Остаться с тобой

Кафе было пустым. Ни звука. Только лёгкий скрип в ушах, будто кто-то медленно проводил пальцами по стеклу. Лололошка появился резко и неожиданно даже для себя. Он до последнего думал, что у него ничего не получится. Но он был здесь. Лололошка остановился. Он знал это место до последней мелочи. Этот стол. Этот коктейль. Каждая царапина на столе, каждая тень. Каждый жест Джона - он мог бы их нарисовать по памяти. Всё напоминало о нём. О том дне. О том решении, от которого нельзя было отвернуться, только жить с его последствиями. Клубничный коктейль, с небольшой пенкой и соломинкой, который Джон даже не удосужился допить. Стакан всё ещё стоял, словно время решило замереть именно здесь, в этом мгновении, где ещё можно было повернуть обратно. — Поздно, — раздалось справа от него. Лололошка не вздрогнул. Он знал, что Джон будет здесь. Галлюцинация или нет, он уже не различал, да и это уже не имело значения. Галлюцинация легла на стол, аккуратно, как будто это было для него совсем обыденно. Сложил руки под щёку, прищурился. — А я ведь сказал тогда: "давай, небольшое приключение на пару минут", — прошептал Джон. — Помнишь? Лололошка ничего не ответил. Только шагнул ближе. Коричневые частицы начали появляться вокруг стакана. Они клубились, свивались, исчезали и снова рождались. Дым прошлого. — Тебе ведь не нужно туда лезть, — Джон говорил спокойно, почти ласково. — Ты же знаешь, что найдёшь. Ты уже сам всё понимаешь. Лололошка смотрел на напиток. Всё тело отдавало дрожью. Ноги казались ватными, но он не отступал. Он боялся не прошлого, он боялся, что ничего не изменится, даже если он его увидит. Что его подозрения окажутся правдой. Что они, его друзья... они все... — А если всё было хорошо, вы смогли..? — выдохнул он, глядя в густеющий туман. — Тогда я снова буду с тобой, — прошептал Джон. Лололошка протянул руку. Пальцы зависли в воздухе. В миллиметре от стекла. Дым резко сгустился, рванулся вверх, затягивая ладонь. Но он не коснулся. Рука инстинктивно отдёрнулась, словно от раскалённого метала. Галлюцинация стояла перед ним, в полумраке. Тень от него дрожала. Он говорил тихо. Слишком тихо. — Пожалуйста, не смотри. Не смотри на наши смерти. Даже я этого не выдержу. Слова повисли в воздухе. Лололошка всмотрелся в его лицо. Оно не было злым. Не было строгим. Не было даже грустным. Оно было человеческим. Больным. Раненым. Таким, каким бывает лицо человека, который понял, что уже ничего нельзя изменить. И это лицо... оно действительно не выдержит. Джон сломается. Он не переживёт. Но… это не Джон. Это остаток. Осколок. Эхо. Обычная галлюцинация. Иллюция. Обман. Мираж. — Но я выдержу, — тихо сказал Ло. — Даже если ты нет. Он сделал шаг вперёд, и Джон отшатнулся. — Нет… не так. Там всё не так, ты не должен это видеть. Ты же потом не сможешь смотреть на себя… — Я уже не смотрю, — перебил Лололошка. Голос стал резче. — Уже давно. Он протянул руку, словно был готов пройти сквозь Джона. — Это… Это не ты, — едва слышно вырывается из его горла, и Ло застывает на месте. — Ты не такой человек, Лололошка. Слова повисли между ними. Но он не слышит. Или делает вид, что не слышит. Нерешительность накатывает слишком быстро, слишком резко, слишком неожиданно. Лололошка знал. Он знал давно. Эта галлюцинация - не Джон. Не тот. Это копия, плохая подделка, что угодно, но не он. «Но всё равно Джон,» — мысль появляется так резко, что Лололошка пугается. — Это не имеет значения, — Ло не отрывает взгляда. — Если даже этот Джон, всё, что у меня осталось… Он выдыхает. Он хочет подойти ближе, коснуться, заговорить, но боится, что всё исчезнет.   Галлюцинация опять пропадёт, а он остается один. Снова один, совсем-совсем один в том злосчастном бункере, когда не знает, что делать, а единственное, что держит его - Джон. Джон, который умер. Тот, кто спасал его всё это время мёртв. Мёртв... Он мёртв... Единственное, что осталось от Джона - его галлюцинация, эта жалкое подобие на него. Жалкое подобие. Неправильное. Не то. Но… единственное.

Что ему остаётся делать?

По телу проходит дрожь, появляется тяжесть, а потом странное чувство, словно сейчас он делает выбор. Самый важный. Не спасти Джона. Не вернуть. Не воскресить. А принять. Даже если этот Джон галлюцинация. Даже если он больше не похож на себя. Даже если он приносит только боль. Он всё равно Джон. Ло молчит. Он не говорит. Только смотрит. Джон поворачивает к нему голову. Медленно. И вдруг… улыбается. Слабо. Надтреснуто. Но по-настоящему. И Ло закрывает глаза. Этого достаточно. Он мог бы посмотреть. Мог бы. Был всего один шаг между ним и истиной. Между ним и той страшной, невыносимо конкретной сценой, где всё действительно произошло. Он чувствовал, как воспоминание дышит рядом, тяжелое дыхание ощущается прямо на затылке. Но… он не сделал этот шаг. Он не хочет. — Я думал, ты хочешь знать, — прошептал Джон. — Зачем тогда всё это? — Чтобы убедиться, — ответил Лололошка. — Что ты ещё здесь. Он повернулся к нему, глядя прямо в глаза. — Пусть ты не настоящий. Не тот. Пусть ты галлюцинация. Или тень. Или даже ошибка. Но ты всё равно мой Джон. Пауза. — Если смотреть дальше, то я тебя потеряю. Совсем, — Лололошка улыбнулся криво, почти по-джоновски. — А я… я хочу, чтобы хоть кто-то остался со мной. Даже если это будет ложь. Джон подошёл ближе. Встал рядом. Положил руку на плечо Ло, и та не провалилась. Не исчезла. Не распалась. — Тогда не смотри, — мягко сказал он. — Просто… иди. Он делает шаг. Прочь от воспоминания. Прочь от правды. Навстречу Джону. Даже такому. Даже чужому.

Потому что чужой Джон всё равно ближе, чем совсем никто.