rouge

Жан всегда с удивительной точностью понимает, когда наступает такой период, что без должной разрядки Кевин не продержится и нескольких дней. и всегда — без исключения — Жан находит подходящее время, чтобы освободить Кевина от всех забот и пригласить его за собой в спальню. обычно он делает это мягко, без давления, дает выбор. подходит со спины, пока Кевин стоит у стола с задумчивым видом, большие ладони ложатся на талию, обхватывают ребра. Жан склоняется, оставляя поцелуй на задней стороне его шеи. — тебе надо отдохнуть, детка, — бормочет он, всегда нежно, так, что Кевин сдается и обмякает в его руках. — позволишь мне? Кевин позволяет. сегодня — позволяет, как и всегда. когда он выходит из душа, в спальне темно и свежо, как после дождя. работает увлажнитель — дело в этом, наверняка ещё и с какими-нибудь маслами, Кевин по запаху чувствует мяту и прикрывает глаза, проваливаясь в ощущения. Жан перехватывает его на пороге, берет под руку, закрывает дверь и ведёт к кровати, позволяя Кевину рухнуть на спину. — пожелания? — он садится на колени, ладонь поглаживает бедро Кевина. — да и в целом, что угодно. пока мы не начали. — полностью доверяю тебе, — Кевин вскидывает ладони в воздух. — я не хочу решать даже это. что-то привычное. короче, ты всегда и сам знаешь лучше, — он качает головой, и Жан понимающе кивает. они практикуют подобное всего пару лет, но уже имеют вполне определенные предпочтения и привычки — и уже знают любимые сценарии для сессий на разные случаи. но вот Жан встаёт с кровати, потягивается, разминая плечи и спину, и Кевин откидывается на подушки, заставляя себя расслабиться. пусть шоу начнется? пусть. когда Жан возвращается к постели, одним коленом упираясь в матрас, его взгляд уже совершенно другой: подернутый серой дымкой, возбужденный, горящий. Жан не снял джинсы, и хотя он с обнаженным торсом, именно Кевин чувствует себя перед ним абсолютно голым — несмотря на нижнее белье. пальцы в предвкушении сжимают простыню, пока он неотрывно смотрит на Жана. тот гипнотизирует его взглядом в ответ, потом удовлетворенно хмыкает и встаёт, отходя к тумбочке возле кровати. раскладывает на ней всё, что может пригодиться: атласные ленты, веревка, ножницы, на случай, если Кевин почувствует себя некомфортно, лубрикант, бутылка воды из холодильника. стандартный набор. они настолько хорошо знают привычки друг друга, что уже даже не уточняют детали. Жан снова встаёт на колени на кровати, матрас слегка прогибается под его весом, он упирается ладонью в спинку, чуть нависая над Кевином, который тут же откидывается на подушки полностью, жадно выхватывая взглядом каждое движение Жана. каждое сокращение его напряженных мышц. тело Жана — скульптура, произведение искусства, спортивное и изящное, ставшее лишь красивее благодаря всем шрамам. у Жана сильные руки, которыми он может поднять даже Кевина, у Жана выступающие мышцы возле пояса джинсов, каменный пресс, объемные плечи. Кевин сглатывает, любуясь его телом, и это не укрывается от взгляда Жана. — нравится? — спрашивает он бархатно и низко. его голос всегда меняется во время сессий, когда он входит в роль, и Кевин так сильно это любит. потому что один только этот голос заставляет его прогибаться в спине и тянуться к нему навстречу каждой клеткой тела. — очень нравится, — подтверждает он, протягивая руки к телу Жана, но ладони замирают в воздухе в нескольких сантиметрах, не касаясь. ждут разрешения. — хочешь коснуться? — вкрадчиво спрашивает Жан. — хочешь, чтобы это тело принадлежало тебе, и ты делал с ним все, что тебе будет угодно? — он склоняется непозволительно близко к лицу Кевина, дыхание обжигает губы, и у Кевина трепещут ресницы, пока он силится не закрывать глаза и вдыхает его родной запах. у него нет человека ближе, чем Жан, нет человека, который с такой же готовностью сумеет взвалить на свои плечи тяжесть мыслей Кевина, чтобы освободить его от них. Жан делает это сейчас. Жан медленно погружает Кевина в транс своим голосом, запахом и взглядом, перетягивает контроль на себя. — хочу, — шепчет Кевин, не отрывая взгляд от его глаз, — я могу?.. — нет, Кевин, — холодно отсекает Жан. — пока не можешь. тебе нужно быть умницей сегодня, и ты получишь все, что тебе хочется. к слову, об этом. поделись со мной своими