Чужой идеал

Муза сидела у открытой террасы, откидываясь на спинку кресла. Кофе был крепким, руки — немного дрожали. Не от страха, не от магии. Просто усталость. Просто всё сразу. Бессонные ночи, постоянные вылазки против Валтора и его ведьм, ледяное молчание Ривена, которое кололо сильнее, чем любые атаки Айси. Он вроде рядом, но взгляд — в сторону. Мысли — не о ней. Он просто… не видит. И Муза устала. Не от битв, нет. От этого — «снова сама». От того, что даже любимый не умеет быть рядом так, чтобы это чувствовалось. Она делала глоток, когда в поле зрения появился он. Набу. Парень, который должен был быть «будущим женихом Лейлы», каким-то старым договором и решением родителей. Он сбежал от всего этого, чтобы понять, кого собираются заставить полюбить. Чтобы узнать Лейлу, прежде чем навязать ей себя. Он пошёл своей дорогой — и по пути вляпался в драку с Трикс, спас Музу, подрался с Ривеном и, что удивительнее всего, потом умудрился с ним подружиться. Муза не знала, какой он «по жизни». Но то, как он держал её тогда, осторожно, как хрупкий инструмент — она запомнила. Он шёл сейчас мимо: лёгкая туника, простые, но аккуратные украшения, волосы заплетены в косу. Муза помахала ему — автоматически. Он её спас. И вообще, ну… Он нормальный. Набу заметил, легко улыбнулся и подошёл к перилам террасы. Вежливо, не посягая на пространство. Набу первым нарушил тишину, с лёгкой улыбкой подойдя ближе к террасе: — Муза, рад тебя встретить. Ты тут одна? Не самое безопасное решение, знаешь ли. Валтор, Трикс… Вы, Винкс, как будто притягиваете таких ребят, — добавил он с коротким смешком. Муза чуть приподняла бровь, усмехнулась. Его открытость… это сбивало с толку. Такой непохожий. Такой не-Ривен. Без защиты, без дистанции — просто человек, с которым можно говорить. — Офер… ой, Набу. Привет. Мы феи Винкс, и у нас, как ты понял, весёлая работа. Хочешь кофе? Я угощаю. Всё-таки ты меня спас. Это как минимум заслуживает чашки чего-то крепкого. — Почему бы и нет? — Набу легко согласился и, кивнув, поднялся на террасу, усаживаясь напротив. — Только постарайся, чтобы твой паренёк снова не приревновал. А то вдруг снова захочет подраться. Муза только качнула головой, не став ничего говорить. Слова застревали где-то в горле, будто не знала, с чего начать. Спасибо хоть Набу не был из тех, кто ждёт пауз. — Я люблю гулять один, — начал он, словно ни о чём. — С детства. Привык общаться в основном с охраной, слугами… У нас были разные, конечно, но редко кто говорил по-настоящему. А здесь… В Магиксе столько всего: кафе, уличные музыканты, вкусняшки на каждом шагу. Муза оттаяла. — Вы с Лейлой чем-то похожи. Она тоже выросла среди людей, которые получали зарплату за улыбку. Набу мягко выдохнул, откинувшись на спинку стула. — Лейла интересная. Я понимаю, нас хотят поженить. По договору. Но это… нечестно. Ни с ней, ни со мной. Я не хочу быть с кем-то только потому, что так решили. Я хочу быть с той, кто будет счастлива со мной. И с кем счастлив буду я. Муза чуть наклонила голову: — Разве она тебе не нравится? Он не сразу ответил. Подозвал официантку, попросил айс-американо. Потом посмотрел на Музу прямо, чуть насмешливо, но не обидно: — А тебе Ривен — нравится? Прости, конечно, но… я чувствую такие вещи. Она нахмурилась: — С чего ты взял? Ты ведь меня почти не знаешь. — Я не знаю деталей, — спокойно сказал он. — Но я видел глаза. И твои, и его. Ты несчастлива. Ривен… Он целеустремлённый, да. Но его цель — сам он. Его успех. Он всё ещё идёт к нему, и пока не достигнет — никто вокруг не будет для него важнее. Муза уставилась на него. — О чём ты вообще говоришь?.. — Тебе стоит думать о себе. О своём состоянии, — тихо сказал Набу, глядя прямо в её глаза. — Моя магия… она чувствует такие вещи. Он чуть улыбнулся, словно извиняясь за свою чуткость. — Если не хочешь говорить о грустном — давай… просто прогуляемся? Муза кивнула. И они пошли. Вечерний Магикс был особенно живой: уличные фонари отбрасывали мягкий свет на мостовую, витрины переливались магическими огнями, издалека доносилась музыка. Город дышал — а Муза будто снова начала дышать вместе с ним. Но было неловко. Немного. Её поведение, сдержанность, частые взгляды в сторону — всё это Набу замечал. И хоть он не показывал, внутри что-то дрогнуло: а не слишком ли он открылся? Но она смеялась. Он рассказывал одну забавную историю за другой — про то, как впервые попал в Магикс, как не мог разобраться в местных лифтах, как случайно забрёл на урок трансформации и притворился новым учеником. И Муза хохотала, прикрывая рот рукой, — и, Боги, ему хотелось слышать этот смех всегда. Время текло, как вода. Ускользало. — Набу… ты такой… — Муза внезапно остановилась. — Я даже не знаю, как это сказать. Она посмотрела в сторону, нахмурилась. — Но… не будь у меня Ривена… и Лейлы, моей подруги… Оборвала себя. Словно сама испугалась собственной мысли. А Набу, удивлённо моргнув, чуть отступил. — Муза… — голос его был мягок, как вечерний ветер. — Я… польщён. Он улыбнулся — не игриво, не самодовольно, а как человек, которому вдруг стало по-настоящему тепло. — Ты сделала меня счастливым сегодня. Правда. Муза тихо выдохнула, присаживаясь на пустую скамейку у фонтана. Лёгкий бриз колыхал пряди её волос. Внутри путались мысли, мешались чувства. Набу не стал говорить лишнего. Просто опустился на одно колено перед ней и взял её руки в свои. Его прикосновение было осторожным, будто он держал не руки — музыку. Муза замерла, сердце сбилось с ритма. Это было так… интимно. Ривен бы никогда так не сделал. Хотя — не стоит сравнивать. Но почему внутри было так больно и так спокойно одновременно? Набу поднял её ладони к губам и поцеловал. Один, второй. С благоговением, с теплотой. — Набу… прекрати, — прошептала Муза, вырываясь из оцепенения. Она потянула его за руки — и он, не сопротивляясь, сел рядом. Очень близко. Их плечи соприкоснулись. Их дыхание сплелось. Их лбы — едва коснулись друг друга, и всё вокруг исчезло. Только тишина, только фонтан, только этот странный, трепетный момент. Муза не думала. Просто склонилась чуть ближе. И их губы встретились. Поцелуй был лёгким, почти призрачным. Нежный. Тихий. Настоящий. А потом она открыла глаза — и впервые за долгое время в них не было боли.