Break

Ты не планировала, что всё зайдёт так далеко. Это должна была быть просто шутка. Мелкая месть за прошлую ночь. Тебя до сих пор бесило — как он дразнил тебя вчера, с этим самодовольным голосом, когда сказал: — Без меня ты бы не справилась, малышка. И вот сегодня ты решила преподать ему урок. Напомнить, что, какими бы острыми ни были его клыки и как бы ни светились его полосы — у тебя тоже есть своя сила. Ты хотела подразнить его, доказать, что он ошибается, думая, будто ты не способна выбить почву из-под его ног. Что ты просто его мягкая, покорная человечка, которая не осмелится пойти дальше. Он сидел на краю кровати, снимая кольца одно за другим, как обычно. Его чёрная рубашка облегала тело, а взгляд был мягким в тёплом свете лампы. Ты стояла напротив, в тишине его квартиры. Ты выглядела напряжённой. Серьёзной. И когда ты сказала это — Джину… Я думаю, нам стоит расстаться — что-то в комнате изменилось. Что-то в нём сломалось. Он уставился на тебя, неподвижный, как будто слова не долетели до него. Как будто они не пронзили его грудь, как лезвие. Но ты не засмеялась. Ты не улыбнулась. Ты просто смотрела на него этими губительными спокойными глазами. И тогда — он сломался. Золотое свечение в его глазах дрогнуло. Один раз. Второй. И потом его зрачки сузились — острые, светящиеся, слишком яркие для тусклого света. Его дыхание сбилось. Пальцы дрожали. По коже пробежали волны энергии, и знакомые лиловые полосы вспыхнули по его рукам, ключицам, шее, лицу. Он раскрыл губы, чтобы что-то сказать, но слов не последовало. Только тихий, сдавленный выдох. Трещина. — Ч–что? — прошептал он. Ты молчала. Его пальцы сжались, как когти. Челюсть напряглась. — Ты не… нет. Нет, не говори так, — запнулся он, голос срывался, неузнаваемый. — Ты не серьёзно. Ты не можешь… ты не можешь… Он начал метаться по комнате, а потом резко остановился, вцепившись в волосы. Он выглядел разрушенным, как будто что-то древнее внутри него сорвалось, и теперь он не знал, как это удержать. — Это я? — спросил он, глаза полные ужаса. — Это из-за меня? Из-за того, что я демон? Я напугал тебя? Я всё исправлю. Я изменюсь. Я… просто… не уходи. Пожалуйста. Его дыхание участилось. Полосы на коже засветились слишком ярко, словно молнии под кожей. Он был не просто расстроен. Он был на грани. — Ты мне нужна. Ты не понимаешь без тебя я… я ничто. Я не… — он тяжело вдохнул, грудная клетка вздымалась. — Пожалуйста. Он был где-то далеко. Ты видела это в его глазах — безумных, испуганных, смотрящих на тебя, как на призрак. — Джину… — ты попыталась приблизиться. Но он тебя не слышал. Он был внутри этой бури — что-то внутри него раскрылось, и четыреста лет самоконтроля рассыпались в пыль. Паника. Отчаяние. — Я не могу… — выдохнул он, прижимая кулак к груди. — Я не могу потерять тебя. Ты не понимаешь ты была всем. Ты заставила тьму замолчать, ты сделала её тише, ты заставила меня захотеть быть… И тут — невыносимое: Он сделал шаг назад. Как будто не хотел напугать тебя. Как будто подумал, что ты действительно это имела в виду. — Тебе не нужно… ничего говорить, — заикался он, и его голос дрогнул. — Я… я уйду. Если ты этого хочешь. Я… исчезну, я… — Джину — Я никому не причиню вреда — просто не смотри на меня так… как будто я ошибка, пожалуйста, я... — Джину. Хватит. Твой голос прозвучал громче — твёрдо. Он замер. Моргнул. Тяжело дыша. Ты подошла ближе, взяла его руки и прижала их к своему сердцу. — Я не расстаюсь с тобой, — сказала ты мягко. Он смотрел, не мигая. — Я просто… — ты прикусила губу, почти смущённая. — Я пошутила. Ты вёл себя так самодовольно вчера — я просто… хотела показать, что могу обидеть тебя. Он не ответил сразу. Ты криво улыбнулась: — Кажется, у меня получилось. Прошло пару секунд. Он просто дышал. Паника не ушла сразу. Она цеплялась за него — в дрожащих пальцах, в сведённой челюсти, в том, как он с трудом сдерживал слёзы. — Т–ты… — наконец выдавил он. — Ты пошутила? Ты кивнула, голос стал мягче: — Да. Я не думала, что ты… Джину, я не хотела так тебя напугать. Прости. Он не двигался какое-то время. А потом — внезапно — обнял тебя так крепко, что ты едва могла дышать. Он уткнулся лицом в твою шею и просто держал, слегка дрожа, вдыхая тебя, как воздух, как огонь. Он отстранился совсем чуть-чуть, чтобы посмотреть в глаза. Его глаза всё ещё светились, но мягко. Полосы всё ещё горели — но начинали угасать. — Больше никаких таких шуток, — прошептал он. — Пожалуйста. Ты не понимаешь, как сильно я тебе принадлежу. Ты грустно улыбнулась: — Теперь понимаю. Он поцеловал тебя — медленно, заземляюще, по-настоящему. — Ты напугала меня, — сказал он охрипшим голосом. — Я думал… чёрт, я думал, что потеряю тебя. А я не могу. Не могу. — Я знаю, — ответила ты, проводя большими пальцами по его щекам. — Я не думала, что это… Я не знала, что ты так сорвёшься. — Мне за это стыдно, — признался он, тяжело выдыхая. — Я, чёрт возьми, демон, а ты говоришь одно предложение — и я… — он горько усмехнулся — вот это. Ты поцеловала его в лоб. — Мне нравится, что ты такой. Что ты так чувствуешь. И когда ты отстранилась, лбом прижавшись к его лбу, он прошептал: — В следующий раз, если захочешь разрушить меня, любимая… просто надень тот шёлковый пеньюар. Вы оба рассмеялись облегчённо, сквозь дыхание. И он держал тебя, как будто никогда не отпустит. Потому что не отпустит. Не сможет. Ты — единственная в этом мире, кто может его разрушить. И он всё равно тебя хочет. Всегда. — Больше никаких таких розыгрышей, — сказал он. — Пожалуйста. Моему четырёхсотлетнему сердцу такое не по силам. Ты улыбнулась сквозь вину, свернулась у него на коленях, целуя каждую полоску, что ещё светилась на его коже. — Я никуда не уйду, — прошептала ты. И он кивнул — обняв крепко, как стальной замок.