фантазиями, — Жан садится на матрас, отдаляясь, занимает место между бёдер Кевина. намеренно избегает прикосновений — не касается его, следит за тем, чтобы Кевин не касался тоже. — ну же, Кев, что за фантазии скрываются в голове у такого хорошего мальчика? Кевин сглатывает, облизывает пересохшие губы, переводит взгляд на грудную клетку Жана. широкая, она заполняет собой обзор, притягивает взгляд, Кевин неотрывно наблюдает за тем, как перекатываются мышцы его плеч, когда он поднимает руки, а после упирается обеими ладонями в спинку кровати, заключая Кевина в клетку своего тела. Кевин не уверен, что он все ещё помнит, как дышать, но Жан напоминает и об этом — размеренными движениями грудной клетки. она вздымается, опускается, поднимается вновь. Кевин дышит вместе с ним. — будь умницей, Кев, — подначивает Жан. — посмотри мне в глаза и признайся. если бы я был в твоем полном распоряжении, чего бы ты хотел? — я бы хотел, чтобы ты сделал много чего своими руками, — наконец начинает Кевин, голос чуть хриплый, в глазах Жана мелькает азарт. — я люблю твои руки. они такие большие, ты всегда знаешь, как сделать мне хорошо. и твои пальцы… я так люблю, когда ты переплетаешь их с моими, или когда касаешься ими меня, или… — Кевин сглатывает. — люблю, когда растягиваешь меня пальцами. они длинные, и… — у тебя фетиш на руки, это ты пытаешься мне сказать? — Жан хмыкает, склоняясь ниже. дразнит. его ухмылка сводит Кевина с ума, крыша едет к чертям. — только на твои, — тихо поправляет Кевин, и Жан удовлетворенно хмыкает. — хорошо. продолжай, Кевин, — приказывает он, подается назад, давая ему немного пространства. — твой член. во мне, — тот дышит заметно тяжелее. глаза Жана вспыхивают темным. — хочу, чтобы ты трахал меня так долго, как только сможешь, замедляясь и ускоряясь, оттягивая оргазм. — ох, Кевин, — тянет Жан с улыбкой. — так отчаянно стараешься быть хорошим, но все равно наказываешь сам себя. — это награда, — слабо возражает Кевин, и Жан чуть сдвигается, прижимаясь бедром к его паху. Кевин втягивает воздух сквозь зубы от неожиданности. — награда? посмотрим, заслуживаешь ли ты её. есть что-то ещё, чего ты хочешь, Кевин? — спрашивает он, будто не заметив его реакции. — касаться тебя. твоего тела. плеч, волос, груди, — бормочет Кевин беспорядочно. — главное — тебя. — ты получишь всё это и даже больше, если постараешься для меня, — Жан сжимает пальцами его подбородок, приподнимая голову. — ты же будешь умницей, Кев? не разочаруешь меня? — н-нет, конечно нет, — он едва не задыхается, но взгляд не отводит. Жан удовлетворенно кивает. он снова садится ровно, потом вдруг касается рук Кевина, берет его запястья, сжимает пальцами. поднимает руки Кевина над его головой, и его ладони настолько большие, что он в конце концов обхватывает ладонью оба его запястья. — как ты думаешь, — начинает Жан, растягивая слова, — что я буду с тобой делать сейчас? — т-ты, — Кевин пытается выговорить, хотя он, признаться, даже не знает, — ты будешь… — неверный ответ, — Жан сжимает пальцы чуть сильнее. на запястьях наверняка останутся следы. это едва ощутимая боль, Кевин любит её за то, что она возвращает ему чувство собственного тела и реальности. — всё, что захочу. я буду делать с тобой всё, что мне захочется — и лишь после, если ты будешь послушным, ты тоже сможешь воплотить в жизнь свои сокровенные желания. — спасибо, — искренне говорит Кевин. — я буду послушным. — такой умница, Кевин. как и всегда, — Жан посылает ему ухмылку и перехватывает запястья левой рукой, чтобы потянуться к тумбочке за лентой. уже в следующую минуту он аккуратно перевязывает его запястья алым шелком, проверяя узлы на прочность и тугость. — не слишком сильно? — уточняет он, и Кевин быстро мотает головой. — слова, детка. мне нужны слова. — нет, всё хорошо, — хрипло выдыхает Кевин. Жан удовлетворенно кивает, а потом возвращается на место, садясь между бёдер Кевина. наконец опускает на них ладони, оглаживая обнаженную кожу, скользит вверх. Кевин наблюдает за ним, едва не задыхаясь от возбуждения и желания получить больше, но Жан хочет от него терпения. Жан хочет, чтобы он стойко вынес эту сцену, и лишь тогда он получит желаемое. Жан начинает с простого: упираясь ладонями в матрас по обе стороны от тела Кевина, он тянется к его