Белое на чёрном

К тому моменту, как Карла уложила Гражданина на диване в общей комнате, тот так и не подал признаков разума. Лишь дрожал крупной дрожью и выдавливал нечто между животным писком и болезненным стоном, когда к нему пытались прикоснуться. В относительном сознании он всё же находился, потому что со скрипом перехватил руку, попытавшуюся снять с него одежду, и прохрипел "не смей", словно был хозяином положения. — Конечно, не беспокойтесь, мы просто постоим и посмотрим, как вы медленно истечёте кровью. — Техно, изображавший глубокий сарказм с каменным лицом, нервно стучал ногой по полу. Все остальные Громовержцы окружили диван с разной степенью обеспокоенности. Их никогда не ранили настолько серьёзно в битве: у всех, кроме Мака-1 и Гражданина П. были суперсособности. Вот только МАК - это броня, а их лидер таковой не имеет. Они уже до этого наблюдали, как раз за разом на его теле появлялись красные бинты: удерживающие меч на поясе, на спине, а после и на лодыжках с запястьями, на ладонях. Но всё это казалось незначительным, тем более команда всегда централизовалась вокруг своего босса и защищала его, как могла. Однако никто не мог предсказать, что здание рядом с полем начнёт рушиться, и обломки попадут по нему. Гражданин тогда издал жуткий, сдавленный звук в коммуникатор, похожий на крик сбитой чайки. Его тело ужасающе встрепенулось выброшенной на сушу рыбой и просто упало ничком рядом с камнями. В руках Карлы он уже дрожал и дёргался, когда она задевала спину. Хватал ртом воздух, едва ли в состоянии выдавить какие-либо слова. Был словно оглушен и реагировал только на попытку прикоснуться. Его плащ и костюм превратились в хлюпающие кровавые тряпки, и под ними что-то истерично трепетало, колыша ткань. Громовержцы боялись подумать, какой боди-хоррор они там увидят, потому что выглядело это так, словно его переломало напополам, и это мышцы беспорядочно сокращались, вызывая эти колыхания. Однако, переглянувшись, поняли, что отвести его в больницу никак не могут, ведь они - Повелители Зла под прикрытием, а их лидер - печально известный Барон Земо. Их повяжут с руками и ногами. Придётся справляться самим. Каждый хоть раз крайне обеспокоенно глянул на Искру, выглядевшую очень напуганной. Медицинское образование, кстати, есть только у Карлы, которая наклонилась к свернувшемуся болезненным калачиком Земо и медленно положила ладонь ему на спину. Вместо того, чтобы встрепенуться, тот застыл и медленно повернул голову. Его лицо всё ещё скрыто маской Гражданина, сквозь прорези видны обычно бесстрастные глаза с сузившимися, как у дикого животного, до тонких полосочек, зрачками. Раньше, чем он успевает прохрипеть очередное "не трогай", Софен говорит: — Тебе нужна помощь. Не доверяешь нам, но придётся. Ты, вероятно, умрёшь, если продолжишь упираться. Прямо сейчас никто не ранит тебя. Посмотри на нас, мы все теперь связаны. Ты же знаешь, что мы уже не ударим сокомандника ножом в спину. Не насмерть. В её словах большая, резкая сила и уверенность. То ли от потери крови, то ли от этого убеждения, Гражданин обмякает и размеренно переворачивается на живот, подтягивая под себя колени и открывая сгорбленную спину. Голова - лицом вниз, уткнутая в руки. Карла глубоко вздыхает, и аккуратно разрезает его одежду вдоль и поперёк спины крестом с помощью силы Лунного Камня. Из обрывков ткани, свободное, вырывается то, что под ними дёргалось, и далеко не то, что вообще можно было вообразить. Земо резко выдохнул, когда, залитые тёмной кровью, с переломанными перьями, крылья, иссиня-чёрные, попытались неудачно расправиться, лишь ухудшая агонию. Стоит ли говорить, что ВСЕ сделали большой шаг назад? Барон сухо усмехнулся и тут же протяжно заскулил - буквально заскулил, они когда не слышали от него такого звука - когда конечности ударились об спинку дивана, продолжая трепаться от боли и шока. На этом фоне он сам казался совсем маленьким и бледным, жалким. Первой отошла Карла, решительно взявшаяся за бинты, которые кто-то уже успел принести. Вторым - Норберт, с живым интересом подпрыгнувший ближе и протянувший: — Охренеееть. Нет, реально, охренеть. Как давно это там было? — Техно, не трепись, а найди обезболивающее. — раздражённо оборвала его Мунстоун — Я не могу закрепить их, когда они так дергаются. Модификации.. такого рода чаще всего очень чувствительны. Там много нервных окончаний, поэтому, гарантирую тебе, он сейчас чувствует примерно адски мучительную боль. Никто не посмел ей возразить. Если кто-то и разбирается в работе с другими металюдьми, то это психотерапевт, работавшая с ним подобными. — Мы.. Можем чем-то помочь? — обрела дар речи Элли, маленькими шажочками подходя ближе, пока мужчина делал то, что было приказано. — Понятия