руками, и ты стал бы меня ненавидеть, ровно настолько же сильно, насколько любил.       Каслана крутил эти мысли в голове даже чаще, чем это следовало делать.       Он не знал, что ответить Мидеймосу ни сейчас, ни тогда. Слова застревали в горле сами собой, хотелось просто исчезнуть, чтобы больше никогда не причинять боль никому в этом мире. — Мы наверняка были товарищами на поле боя, прикрывали спины друг другу, верно? — Мидей рассуждал с прежней маленькой улыбкой, которая играла в уголках его губ, пока он стоял по левую сторону от Касланы и смотрел на тот же вид.       Нервы Касланы до этого натянутые как струна, наконец-то натянулись до предела и порвались. По его щекам скатились две одинокие слезинки и упали вниз на каменную плитку.       Его ресницы задрожали, между бровями на переносице проступила легкая морщинка, когда он бесшумно повернул голову и посмотрел на Мидея, с глазами отражавшими в себе ночной звездный небосвод и вселенскую печаль.       Кремносец не сразу обратил на это внимание, однако, когда он ощутил на себе взгляд, его голова сама собой повернулась в сторону Касланы. — Все в порядке? — Мидей был ошеломлен такой реакцией, он удивился и поднял брови, смотря на мужчину рядом с широко раскрытыми глазами. — Мидей, прости меня… мне так жаль, я-… не заслуживаю даже стоять здесь рядом с тобой, и все же… — Каслана чувствовал, что рассыпается по крупицам, стены которые он возвел вокруг своего сердца треснули в одно мгновение. Он скрыл глаза рукой, чувствуя, что слезы не перестают течь. — я так сильно люблю тебя. Мне просто хотелось быть рядом с тобой, этого было достаточно. —       Мидей находился в растерянности, он не понимал, что конкретно сейчас испытывал Каслана, какие испытания он проходил внутри себя. Однако его руки инстинктивно потянулись навстречу неизвестному зову. Мидеймос положил одну руку на затылок Касланы, а другую на его лопатку. Позволяя ему зарыться заплаканным лицом в изгиб своей шеи.       В ответ он сразу же обнял Мидея обеими руками, прижимая его к себе как самое ценное, что у него когда-либо было. — Я понятия не имею, через что тебе пришлось пройти, но… я бы в любом случае не стал отталкивать тебя, ни сейчас, ни в прошлой жизни. — Мидеймос не знал насколько его слова успокаивали, он вообще не особо-то годился на роль того, кто будет утешать другого человека, но судя по тому, как постепенно дрожащие вздохи и слезы Касланы прекратились, он, вероятно, впервые сделал успех в этом.       Луна по-прежнему висела где-то далеко наверху и светила на фигуры двух обнимающихся мужчин, потерянных в собственных чувствах и воспоминаниях. Ничто не угрожало ни одному из них в данный момент, не существовало никаких предсказаний, способных разлучить их теперь. Впереди были только долгие дни, наполненные счастьем.