лицу и оставляет осторожный поцелуй на лбу, совсем не подходящий к такому образу. потом вдруг хмыкает, смотрит с прищуром, словно что-то оценивает. удовлетворенно кивает и спускается обратно вниз, к бедрам Кевина. пальцы ложатся на пояс боксеров, оттягивают резинку, которая с мягким хлопком врезается в кожу. Жан невесомо проводит пальцами по мышцам пресса, задерживает ладони на талии, и Кевин натягивается от напряжения, словно струна, выгибается в спине, жаждет контакта. Жан намеренно избегает этого контакта, хмыкает, лишь держит ладони на талии. спускается ими ниже, начиная стягивать с Кевина нижнее белье, раздевает его, с удовлетворением замечая почти вставший член Кевина. боксеры оказываются отброшены в сторону, Жан снова издевательски прижимается бедром к паху, джинсовая ткань касается грубо, но так восхитительно приятно, что Кевин все равно выгибается в пояснице, требуя большего. — сегодня я буду художником, а ты — моей картиной, — вдруг говорит Жан с придыханием. — вот увидишь, как тебе пойдет. — я знаю, что настоящее произведение искусства — это ты, — Кевин почти скулит, когда говорит это, и замечает довольную ухмылку и румянец на скулах Жана. — самый красивый, самый потрясающий, са… — Кевин, — Жан поднимает в воздух ладонь, останавливая его. — я ценю это. но пока что твоя задача — быть красивым и слушаться, а я не просил тебя подлизываться. Кевин хочет было возразить, но знает, что возражать своему дому — идея не из лучших, так что смиренно выдыхает. — да, Жан, — он преданно смотрит на Жана, ожидая его реакции на свой тон, и тот удовлетворенно хмыкает. вновь встав на колени между бёдер Кевина, он тянет пальцы к его губам, опускает два пальца поверх губ. Кевин послушно открывает рот, и Жан погружает пальцы в горячую влажность, неотрывно глядя Кевину в глаза. — хороший мальчик, — говорит Жан с придыханием, и Кевин скулит, обхватив его пальцы губами. но Жан тут же убирает руку — лишь для того, чтобы обхватить ей член Кевина и провести по нему двумя уверенными движениями. легкое жжение заставляет Кевина поморщиться, потому что — слишком сухо, но его собственная слюна с пальцев Жана тут же оказывается на головке, а после Жан склоняется, проводя по ней языком. и слегка дует. Кевин ахает, непроизвольно выгибаясь в пояснице, и Жан вдруг кладет ладони на его бёдра, удерживая на месте. его губы обхватывают член Кевина, и он замирает так, поднимая на него взгляд из-под бровей. опускается чуть ниже, глядя на него неотрывно, заставляя Кевина выпустить стон, потом вдруг отстраняется, облизывая губы. — исполнишь мою просьбу, Кевин? — говорит он, по-прежнему сжимая его бёдра ладонями, и тот скулит отчаянное «да». — тогда я хочу, чтобы ты был громким. чтобы я слышал, как ты стонешь моё имя. чтобы твой голос стал хриплым, и мы оба знали, в чем причина, — Жан приподнимается, оставляет поцелуй на его мышцах пресса, и Кевин глухо стонет. — не сдерживай себя, Кевин. не стесняйся. я хочу слышать тебя. — хорошо, — отвечает он хрипло, — хорошо. я буду послушным. всё как ты хочешь. хорошо? Жан кивает, поднимается вверх поцелуями, ребра и кожа между ними, шея и подбородок, а потом с его губ срывается смешок, и он почти бесстыдно роняет голову Кевину на плечо. тот тяжело дышит и позволяет себе неловкую улыбку. — опять? — бормочет он тихо. Жан что-то бубнит ему в кожу, оставляет поцелуй на шее, затем приподнимается на локте, чтобы посмотреть Кевину в глаза. качает головой: — извини. не знаю, что на меня нашло, но я точно не должен был смеяться, — он звучит почти виновато. Кевину так хочется положить ладонь ему на скулу, ощутить, как он прильнет к теплу его руки, пальцами почувствовать гладкость бритой кожи. Кевин любит эти мелочи, порой даже больше, чем картина в целом. потому что он обращает внимание на проблески в глазах, на ресницы, когда Жан часто моргает между поцелуями, на шрам на переносице, который он любит поглаживать огрубевшими подушечками пальцев. но сейчас руки Кевина связаны, и ему более чем комфортно лежать так, только тело начинает слегка потряхивать от того, что возбуждение смешивается с волнением. и всё-таки что-то Кевин может сделать: свести брови к переносице и посмотреть Жану прямо в глаза. — тебе некомфортно в этой роли? — спрашивает он тихо. Жан тут же