не имею. Попробуй успокоить его, отвлечь что-ли. Удар сильно повлиял на его мозг, если вы ещё не заметили. Конечно, обработать столько травматичных сигналов. — та скорее бормотала себе под нос, чем давала советы. Можно понять. Карла - единственная, кто сейчас может помочь своему -.. а кто он ей? Не начальник, не друг. Скорее, неприятный сокомандник и противник в одном лице, от которого она раньше хотела избавиться и занять его место, но теперь прониклась странным, неописуемым чувством.. Симпатией? Наблюдая за тем, как он медленно меняется и меняет вместе с собой остальных, ещё не имея понятия, что делает; проявляющим нечто близкое к братской любви по отношению к младшей, как и сама Карла; она начинала понимать его. Как психолог видеть его нерешительные изменения, видеть как он заражается признательностью к людям, что хвалят и превозносят его, как пересматривает свои жизненные устои, смягчается. Ещё немного, и Софен перестанет видеть в нём противника. Нет, кого-то глубоко потерянного, маленькими расстояниями открывающегося, руша её прежние предположения о его психике и характере. Кого-то, прожившего всю жизнь в бездне только чтобы узнать, что можно не утопать, а попытаться всплыть. И сейчас - вот он, открытый, уязвимый, с открытым, тщательно оберегаемым секретом, который скрывали ото всех несколько лет. Дрожит, как сорванный с ветки зелёный лист, неготовый принять падение, в её руках. И её сердце в сомненьях. Но одно Карла знает точно - Берт подал знак, что всё готово, выкидывая шприц в сторону, и надо снова попытаться закрепить крылья. Тем временем Элли Такагама села у головы Гражданина и неуверенно постучала пальцем по раскинутым рукам. Тот поднял голову, опустевшую от эмоций, и уложил подбородок на ладони, чтобы видеть её снизу вверх. Это первый раз, когда он смотрит на Элли снизу вверх - поняла она. Он ждёт, что она сделает - следующая мысль. Он боится - О. Девочка не успела ничего сформулировать - её опередил Техно, с усилием затягивающий жгуты над местами самых обильных кровотечений: — Поделитесь, где получили такую обновку? Гражданин долго молчит. — Отец. Формула Х. Он полностью расслаблен и податлив, словно смирился. Но смирение это такое мрачное, что можно подумать, они ему органы вырезают. Элли понимает, что она должна что-то сделать. Что-то сказать, чтобы подбодрить его. — Не волнуйтесь, мы сохраним ваш секрет, правда, ребята? — она оглянулась на остальных: на данный момент бесполезные Эрик и Эйб уселись на полу, скрестив ноги. Они кивнули. Мелисса отошла по поручению Карлы, но девочка была уверена, что та согласится. — Нет ничего такого в том, что вы от нас это скрывали. Мы понимаем. — осторожно взяла в руки перо, буквально упавшее с его крыльев. — У всех есть секреты, пусть и не всегда такие масштабные. — вы просто боитесь, что мы сделаем вам больно? - хочется спросить. — Хотите я расскажу вам свой тогда? Гражданин хмыкает, и тут же с изогнувшихся губ слетает мучительный стон: Мелисса вернулась с антисептиком, а обезболивающее действует не так, как должно из-за его улучшения. Крылья все равно дрожат, поломанные и напуганные, отражающие душу носителя. Искра понимает, что с неё хватит, и берёт чужие ладони в свои, заставляя того снова вскидывать голову. — Знаете, ваш отец, наверное, не очень хорошо с вами обращался, если заставил вас старадать... с этим. Мой отец умер еще раньше, чем меня забрали на опыты. Но сыновья часто превосходят своих отцов. Вы стали бы хорошим родителем. Я знаю это, потому что считаю вас таковым. Вы с мисс Мунстоун помогли мне, и показали мир, которого я никогда раньше не видела. Я всегда буду восхищаться вами и всегда буду благодарна. Но обычно мне очень стыдно в этом признаться, я часто строю из себя самостоятельную, но это не так.. Эм.. — не сумев подобрать больше слов, она поднимает глаза, не понимая, когда успела опустить на их переплетённые пальцы, и натыкается на по-настоящему изумлённое выражение лица. Гражданин часто-часто заморгал и насклонил голову, будто смысл слов до него не доходил. — Ничего не говорите, хорошо? Без обид, но вы не очень хороши в эмоциях — Элли неловко улыбнулась. Остальная команда переглянулась друг между другом, словно телепатически обсуждая что-то. Младшая всё никак не могла этого понять и завидовала такой близкой связи. — Ха, родитель значит. — сложно было разобрать, с каким посылом Карла сказала это, но она похлопала про одной из белоснежной повязок, которыми теперь были исперещены чернильные крылья — Они у вас крепкие. Поздравляю, может быть, вы не умрёте. Как по команде, Гельмут вырубается, крылья обесиленно падают ему на спину. — Слишком много ахуя и эмоций за сегодня. Можно мы пойдём? — спрашивает Эйб, но никуда не двигается.