Присоединяйся к клубу

      Восемь недель.       Столько времени прошло с момента отстранения Мейсона от работы. На очень короткое время он забыл о внутреннем расследовании, о детективной работе, об отделе по расследованию тяжких преступлений и о том, что его время в «Королях» в конце концов, закончится. Если бы все сложилось иначе, Мейсон был бы в ярости, полагая, что кто-то специально затягивает расследование, но в данном случае ему было все равно, сколько времени это займет. Теперь все закончилось.       Мейсон сел на край кровати и уставился на письмо с заключением «Не подтверждено». На следующей неделе он вернется на службу. Он должен радоваться этому, так почему же он не радовался? Вздохнув, он бросил письмо на матрас рядом с собой, затем провел руками по лицу и по волосам. Он уже рассказал об этом Лаки, поэтому они спали в своих кроватях. Не потому, что Лаки был на него зол, а потому, что он испытывал то же чувство потери, что и Мейсон. И разве это не было просто смешно?       Мейсон не уезжал далеко. Конечно, они не будут работать в одном офисе, и иногда Лаки придется уезжать в другой город, но когда они работали над делами для «Королей», они не были привязаны друг к другу. Они часто работали в паре, но только потому, что Мейсон учился азам профессии. В последнее время он работал с одним из других королей или их командами. К тому же он не сотрудник «Четыре короля безопасности». В любом случае, все это было временным.       В тот вечер, когда они вернулись домой из «Сапфировых песков», Мейсон занялся любовью с Лаки, вкладывая всю душу в то, чтобы показать ему, как много он для него значит. Это было жарко, сладко и болезненно интимно. В следующие два дня они суетились, пытаясь взять под контроль несколько мероприятий, от которых в последнюю минуту отказалась другая охранная компания, а это означало, что Мейсон и Лаки не оставались наедине в течение сорока восьми часов, но такова была их работа. Конечно, им щедро компенсировали сверхурочную работу, и Лаки сообщил ему, что подал заявку на выходные в следующий уик-энд. Конечно, теперь этого не произойдет, потому что Мейсон вернется к работе в отделе по расследованию тяжких преступлений.       Это было их последнее совместное дело.       С недовольным ворчанием Мейсон поднялся. Ему нужно вытащить голову из задницы и перестать вести себя как влюбленный подросток, которого отвергла девушка, в которую он был влюблен. Дело было даже не в нем и Лаки, а в его карьере. За время работы на королей что-то изменилось, и Мейсон изо всех сил пытался понять, что же это было.       После быстрого душа он оделся, выпил кофе – не такой хороший, как у Лаки, – позавтракал – тоже не так хорошо, как у Лаки, – схватил сумку с вещами и направился к двери. У него были большие проблемы. Лаки баловал его эспрессо-латте и вкусной кубинской кухней. Дом Лаки тоже был неплох. Это был великолепный дом с четырьмя спальнями на пляже с бассейном и, что еще более важно, огромной кроватью королевского размера, где Мейсон любил заниматься любовью с Лаки.       Мейсон чаще всего оказывался у Лаки, и он предупреждал себя, чтобы не привыкнуть просыпаться с Лаки, обнимающим его. Между ними все развивалось быстро, и Лаки еще не сказал Мейсону, что он чувствует, но Мейсону это не мешало. Хорошие вещи стоят того, чтобы их ждать. Он уже собирался выйти из своей квартиры, когда заметил что-то на полу. Поднимая это, он подумал, когда Лаки это уронил и заметил ли он вообще, что это пропало? Лаки наверняка бы об этом упомянул.       Положив монету в карман, Мейсон запер дверь и вышел на прохладный осенний воздух к своему грузовику, припаркованному у обочины. Сегодня он должен был забрать Лаки из кафе «У Биби», так как Лаки вчера вечером написал ему СМС, что у него завтрак с Кингом. Бросив монету в подстаканник, чтобы не забыть, Мейсон завел грузовик и проехал целых семь минут, чтобы добраться до «У Биби». Лучшая часть жизни в Сент-Огастин-Бич заключалась в том, что он никогда не был дальше, чем в нескольких минутах езды от всего – хорошей еды, пляжа, дома Лаки...       – Привет, Ковбой, – поприветствовала его Биби, когда он вошел, а маленький колокольчик над дверью оповестил всех о его прибытии. Было утро пятницы, уже после 10:00, поэтому в кафе не было многолюдно, ведь утренние посетители уже ушли несколько часов назад.       – Привет, дорогая. – Мейсон поцеловал ее в щеку и улыбнулся, когда Нэш вышел поприветствовать его объятиями и похлопал по спине. – Привет, Нэш.       Выражение лица Нэша стало мрачным, он заговорил тихо, чтобы его не услышал Лаки, который был поглощен разговором с Кингом на другом конце зала.       – Мне очень жаль, что так вышло с Оскаром. Я не оправдываю его поведение, но у него в последнее время не складывались отношения с парнями, и я думаю, что он как-то привязался к тебе, не понимая, что твое сердце принадлежит другому. Он ужасно себя чувствует из-за той ночи в клубе и хочет загладить свою вину перед тобой и Лаки.       – А как к этому относится Лаки?       Нэш притянул Биби к себе и поцеловал ее в макушку.       – Он ведет себя очень великодушно, что хорошо для всех участников. Наверное, это твое влияние, ковбой.       Мейсон покачал головой.       – Нет, сэр. Если кто-то и оказывает на кого-то хорошее влияние, то это он на меня. – Он рассмеялся, когда Нэш прищурился, глядя на него.       – Ты проиграл пари? Это поэтому ты несешь чушь?       – Кстати о пари, – весело вступила Биби, драматично размахивая руками в сторону большой доски за прилавком. – Могу я обратить ваше внимание на доску.       Мейсон громко рассмеялся, когда Нэш опустил голову в знак поражения.       – Ой, мне жаль, Нэш, – сказал Мейсон, похлопав его по спине. – Похоже, ты потерпел поражение.       Биби насмешливо фыркнула.       – Поражение? Скорее, уничтожение.       Бедный Нэш. Похоже, его победная серия наконец-то закончилась.       – Вау, – Мейсон присвистнул, глядя на результаты. – Она тебе хорошенько надрала задницу, да?       – Вот что я получил за то, что поставил на ебаную свадьбу, – пробурчал Нэш.       – Свадьбу? – удивленно спросил Мейсон.       – Свадьбу моего кузена, – сказал Лаки, подходя к Мейсону с широкой улыбкой. – Куинн и Спенсер должны были пожениться в этом месяце, но они отложили свадьбу, потому что Куинн получил травму на работе.       – Дерьмо. Он в порядке? – спросил Мейсон. Лаки не выглядел обеспокоенным, поэтому Мейсон решил, что ответ на этот вопрос – да.       – Да, он в порядке. Это был скорее случай с небольшим исходом. Он был без сознания, но, кроме нескольких часов в больнице, с ним все в порядке. А вот Спенсер был не в порядке. Он беспокоится за Куинна. Они решили отложить свадьбу до февраля. Куинн устраивает Спенсеру свадьбу в День святого Валентина.       – Это была одна из ставок, которую я проиграл, – с досадой сказал Нэш. – Я думал, что у них будет зимняя свадьба.       – Нет, – Биби махнула рукой. – Куинн слишком романтичен, особенно когда дело касается Спенсера .       Лаки кивнул.       – Это правда. Они очень милые вместе. Думаю, Куинн, возможно, подумывает о выходе на пенсию. Работа там становится очень опасной. О, я хотел спросить, не хочешь ли ты пойти со мной на свадьбу?       Улыбка Мейсона стала еще шире.       – Конечно.       – Хорошо. – Лаки улыбнулся в ответ, а Биби мечтательно вздохнула.       – О, вы такие милые. Кстати, я выиграла пари.       Лаки закатил глаза.       – Вам нужно найти себе другое хобби, кроме ставок на королей.       – Но это так весело, – заныла Биби.       Нэш скрестил руки на груди.       – Это потому, что ты выигрываешь.       – Ладно, нам пора. Ты готов, Ковбой? Нам предстоит довольно долгая поездка до Палм-Бич. Я попросил Биби приготовить нам сэндвичи и кофе с молоком на вынос. – Он прищурился, когда Биби передала Мейсону большую бумажную сумку. – Дай угадаю, ты завтракал тостами и своей водой со жжеными бобами.       Мейсон усмехнулся.       – Ты слишком хорошо меня знаешь, дорогой.       Лаки закатил глаза и пробормотал что-то по-испански, прежде чем поблагодарить Нэша за две большие чашки кофе. Они попрощались, Лаки сказал Кингу, что они увидятся с ним, когда приедут в отель в Палм-Бич, и направились к грузовику Мейсона. Лаки сел в машину, поставил кофе в подстаканники, а затем бросил свою сумку на заднее сиденье. Он взял пакет с бутербродами, а Мейсон обошел машину и сел за руль. Вкусная еда, хороший кофе и надежный человек рядом. Какой прекрасный способ начать день.       Мейсон пристегнулся, а Лаки взял свой кофе, но его губы скривились в недовольной гримасе, когда он посмотрел на подстаканник.       – Что это?       Мейсон застегнул ремень безопасности.       – О, я нашел это в своей квартире.       – Эм, ладно. – Лаки выглядел озадаченным.       – Что?       – Я не знал, что ты знаешь каких-то морских пехотинцев.       О чем, черт возьми, говорил Лаки?       – Я не знаю ни одного морского пехотинца.       Лаки поднял монету перед Мейсоном.       – Это монета морской пехоты.       – Подожди, я думал, она твоя.       – Нет. – Лаки залез в карман и вытащил еще одну монету. – Это моя. – Он показал ее Мейсону. – Видишь? Армия США. Спецназ.       – Тогда кому же она принадлежит? И как она оказалась в моей квартире?       Лаки нахмурился, рассматривая монету.       – Это не то, что кто-то просто оставил бы где-нибудь. Ты сказал, что нашел ее внутри своей квартиры?       – Ага. У двери. Знаешь, в последнее время у меня появилось странное ощущение.       Лаки поднял голову.       – Странное? В каком смысле?       – Не знаю. Как будто что-то не так. Я чувствовал это несколько раз в своей квартире, потом в нашем номере в Орландо и еще в паре мест, но ничего не было. Я бы знал, если бы кто-то вломился в мою квартиру. В первую ночь, когда я это почувствовал, я проверил всю квартиру, но ничего не нашел.       – Ты бы не узнал, если бы я вломился. Или Кинг, или Эйс. Нас обучили проникать в помещения незаметно.       – Что же тогда? Ты думаешь, что морской пехотинец вломился в мою квартиру? Что он следили за мной?       – Я знаю только то, что ты нашел памятную монету в своей квартире, и твой инстинкт пытается тебе что-то сказать. Ради всего святого, Мейсон, почему ты ничего не говорил? Ты же детектив. Если твое чутье подсказывает тебе, что что-то не так, ты должен прислушаться.       – Прости, я просто не думал, что это имеет какое-то значение. Я имею в виду, что моя жизнь уже несколько недель идет наперекосяк. Когда я проверил свою квартиру, ничего не было украдено или переставлено. Никто не рылся в моих ящиках. Я имею в виду, что моя квартира – крошечная дыра. Ты бы заметил, если бы кто-то что-то тронул или переместил.       – Может, это не имеет к тебе отношения.       – Что ты имеешь в виду?       – Ты не знаешь ни одного морского пехотинца. Может, это касается королей. Подожди. – Лаки отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Мейсон последовал за ним, нахмурив брови, когда Лаки начал осматривать грузовик.       – Что ты делаешь?       – Ищу кое-что.       – Что?       – Все, чего не должно здесь быть. – Лаки сел на землю, лег и исчез под грузовиком. Он пробормотал ругательство, а когда вылез, в его ладони было что-то маленькое и черное.       – Дерьмо. Это то, что я думаю?       – Трекер.       Как только он произнес эти слова, Кинг вышел из «У Биби» с озабоченным выражением лица.       – Что происходит?       Лаки повернулся к Кингу и показал ему трекер, который он вытащил из-под грузовика Мейсона, прежде чем рассказать ему о ситуации. Кинг стиснул челюсти, осматривая устройство. Он вернул его Лаки.       – Положи его обратно на место.       Мейсон приподнял бровь.       – Кто-то следил за мной, а ты хочешь, чтобы он продолжал?       – Мы попросим Джека взглянуть на него, когда ты доберешься до Палм-Бич, но пока что мы не хотим, чтобы тот, кто его там установил, заподозрил, что ты знаешь об этом. Так у нас будет больше шансов найти владельца. Эйс уже едет за мной, чтобы отвезти нас в Палм-Бич, так что я попробую что-нибудь выяснить по дороге и сообщу тебе о результатах.       – Ладно. Дерьмо. Я не понимаю. Если дело в вас, ребята, зачем кому-то следить за мной? Это не имеет никакого смысла.       – Может, они пытаются добраться до меня через тебя, – сказал Лаки, задумчиво посмотрев на него. – Мы проводим вместе почти все время, так что это имеет смысл.       – Кого ты разозлил? – поддразнил Мейсон.       Лаки фыркнул.       – Проще спросить, кого я не разозлил?       Кинг покачал головой, прежде чем встретиться взглядом с Мейсоном.       – Мы не можем исключить, что ты и есть цель. То, что ты не знаешь никого из военных, кроме нас, не означает, что кто-то не нанял кого-то, чтобы следить за тобой или выследить тебя. Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы тебя искать?       Мейсон тяжело вздохнул.       – Да. Мои родители. – Он был благодарен Кингу за то, что тот не спросил, почему его семья не знает, где он живет, и почему он явно не хочет, чтобы они знали.       – Твои родители пошли бы на то, чтобы нанять кого-то, чтобы найти тебя?       Мейсон кивнул. Если его отец очень этого захочет, он сделает все, чтобы найти Мейсона. А он думал, что они, возможно, поняли, что он не хочет, чтобы его нашли, и сдались.       – Ладно. Езжайте в отель, и посмотрим, что мы сможем придумать. Если произойдет что-то необычное, я хочу об этом знать.       Они поблагодарили Кинга и вернулись в грузовик, который мчался в тишине, пока они не выехали на шоссе I-95.       – Ты думаешь, это твой отец? – спросил Лаки. – Ты сказал, что у него есть деньги, так что он мог нанять кого-то опытного, чтобы найти тебя.       – Я думал об этом, но тот парень явно меня нашел, так зачем же тянуть время? Почему бы просто не позвонить моим родителям и не сказать им, где я нахожусь? Когда я в последний раз был в своей квартире, этой монеты там не было. Прошло уже несколько недель. Зачем ждать?       Лаки тяжело вздохнул.       – Не знаю. Может, я просто надеюсь, что это твои родители.       – Почему?       – Потому что альтернатива не так хороша.       Лаки был прав. Мейсон с недовольным вздохом указал на радио.       – Включи музыку, ладно? Я сойду с ума, если буду об этом думать, а сейчас я ничего не могу с этим поделать.       – Конечно. – Лаки включил радио и фыркнул, услышав кантри-музыку, которая наполнила салон машины. – Серьезно?       – Что? Да ладно, дорогой, кто же не любит Блейка Шелтона? – Мейсон запел «Sure Be Cool If You Did» для Лаки, а тот запрокинул голову и рассмеялся. Он хихикнул, а потом, похоже, стал слушать слова песни, его улыбка стала мягкой, а глаза наполнились нежностью. Мейсон протянул руку и переплел их пальцы, его сердце забилось сильнее, когда Лаки сжал его руку и оставил свою в руке Мейсона. Мейсон подпевал, чувствуя, как Лаки отбивает ритм его рукой. Когда Лаки надоели сентиментальные любовные песни, он переключил станцию, и они оба подпевали всему, от классического рока до латинских поп-песен. Ну, Лаки подпевал латинским поп-песням, а Мейсон пытался понять смысл текстов, улавливая фрагменты о влюбленности, танцах и музыке. Было несколько текстов на английском, которые он понимал.       – Как ты это делаешь? – спросил Мейсон, не отрывая взгляда от шоссе, но видя Лаки краем глаза.       – Что делаю?       – Так танцуешь?       Лаки двигал верхней частью тела, но движения были плавными и текучими. Как будто у него не было костей.       – Не знаю. Я танцую с тех пор, как себя помню. Я чувствую музыку, и мое тело реагирует, и мы знаем, насколько хорошо оно реагирует, – промурлыкал Лаки.       – Боже. – Мейсон неловко зашевелился на сиденье. – Когда мы туда доберемся, сколько у нас будет времени, прежде чем мы должны отчитаться перед Кингом?       Лаки усмехнулся.       – Около трех часов?       – Хорошо, отлично.       – Правда? У тебя что-то на уме, Ковбой?       Мейсон поднял брови.       – О да.       Поездка в Палм-Бич заняла чуть больше трех с половиной часов, и отель, который Джей забронировал для всех, находился всего в пяти минутах езды от вечеринки в эксклюзивном яхт-клубе, для которого они будут обеспечивать безопасность. Никто и глазом не моргнул, когда Лаки сообщил Джею, что он и Мейсон будут делить номер. Кинг взял отдельный номер, что не удивило Мейсона, Эйс, который обычно делил номер с Лаки, заселился с Рэдом, а Джек и Джокер, как всегда, разместились вместе.       Как только они прибыли в отель, Мейсон передал ключи служащему, взял их сумки и направился внутрь. Благодаря ранней регистрации они оказались в своей комнате в рекордно короткие сроки, и как только Лаки закрыл дверь, Мейсон набросился на него.       Лаки рассмеялся, когда Мейсон схватил его, крепко прижал к себе и покусал за шею. Когда он поцеловал Лаки, их игривое настроение быстро сменилось жгучей страстью. Они срывали друг с друга одежду, пока не остались голыми и задыхающимися. Лаки перестал пожирать Мейсона настолько, чтобы взять лубрикант, а затем снова набросился на него, пальцами дергая его за волосы, пока они спотыкаясь добирались до кровати. Лаки толкнул Мейсона, и тот упал на матрас. Со злобной улыбкой Мейсон перевернулся на живот, встал на четвереньки и поднял задницу.       – Думаю, пришло время, чтобы твой ковбой прокатил тебя, дорогой.       – О, блядь. – Лаки не стал спрашивать, уверен ли Мейсон, и это вызвало у Мейсона дрожь удовольствия. Если бы он не хотел этого, он бы не предложил, и Лаки знал это, знал его.       Лаки залез на кровать за Мейсоном, и тот задрожал, почувствовав, как смазанный лубрикантом палец Лаки прижался к его дырочке. Его мышцы напряглись, и он схватился за пуховое одеяло, когда Лаки наклонился над ним, и его вес на Мейсоне был одновременно утешающим и возбуждающим. Мейсон закрыл глаза, позволяя себе унестись в водоворот, которым был человек, которого он любил. Лаки покрывал горячими поцелуями спину Мейсона, проникая в него, а свободной рукой обхватил болезненно твердый, текущий член Мейсона. Мейсон тихо стонал, пока Лаки растягивал его, сначала одним пальцем, потом двумя, и его движения по члену Мейсона совпадали с ритмом его пальцев, проникающих в него. К тому времени, когда он добавил третий палец, Мейсон был готов разорваться. Пот капал с его лба, и он выпустил рык.       – Дорогой, мне действительно нужно, чтобы ты меня трахнул.       Лаки взял его за подбородок и повернул его лицо, чтобы поцеловать Мейсона до потери дыхания. Он задыхался, и Лаки переместился за него. Оглянувшись через плечо, Мейсон задрожал при виде Лаки, готовящегося к проникновению. Его кожа покраснела, когда он вогнал головку своего члена в Мейсона, и Мейсон выпустил череду проклятий.       – Блядь, это так хорошо жжет, – прошептал Мейсон.       – Ты готов к этой поездке, Ковбой?       – Черт, да.       Лаки погрузился до самого основания, прижав свои бедра к бедрам Мейсона, и это ощущалось потрясающе. Он был так чертовски полон. Затем Лаки начал двигаться, и Мейсон был в полном восторге.       – О, блядь. Блядь, да. – Мейсон стонал долго и глубоко, пока Лаки впивался пальцами в его бедра. – Вот так, малыш. Дай мне почувствовать тебя.       Лаки воспринял слова Мейсона как личный вызов и резко толкнул бедрами вперед, погрузившись глубоко и сильно в Мейсона. С каждым толчком Мейсон подгонял Лаки, прося сильнее и глубже. Звук их кожи, ударяющейся друг о друга, наполнял комнату вместе с грязными возгласами Мейсона, хотя Лаки и не нуждался в этом. Его мужчина был воплощением экстаза, его пухлые губы были приоткрыты, а брови сдвинуты, когда он толкался в Мейсона.       – Блядь, Мейсон, я кончаю.       – Наполни меня, дорогой. Я хочу почувствовать, как твоя сперма вытекает из меня.       Лаки начал двигаться все быстрее и быстрее, входя в Мейсона снова и снова, его движения были дикими. Мейсон дрочил свой член, и его оргазм взорвался, когда Лаки с силой вошел в него, наполняя Мейсона своей горячей спермой. Лаки закричал, ругаясь на английском и испанском, пока трахал Мейсона до их полного освобождения. Рука Мейсона подкосилась, и он рухнул на кровать, а Лаки растянулся на его спине. Ему было даже все равно, что он лежал на своей собственной сперме. Он не мог пошевелиться, и не из-за веса Лаки на нем.       Звук включившегося кондиционера сопровождал их тяжелое дыхание, и Мейсон улыбнулся Лаки, который гладил его волосы, прижав щеку к спине Мейсона. Он удовлетворенно вздохнул, и Лаки в ответ поцеловал его в плечо. Лаки выдохнул, выходя из Мейсона, но ни один из них не осмеливался пошевелиться.       – Нам нужно принять душ, – пробормотал Лаки, но не сдвинулся с места.       Мейсон напевал, довольный тем, что оставался на месте, а Лаки растянулся на нем. Боже, он так любил этого мужчину. Это было немного пугающе. Лаки не произносил этих слов, но Мейсон чувствовал это в нежности Лаки, в том, как он ласкал Мейсона, оставлял сладкие поцелуи на его коже или нежно шептал по-испански. Мейсон не понимал большую часть слов, но улавливал самые важные, такие как «Mi amor», «Cariño», «Mi corazón». Моя любовь, дорогой, мое сердце.       В конце концов, они встали и приняли душ, где Мейсон снова занялся любовью с Лаки, потому что не мог насытиться им. Как будто они наверстывали упущенное время. Затем им нужно было идти на работу.

****

      Как только они прибыли на встречу с остальными королями, Джеком и Джокером, Лаки передал Джеку устройство слежения.       – Это не высокотехнологичная штука, но и не то, что можно заказать на «Амазон», – ответил Джек, осматривая крошечное устройство. – Я изучу его.       К сожалению, Джек не сможет действительно углубиться в эту задачу, пока они не закончат работу над этим делом. Кинг провел небольшое расследование и подтвердил, что отец Мейсона действительно нанял кого-то, чтобы отследить Мейсона, но частный детектив не имел военного опыта. Это не означало, что это не мог быть тот же самый человек; наличие монеты было странным. Когда они вернутся в Сент-Огастин и штаб-квартиру королей, Кинг проведет еще несколько расследований, что Мейсон оценил. Мейсон также намеревался провести расследование, как только вернется к своему столу в понедельник. А пока он сосредоточился на задаче, которая стояла перед ним.       Один из топ-менеджеров крупной компании из списка «Форчун-500» устраивал грандиозную юбилейную вечеринку, на которую пригласил несколько сотен гостей – людей, которые без колебаний тратили тысячи долларов в год, чтобы пришвартовать свои роскошные яхты в клубной пристани. Все были одеты в смокинги и наслаждались икрой. Произошла путаница с охранной компанией, которую изначально нанял клиент, в результате чего компания получила двойную бронь, а клиент остался без охраны. Потянув за несколько ниточек, клиенту удалось лично заключить контракт с «Королями» в последнюю минуту. Учитывая, что весь персонал «Королей» на месте проводил оценку рисков и составлял план действий, Мейсон рискнул бы предположить, что клиент не переживал по поводу стоимости.       Яхт-клуб «Палм Парадайс» и пристань для яхт в лагуне Лейк-Уорт были огромными, с двумя этажами и несколькими рядами яхт разных размеров, пришвартованных к пристани, начиная от самых маленьких и заканчивая самыми большими, расположенными в отдалении. Лагуна простиралась параллельно побережью, отделенная от Атлантического океана барьерными пляжами, одним из которых был Уэст-Палм-Бич. Немного прохладный ноябрьский воздух сопровождался бризом с океана, который обдувал лицо Мейсона, и он чувствовал, какой он влажный и соленый. Их окружал запах океана и не слишком тонкий аромат свежей рыбы.       Мейсон наклонился к Лаки и тихим голосом указал на одну из яхт, мимо которой они проходили.       – Удивлен, что у тебя нет такой.       Лаки фыркнул.       – Да, потому что, глядя на меня, ты думаешь: «Парень, который любит рыбачить».       