хмурится. — мне? нет, я… я всегда боюсь, что это тебе может быть некомфортно, всегда стараюсь контролировать, — он поводит плечами, отводя глаза в сторону, но Кевин поджимает колено к груди, упираясь им в грудь Жана, и этим заставляет Жана взглянуть на него снова. — это так глупо. ну, когда мы так выходим из образа, — он улыбается. Кевин качает головой. несмотря на то, что они практикуют это уже не первый год, такое случается. и дело не в их неопытности, хотя Жан списывает все именно на это — дело в том, что они в целом не слишком подходящие для бдсм люди. потому что бдсм подразумевает под собой игру, передачу контроля, выход из реального мира в мир, построенный лишь в голове. и пусть даже Кевину нравится полностью отпускать себя хотя бы на несколько минут самого основного удовольствия, он знает, что его разум остается начеку даже в эти мгновения. потому что в таких условиях он воспитывался. потому что у него никогда не было контроля, лишь его крупицы, и их потеря означала бы крайнюю степень уязвимости. поэтому Кевин не позволяет себе подобного — как и Жан. это невозможно почти физически, но они наслаждаются тем, что имеют. и иногда выходят на такие эпизоды. — все в порядке, — Кевин, напрягая мышцы пресса, тянется к Жану, чтобы поцеловать его в висок. — мы же люди. это нормально. — да, — Жан опускает ладонь ему на скулу, заботливо поглаживая, его улыбка становится шире. — ладно. цвет? — зеленый, — Кевин выдыхает, и Жан склоняется к нему, врезаясь в его губы жадным поцелуем. он целует быстро и влажно, язык проникает Кевину в рот, пока тот стонет в ответ, одна ладонь ложится на связанные запястья, другая — на ребра Кевина, а сам Жан садится на его бёдра, задевая кожу грубой тканью джинсов. Кевин теряется в тумане и сладкой неге этих поцелуев, теряет счет времени, забывает обо всем, кроме этих губ, за которыми тут же тянется, когда теряет их тепло. Жан усмехается, но позволяет Кевину поцеловать его снова, на этот раз немного спокойнее, мягче. а потом он вдруг встаёт, пока Кевин осоловело моргает, наблюдая за ним. Жан непринужденно проходит к стеллажу, достает пластинку и ставит её на проигрыватель. Когда начинается песня, Кевин слегка расслабляется: с такой песней он уверен в том, что будет дальше. но Жан вдруг выходит из спальни. Кевин прикрывает глаза, с дрожью в теле прислушиваясь к его шагам: вот он, кажется, идёт в ванную, вот шлепает по коридору. Кевина почти бьет током от того, как он возбужден при отсутствии какой-либо стимуляции. Жан возвращается, прикрывая за собой дверь, и спальню снова окутывает полумрак. Кевин не видит, что у него в руках, но быстро понимает — когда Жан подходит к зеркалу и начинает красить губы. это непривычное зрелище, Кевин видит, что помада алая, смотрится восхитительно на его пухлых губах, и ему тут же хочется Жана поцеловать. но у Жана, конечно, другие планы. Жан подходит к кровати, вновь упираясь в матрас коленом, оценивающим взглядом смотрит на Кевина. накрашенные губы чуть надуваются от задумчивости, а потом он двигается ближе. нависает над ним. — твоё тело — гребаное произведение искусства, — шепчет он. — ты знаешь, что на тренировках я иногда отвлекаюсь просто потому, что зависаю, глядя на тебя? ты знаешь, что в мои пятнадцать ты был моим блядским кумиром отчасти потому, каким невероятным мне казалось твое тело? — он говорит эти слова, и нет, Кевин не знает, так что он может лишь открыть рот и изумленно выдохнуть. — ты знаешь, что я люблю смотреть на тебя со спины, когда ты принимаешь душ? намыливаешь волосы, и твои мышцы на спине так красиво перекатываются, смываешь гель для душа с кожи, и вода каплями стекает по спине… — он склоняется, чтобы оставить поцелуй у Кевина на шее, и целует специально аккуратно, чтобы след остался красивый. — самый потрясающий игрок в экси, спортсмен и муж. самый потрясающий, — он повторяет, поцелуями опускаясь ниже. у Кевина ресницы трепещут от представлений о том, как сейчас выглядит его кожа. — ты знаешь, что я могу часами сидеть и просто любоваться тем, как ты одеваешься? или ходишь по квартире в одном нижнем белье? — не знаю, — срывается с губ Кевина почти против воли, он должен был ответить явно не это, но в его мыслях — ничего больше, и потому он признается, честно и искренне. взгляд Жана тут же взлетает к его лицу — напряженный, словно у акулы, учуявшей в воде запах крови. — я покажу тебе, — шепчет вдруг Жан и садится. — позволишь мне показать, как я тебя люблю, детка? — позволю, — Кевин выдает лишь на одном дыхании, не понимая, что говорит, потому что ладонь Жана ложится на его бедро, тогда как указательный палец другой руки касается его входа. дразнит, даже без смазки, просто касается, легко и едва ощутимо, но Кевин уже готов стонать. ему ужасно не хватает возможности вцепиться пальцами в простынь, чтобы сбросить напряжение, или коснуться Жана, его теплой кожи, его родинок — но он не может сделать ни того, ни другого. так что он лишь скулит, пока Жан выдавливает на пальцы смазку. — сначала я тебя подготовлю, — объясняет он, снова касаясь одним пальцем, на этот раз — с лёгким давлением. — ты же хочешь получить удовольствие? — помада на его губах уже слегка стерлась, побледнела, но губы изгибаются в полуулыбку, и выглядит это эффектно. вместо ответа Кевин выдает лишь стон. — скажи мне, чего ты хочешь, Кевин, — он вдруг останавливается. — ты был таким умницей, когда делился со мной своими желаниями. чего ты хочешь сейчас? — хочу, чтобы ты вошел в меня, пока я буду стоять перед зеркалом, — выпаливает Кевин на одном дыхании. — хочу видеть тебя за своей спиной. и чувствовать поцелуи. и… бля-ять, — выдыхает, потому что посреди его пламенной речи Жан входит в него одним пальцем, и резкое растяжение и давление заставляют его забыть все слова разом. в голове — чистый туман. Жан и не думает останавливаться, так что Кевин послушно стонет и прогибается в пояснице в ответ на каждое «умница», прогибается навстречу всем его поцелуям, а когда опускает взгляд, его грудь пылает красным от всех следов, что Жан на нём оставил, и на трёх пальцах Кевин вдруг кончает, изливаясь себе на живот, пока Жан, не убирая пальцев, кладет свободную ладонь ему на член. этот оргазм слишком быстрый и внезапный, чтобы быть по-настоящему приятным, просто волна удовольствия, которая захлестывает Кевина так, что на несколько долгих мгновений он чувствует, как задыхается. потом он хватает ртом воздух, хочет приподняться — и вспоминает, что руки связаны над головой. он стонет. недовольно — и вместе с тем от наслаждения. Жан обхватывает его член губами, чтобы слизать сперму, и Кевин издает гулкий стон. повышена чувствительность, это слишком хорошо и вместе с тем — слегка неприятно, но Жан выпускает его опавший член, вот только движения его пальцев не останавливаются ни на мгновение. и вся эта пытка сопровождается влажными звуками, с которыми он растягивает Кевина, чтобы ему точно не было больно или неприятно, и его длинные узловатые пальцы сводят Кевина с ума, у него кружится голова, когда Жан привстает между его бёдер и касается губами его груди. языком слизывает сперму. Кевин высоко стонет. он снова ощущает возбуждение, нарастающее внизу живота, и он знает, что Жан добивался именно этого, но ему тоже уже не двадцать, в конце концов, и тело ощущается приятно тяжелым, когда Жан, поддерживая его за талию и спину, помогает ему сесть. он развязывает его запястья, Кевин смотрит на него с удивлением, но Жан серьезен, Жан молчит, позволяя ему немного размять затекшие руки. затем он берет его за руки и тянет за собой, подводит к зеркалу. широкие плечи Жана идеально вписываются в корпус Кевина, в зеркале они смотрятся как две в точности совпадающие детали пазла. Жан не дает ему прийти в себя, снова связывая его руки, на этот раз — за спиной. Кевин наблюдает за выражением его лица в зеркале: сосредоточенное, влюбленное, вдохновленное, возбужденное. забавно, что Кевин, по словам Жана, выглядит так же не только в спальне, но и на корте перед матчами. лента стягивает запястья не слишком сильно, но ощутимо приятно, и Кевин облокачивается на Жана, позволяя его горячим ладоням лечь ему на талию, прижимая к себе. Жан кладет подбородок ему на плечо, ловит взгляд Кевина в отражении. его серые глаза подергиваются поволокой. пальцы скользят вверх по ребрам. — ты видел себя, Кевин? — спрашивает он, лениво растягивая слова, и французский акцент пробивается как никогда сильно. — если бы мог, я бы никогда не выпускал тебя из дома, чтобы никто больше не видел, какой ты красивый. а ведь ты ещё выглядишь так