Мейсон усмехнулся. Он оглядел окрестности и, убедившись, что поблизости никого нет, схватил Лаки за задницу и прошептал ему на ухо:       – Я скорее подумал: «парень, который любит, когда его трахают на палубе».       Лаки застонал и шутливо толкнул его.       – Может, мне стоит пересмотреть свое решение не покупать яхту.       – Мы с Колтоном так же нелепо милы, когда флиртуем? – спросил Эйс у Рэда, достаточно громко, чтобы Мейсон и Лаки услышали.       – Нет, брат, ты гораздо более нелеп, – поддразнил его Лаки, за что получил от Эйса средний палец.       Короли созвали всех на собрание перед тем, как должны были начать прибывать гости, и всему персоналу назначили конкретные посты. Было распределено оборудование, и все надели белые жилеты под костюмами, хотя на территории не было огнестрельного оружия. Команды охраны разделили: два члена команды проверяли список гостей, сумки, кошельки и карманы, а остальные стояли у дверей, выходов и входов. Джек и Джокер остались в грузовике Джека, припаркованном на стоянке клуба, откуда они следили за камерами видеонаблюдения. Мейсон, Лаки и Эйс находились на первом этаже, а Рэд и Кинг – на втором. Их задача состояла в том, чтобы обходить помещения и проверять остальных членов команды безопасности.       Вечеринка проходила в нескольких залах клуба, один из которых был отведен для коктейлей и «хороших напитков», как выразился один из гостей, с тоской глядя на полки, заставленные виски и бренди. После светской беседы и аперитива в столовой был подан ужин из трех блюд, после чего гости продолжили беседу и пили напитки в зале «Комната командоров». Еще в отеле Мейсон не мог отвести глаз от Лаки в его смокинге. Черт, мужчина выглядел великолепно. Неудивительно, что гости постоянно принимали его за одного из своих. По крайней мере, до тех пор, пока не замечали черный наушник в его ухе.       Мейсон обходил гостей, вежливо улыбаясь, когда кто-то из них приветствовал его или улыбался ему. Тогда он понял, насколько комфортно он себя чувствовал в своей коже. Неужели ему потребовался сорок один год, чтобы понять себя? Ему нравилось, кем он был с Лаки, работая на «Четырех королей». Когда он думал о своей жизни полицейского, детектива отдела по расследованию тяжких преступлений, ему казалось, что это было целую вечность назад. Как будто он был другим человеком, что довольно странно, учитывая, что жизнь, от которой он чувствовал себя таким далеким, была всего несколько недель назад. Безумие ли это – чувствовать, что одна глава его жизни заканчивается, а новая начинается? Это было, безусловно, чертовски неподходящее время для озарения.       – Мейсон Купер?       – Да? – Мейсон обернулся, ожидая увидеть одного из своих коллег-охранников, но вместо этого рядом с ним появился незнакомый мужчина со знакомой улыбкой. Мейсон наклонил голову, изучая его. – Вы мне знакомы. Мы встречались? – Мужчина был примерно такого же роста, как Лаки, и похож на него телосложением. Мейсон предположил, что он примерно того же возраста, что и Лаки. У него были четко очерченные скулы, волосы черные, как смоль, в тон густым бровям, и потрясающие глаза. Правый глаз был серым с янтарным оттенком вокруг радужной оболочки, а левый казался наполовину янтарным, наполовину серым. Он был очень красив, одет в серый костюм, сшитый на заказ. Что-то в его позе тоже казалось знакомым, эта жесткость, которую Мейсон видел раньше, манера держаться.       – Нам нужно поговорить.       – Простите, но я вхожу в состав охраны на сегодняшний вечер. Я не могу покинуть свой пост.       – Думаю, ты можешь. – Мужчина наклонился, приставив ствол пистолета к бедру Мейсона. – Почему бы тебе не проводить меня на улицу?       – Тебе не стоит этого делать.       – В твоих интересах и в интересах тех, кто тебе дорог, пойти со мной. Если твой парень или кто-то из его друзей подойдет к нам, я всажу в них пулю. Предпримешь что-нибудь, и кто-нибудь пострадает. Не связывайся со мной, Мейсон. Я знаю, кто ты и на что способен. Один неверный шаг, и кто-то еще умрет. Ты действительно хочешь, чтобы на твоих руках была кровь другого человека?       Мейсон замер, что-то в его голосе намекало на нечто большее.       – Ты действительно думаешь, что никто не будет меня искать?       – Уверен, что будут, но к тому времени для тебя будет уже слишком поздно.       Этот парень хотел убить его.       Мейсон фыркнул.       – Если ты думаешь, что я просто пойду за тобой на верную смерть, то ты глупее ящика с камнями.       – О, ты пойдешь со мной, не сомневайся.       – Как ты это себе представляешь? – Мейсон усмехнулся. Он незаметно оглядел комнату, составляя план действий.       – Потому что ты убил моего отца.       Кровь Мейсона застыла в жилах, сердце подскочило к горлу, когда он понял, кто держит пистолет у его бедра.       – Райден?       – О, так ты меня помнишь, – прошипел Райден, крепко схватив Мейсона за руку и снова приставив пистолет к его бедру. – Ты проводишь меня до пристани, как будто мы два приятеля, вспоминающие старые времена. Я знаю, что ты хочешь услышать, что я скажу.       Мейсон медленно пошел с Райденом к двери, отвернувшись от гостей.       – Конечно, я помню тебя. Не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе или твоей семье.       – Чушь собачья! – Голос Райдена был тихим, но полон яда. Он держался рядом с Мейсоном, пока тот сопровождал его из комнаты в холл. Мейсон не мог поверить, что Райден здесь. В последний раз, когда он видел этого парня, Райден был тощим подростком. – Тебе было плевать на меня, Мейсон. Не будь это правдой – ты бы так не поступил!       – Мне очень жаль, Райден. Правда. Я знаю, что то, что я сделал, непростительно, но клянусь тебе, это был...       – Заткнись!       На них начали странно смотреть, что еще больше раздражало Райдена, а это было последнее, что им нужно. Неизвестно, что он мог сделать. Мейсону нужно увести Райдена подальше от гостей, и какая-то глупая его часть хотела услышать, что тот хочет сказать. Парень имел полное право его ненавидеть, но, может быть, Мейсон мог ему чем-то помочь.       – Ты следил за мной, – сказал Мейсон, стараясь говорить тихо и ровно.       – Прекрасная работа, детектив. – Райден провел его по коридору и вниз по лестнице к боковым дверям яхт-клуба, ведущим к причалам. Они вышли на прохладный ночной воздух, пристань была красиво освещена, огни отражались на воде. Это была прекрасная ночь для прогулки, но не для смерти. Лаки будет очень зол на него, но ему нужно поговорить с Райденом. После многих лет попыток убежать от призраков прошлого, они наконец настигли его.       Когда они подошли к концу причала, в наушнике Мейсона раздался обеспокоенный голос Лаки.       – Все в порядке? Джек говорит, что ты на улице.       Мейсон нажал кнопку связи, сердце сжалось ото лжи, которую он собирался сказать любимому человеку.       – Да. Просто провожаю гостя к его лодке. Я в порядке.       – Ты должен был предупредить кого-нибудь из нас, – сказал Лаки, в его голосе слышалась подозрительность. Вероятно, его инстинкты работали на полную мощность, и Мейсон не мог позволить Лаки выбежать сюда. Он может и бывший солдат, но он был безоружен, и Мейсон не хотел рисковать. Лаки, вероятно, назвал бы его идиотом. Как будто он сам никогда не сталкивался с вооруженным человеком, будучи безоружным, но мысль о том, что Лаки может пострадать из-за действий Мейсона, была для него неприемлема.       – Я знаю, – ответил Мейсон. – Прости. Я сейчас вернусь, и тогда ты сможешь еще поорать на меня. – Слезы навернулись ему на глаза, но он их сдержал. Они дошли до одной из огромных яхт в самом конце причала, дверь которой была открыта вверху лестницы.       – Залезай на яхту, – проворчал Райден грубым голосом, и Мейсон задался вопросом, был ли Райден на самом деле настолько готов убить человека, как он думал. Если он хотел смерти Мейсона, почему он еще не сделал этого?       Мейсон поднялся по лестнице, а Райден следовал за ним. Роскошная яхта, на которую они поднимались, была длиной не менее сорока пяти метров. Эй, по крайней мере, если он решится, то сделает это со стилем. Да, Лаки точно надерёт ему задницу. Райден привёл его во что-то похожее на гостиную, с обеденной зоной сбоку. Он позаботился о том, чтобы запереть двери на входе, а жалюзи на окнах были закрыты. Всё было из полированного вишнёвого дерева, с мраморными столешницами и дорогой обивкой.       – Так вот как живет другая половина, да? Это твоя лодка?       Райден насмешливо фыркнул.       – Да, у всех нас, бездомных ветеранов, есть двухсотфутовая яхта, пришвартованная рядом с парковой скамейкой, на которой мы спим.       – Боже, Райден. – Мейсон покачал головой, его сердце болело за парня. – Мне так жаль. Позволь мне помочь тебе.       – Помочь мне? – Райден рассмеялся, а затем начал ходить по комнате, держа пистолет у бедра. – Вся моя жизнь была ложью, и все из-за тебя. Из-за тебя я всю жизнь ненавидел его.       – Кого ненавидел?       – Своего отца. Я винил его в разрушении нашей семьи. Если бы он не умер, уснув за рулем, его карьера все равно была бы закончена. Никто не взял бы на работу на ранчо человека, уволенного за халатность, за то, что он травмировал ребенка. Я ненавидел его за то, что он поставил меня на путь, по которому я пошел, хотя на самом деле он был невинной жертвой. Это был мой подарок по возвращении домой, знаешь ли. Обнаружить, что именно ты был ответственен за тот бардак, который сложился в моей жизни. – Райден направил пистолет в его сторону, и Мейсон медленно поднял руки, говоря успокаивающим тоном.       – Райден, опусти пистолет и давай поговорим об этом.       – Иди на хуй, Мейсон! Ты понятия не имеешь, через что я прошел! Что ты наделал!       – Почему бы тебе мне не рассказать?       – Зачем? Чтобы выиграть время, пока твои зеленые береты спасут твою задницу? Никто не придет тебя спасать, Мейсон. Эти ебаные пожиратели змей считают себя крутыми.       – Похоже, ты немного знаешь о них.       – Только потому, что они считают себя намного лучше нас, хотя все знают, что мы лучше.       – Ты морской пехотинец?       – Был, – пробормотал Райден, и его нижняя губа задрожала. Он всхлипнул и моргнул, чтобы избавиться от слез, и его лицо быстро стало каменным. – Нельзя летать для дяди Сэма, если у тебя только один глаз. – Он указал на свой левый глаз, который был наполовину янтарным, наполовину серым. – Травма, сказали они. Полная потеря зрения. Летать было все, что у меня осталось, и потом я потерял это вместе со всем остальным.       – Мне так жаль, Райден.       – Не смей меня жалеть, блядь, – выпалил Райден. – Знаешь, почему я пошел в морскую пехоту Чтобы не стать таким же дерьмовым неудачником, как мой отец. По крайней мере, так я себе говорил. А потом все закончилось. Я вернулся домой и узнал, что моя мама умерла, пока я был в разведывательной миссии. Она оставила мне письмо. Чертово письмо. – Он залез в карман и вытащил письмо, которое было сложено и разложено столько раз, что было готово развалиться. Лицо Райдена исказилось, но он взял себя в руки. – Знаешь, какими были ее последние слова? «Прости меня». Она умерла, думая, что я буду ненавидеть ее за то, что она сделала, но как я мог?       Райден был настолько полон ярости и ненависти, что Мейсон захотел что-то для него сделать. То, как он ходил по комнате, как боролся, чтобы сдержать слезы. Райден был человеком, который находится на грани срыва. Он верил, что ему нечего терять, и это делало его опасным.       – Конечно, ты не мог ее ненавидеть, – мягко сказал Мейсон. – Она была твоей матерью и хорошей женщиной.       – Хорошая женщина, которая продала душу дьяволу ради своего сына, – прошипел Райден.       Мейсон замер.       – О чем ты говоришь?       – Не притворяйся, что не знаешь. Вся твоя проклятая семья состоит из лжецов, особенно ты и твой ублюдок-отец. Мало того, что ты уволил моего отца, зная, что он невиновен, а потом довел его до смерти, так твой отец еще и использовал горе моей матери против нее, купив ее молчание.       – Это… это не… – Мейсону стало тошно. Он покачал головой, но в глубине души знал, что Райден говорит правду.       – Моя мать была в отчаянии и скорби. Она пошла к твоему отцу, чтобы дать ему шанс признаться, и что он сделал? Он убедил ее взять его кровавые деньги. Как еще она могла заботиться о своем сыне, будучи одинокой матерью без дохода? Кто бы оплатил расходы на похороны? На мое образование? Ей нужно было только промолчать.       Мейсон сглотнул, сдерживая тошноту. Он хотел снова извиниться, но его слова не имели никакого веса. Они не могли исправить то, что было сделано с Райденом и его семьей. Неужели безжалостность его отца не знала границ?       – С той ночи вся моя жизнь была чередой несчастий, как будто на меня наложили проклятие. Знаешь поговорку: «Если бы не невезение, у меня не было бы никакого везения»? Это про меня. После того, как я прочитал ее письмо, я был так охуенно зол! Я сказал себе: «Я найду этого сукина сына и заставлю его заплатить». И я так и сделал. Я нашел тебя. – Райден покачал головой, а затем развернулся и направил пистолет на Мейсона. Пистолет дрожал в его руке.       – Ты действительно нашел меня, но я не тот человек, за которого ты меня принимаешь. То, что я сделал, непростительно, но с тех пор я каждый день стараюсь загладить свою вину, стараюсь стать лучшим человеком. Поэтому я уехал, поэтому я сменил имя. Если бы я остался, я бы стал таким же, как он, а я никогда не хотел быть таким, как он. Твой отец был хорошим человеком, а я поступил с ним несправедливо. Мой отец сделал это с нами. Он причинил боль нам обоим, но разве мы позволим ему продолжать причинять нам боль, Райден? Разве мы не заслуживаем исцеления и счастья?       – Ты должен был быть монстром! Ты должен был быть грязным копом, или чертовым наркоманом, или алкоголиком, или кем-то еще! Это не правильно. Ты получил все. Карьера, которой можно гордиться, люди, которые тебя любят, парень, который без ума от тебя. А я? Я потерял все, Мейсон. Семью, карьеру, квартиру, чертов глаз! – Слезы текли по щекам Райдена, его решимость колебалась, рука дрожала.       Движение за спиной Райдена привлекло внимание Мейсона, и он закричал, зовя Лаки, как раз в тот момент, когда Райден обернулся с пистолетом в руке.       – Нет!