великолепно на фотосессиях и интервью, которые потом видит весь интернет. глупо ревновать тебя ко всему интернету, да, Кев? но в чем-то я им даже завидую, — он слегка цепляет зубами его плечо, задевает ключицу, и Кевин ахает, бедрами подаваясь назад, навстречу Жану. — потому что им не приходится проходить те испытания, через которые я прохожу сейчас. — дурак, — Кевин хрипло смеётся, и Жан снова кусает его в плечо. поднимает взгляд в зеркало, ловит в отражении глаза Кевина; его собственные горят желанием и жаждой. — нет, я серьезно, — бормочет Жан, и его хриплый от возбуждения голос пробуждает в Кевине какое-то почти звериное чувство, дрожь пробегает вдоль позвоночника, заставляя его содрогнуться всем телом, а потом он снова чувствует прикосновение пальцев Жана — внизу. с губ срывается стон — то ли мольба, то ли облегчение. Жан нежным нажатием на поясницу заставляет Кевина склониться, выставив задницу, и вновь входит в него двумя пальцами. Кевин срывается на стон, на этот раз — гораздо более отчаянный. он не чувствует уже ничего, кроме тепла пальцев Жана, его второй ладони, которая с жадностью сжимает его талию, ощущает, как обнаженной кожей бедра он прикасается к его бедру, и хочет, чтобы это не заканчивалось никогда. Жан утыкается лбом в плечо Кевина и втягивает воздух сквозь зубы, очевидно, тоже пытаясь сдержаться. едва слышно всхлипывает от желания. потом находит носом кожу Кевина, судорожно вдыхает его запах. Кевина окутывает волной мурашек. есть что-то сумасшедшее в том, как людей привлекают запахи друг друга. что-то животное и будто бы дикое, но вместе с тем — что-то из параллельной вселенной, словно два человека могут быть связаны одними лишь запахами. потому что Жан всегда так реагирует на запах Кевина: если они не видятся достаточно долго, первым делом при встрече Жан обнимает его до хруста в ребрах, а потом утыкается носом в изгиб плеча и делает глубокий судорожный вдох. Кевин любит эту его привычку, пожалуй, немного больше, чем все остальные. сам Кевин тоже обожает то, как пахнет Жан, и ему плевать, даже если они обнимаются сразу после матча, и его взмокшие волосы пахнут потом вперемешку с дезодорантом и адреналином. а запах во время секса — это и вовсе отдельная тема, так что он позволяет Жану оставить несколько влажных поцелуев на плечах, прежде чем тот переходит на шею, прикусывая чувствительную кожу и заставляя Кевина застонать на вдохе. третий палец добавляется медленнее, чем в прошлый раз: каким бы Жан ни был жестоким, он тоже осознает, что кончить третий раз Кевину будет уже сложно, и потому старается оттянуть момент. вместе с тем — растягивая Кевина. — Жан, пожалуйста, — Кевин почти всхлипывает, хотя не любит умолять, но сейчас он едва может держаться на ногах от возбуждения и прошлого оргазма, низ живота дрожит, каждая вена в теле отдается почти болезненной, но приятной пульсацией. — выдержишь еще несколько минут? — спрашивает Жан ласково, кусая его за ухо. Кевин стонет. он уже не уверен. ему хочется здесь и сейчас, но он не смеет спорить с Жаном и отчаянно кивает. — bébé? — я тебя очень люблю, — только бормочет Кевин, отчаянно жмурясь. — о, нет, открой глаза, — Жан наконец обращает внимание на его отчаянное состояние и выходит из него. от потери этой приятной наполненности, Кевин подается бедрами назад, скулит, но Жан целует его в плечо. рука, испачканная смазкой, ложится на талию, Кевин видит блеск длинных пальцев в зеркале и гулко сглатывает, а Жан тянет другую руку вверх, нежно обхватывая ей шею Кевина. заставляет его не только открыть глаза, но и поднять голову, устремив взгляд на их отражение в зеркале. — какие мы красивые, согласись? — спрашивает он вкрадчиво, и ладонь нежно скользит ниже, к грудной клетке, — особенно ты, Кев. такой открытый, жаждущий, возбужденный, — Жан прижимается губами к его плечу для мягкого поцелуя и продолжает говорить, так что губы едва ощутимо скользят по коже, вызывая волны и волны мурашек: — готовый принять меня. ты ведь этого хочешь? — хочу, — выдыхает Кевин почти с мольбой. — ну, ну, — Жан качает головой, вжимаясь в Кевина так, что он чувствует его вставший член между ягодиц, из-за чего рвано вздыхает. — ты такой хороший и терпеливый мальчик. ты же доставишь удовольствие мне, прежде чем закончить снова? — конечно, — Кевин почти давится словами. он уверен, что вполне сможет кончить и без рук от одних только стонов Жана, но он только рад сделать ему приятно. так что когда Жан кладет ладонь на его плечо, Кевин почти падает перед ним на колени. его руки по-прежнему связаны за спиной, он поднимает жаждущий взгляд на Жана — взгляд человека, желающего угодить, даже если он знает, что пытается угодить тому, кто любит его практически безвозмездно и слепо. во взгляде Жана что-то проскальзывает — что-то слишком сильное, то, что никогда в жизни не удастся передать словами. но Жан и не говорит — он смотрит, а потом обхватывает ладонью скулу Кевина, поглаживая большим пальцем, прежде чем скользнуть рукой к волосам и зарыться в них пальцами, сжимая. Кевин послушно отклоняет голову, повинуясь его руке, но слегка грубое движение сменяется мягким. Жан опускает ладонь на его затылок, массируя, и Кевин судорожно всхлипывает. ещё несколько минут таких издевательств, и он начнет умолять. но вот Жан мягко подталкивает голову Кевина ближе, а после дает ему время — привыкнуть к ощутимой длине и весу на языке. солоноватая сладость наполняет рот, мешаясь со слюной, и Кевин, лишившись возможности помогать себе руками, работает исключительно языком и губами, которые уже скоро становятся припухшими и слегка краснеют. как только Кевин начинает двигать головой увереннее, прикрывать глаза и даже стонать, Жан снова останавливает его, сжав волосы у корней. Кевин поднимает вопросительный взгляд, отстраняясь, облизывает губы, обрывая ниточку слюны. Жан жадно сглатывает. — хочу трахнуть тебя в рот, — выдыхает он наконец. — а после этого я наконец дам тебе то, чего ты так сильно хочешь. — хорошо, — хрипит Кевин, и Жан в знак похвалы вновь поглаживает его скулу. а после — толкается бедрами навстречу теплу его рта. Кевин принимает его с глухим стоном, но подавляет рвотный рефлекс, усердно дышит носом и замечает, как Жан, плавно толкаясь снова, закатывает глаза от удовольствия. это невыносимо — так сильно хотеть сделать ему приятно. Кевин готов покрыть поцелуями каждый сантиметр его тела, если это будет единственным, чего Жан захочет. но сейчас Жан хочет владеть им, хочет видеть в его глазах жажду и поклонение, и Кевин позволяет ему это получить. беспрекословно принимает его член, на глазах выступают горячие слёзы от непривычного давления, но Жан не отводит от него взгляд, двигаясь плавно и практически нежно, и его стоны и чувственное «Кевин» — лучшая похвала. боковым зрением Кевин может видеть их отражение, и оно так его притягивает, что он даже замирает. Жан следит за его взглядом и, глядя на них, снова толкается бедрами. Кевин гулко стонет, Жан — вторит ему, сжимая его растрепанные волосы, и Кевин ощущает огненную пульсацию внизу живота, словно какой-то шар расширяется в его теле, грозясь сломать изнутри ребра и вырваться наружу. но Жан наконец прекращает эту пытку, помогает ему подняться на ноги и тут же целует Кевина в припухшие губы — целует почти до боли, но Кевин может только простонать в поцелуй и податься навстречу Жану. он едва не падает от изнеможения, но Жан, поддерживая его, помогает ему развернуться лицом к зеркалу и берёт смазку с кровати, а после наступает самое блаженное мгновение в мире — и этого мгновения стоила каждая минута тягучего и томительного ожидания. Жан входит в него сразу, быстрым толчком, но Кевин хорошо растянут, и лёгкое жжение быстро сменяется удовольствием, а шлепок от соприкосновения их бёдер, кажется, эхом звенит в ушах, и Кевин ахает, почти сгибаясь пополам. Жан удерживает его сильными руками за бедра, поглаживает кожу, кажется, что-то бормочет — Кевин уже не слышит. уже ничего не имеет значения, потому что Жан довел его до нужной кондиции — того состояния, ради которого все это затевалось. того состояния, в котором у Кевина просто нет сил думать, мозг плавится, превращаясь в сладкую жижу, мысли становятся облаками из сахарной ваты, в ушах — только голос Жана, его хриплые стоны, звуки соприкосновений их тел и поцелуи в плечо. Кевин сходит с ума в лучшем из смыслов, и Жан определённо доволен — судя по его ухмылке, которую Кевин видит в отражении. он слабо улыбается в ответ и подается бедрами навстречу, заставляя Жана ускорить движения. прохладная ладонь Жана на его члене оказывается неожиданностью, так что Кевин ахает, тут же напрягая бедра, чтобы не кончить на месте, потому что Жан вбивается в него с удивительной точностью, и сдерживаться становится уже невозможно. его горячее дыхание у Кевина над ухом дает ему понять, что он на той же стадии, но Кевин держится — потому что он хочет сделать Жану приятно и кончить вместе с ним. — Кев, детка, — вдруг зовёт его Жан, и Кевин поднимает голову, чтобы поймать в отражении его взгляд. Жан выглядит запыхавшимся, его волосы растрепались к чертям, на губах — лишь отголоски алого, но они покраснели ещё и от поцелуев. Кевин обожает видеть Жана таким, и потому тут же расплывается в глупой улыбке, но Жан приводит его в чувства лёгким шлепком по ягодице. — кончишь для меня сейчас, Кевин? — сейчас? — слово выходит задохнувшимся, словно оборванным, потому что у Кевина перехватывает дыхание в груди, будто головой вдруг опускают под воду. волна оргазма поднимается до самого верха, и он удерживает её из последних сил, но Жан медленно кивает: — сейчас. — его ладонь плавно скользит по члену Кевина, большой палец обводит головку, но в ту же секунду он ускоряет движения, входит в Кевина, застывая и заставляя его стонать, и Кевин позволяет себе отпустить. когда он снова открывает глаза, он будто выныривает на поверхность, делая жадный глоток воздуха. он все ещё чувствует наполненность, но движения Жана становятся рваными, и вот он вовсе замедляется, прежде чем содрогнуться всем телом. ещё не сойдя с высоты оргазма, Кевин вновь на неё поднимается от этого ощущения тепла внутри, и хриплый стон Жана ему на ухо отнюдь не помогает прийти в себя. но на возбуждение просто нет сил, так что он послушно ждёт, пока Жан, прижимающий его к себе за талию, снова обретет возможность что-то делать и развяжет ему руки. Жан выдыхает. лбом прижавшись к плечу Кевина, на ощупь тянет руки вниз и развязывает ленту на запястьях, бросая ее на пол. Кевин с облегчением разминает руки, но следы на запястьях вызывают удовлетворение. Жан лениво целует его в плечо, затем — в шею. сессия окончена, но Кевин знает, что его ждёт самая приятная часть финала — после, разве что, оргазма: забота от Жана. он никогда не упускает эту часть, даже если очень устал, даже если Кевин говорит, что может сам принять душ и просто лечь спать — Жан все равно должен потратить хотя бы несколько минут на то, чтобы умилительно поговорить с Кевином по-французски, осыпать его лицо поцелуями, дать ему воды и укутать в нежности. в особенно трудные дни, когда сессии — единственный способ снова найти связь с реальностью и вернуть себе ощущение тела, эта забота после превращает Кевина в лужу из чувств, делая его уязвимым и сентиментальным настолько, что он может даже расплакаться. такое тоже случалось: тогда Жан просто садился к нему, вытирал слёзы с щек большими пальцами, целуя в мокрые скулы, и бормотал слова о том, что всё в порядке и что Кевин был умницей. в этом он ничуть не сомневался, да и слёзы были нормальной реакцией после сессии, но он не хотел, чтобы Жан переживал, поэтому обычно он успокаивал его в ответ и улыбался, хотя слёзы продолжали течь по щекам. сегодня не такой день, но сегодня Кевин очень уставший, так что он послушно идёт к кровати, к которой его подводит Жан, и падает на спину, выдыхая. сначала Жан садится рядом с ним, убирает со вспотевшего лба волосы, берет с тумбочки стакан воды и помогает Кевину сделать несколько жадных глотков, после чего пьет сам. встав с постели, он уходит в сторону ванной, бормоча что-то по-французски, но Кевин слишком устал, чтобы воспринимать, так что послушно ждёт. Жан возвращается с влажным полотенцем: вытирает живот Кевина и его бедра, окутывая разгоряченное тело приятной прохладой, потом проводит полотенцем по груди, но морщится, потому что помада явно не оттирается. — у меня есть средство для снятия макияжа, — говорит он наконец, — но это потом, ладно, Кев? — ложись уже, — лишь отвечает он с улыбкой, и Жан, успевший умыться и стереть с себя остатки смазки и спермы, пахнущий любовью и мылом, ложится рядом и вдыхает. Кевин тянется к нему, чтобы лениво коснуться его губ своими, ресницы Жана трепещут. — спасибо, — шепчет Кевин, как делает всегда, и Жан, как и всегда, целует его в нос и закрывает глаза.