поцелуй в руку

Зал ревел. Море телефонов светилось в такт музыке, сливаясь в живой, пульсирующий организм. Алиса стояла в первом ряду, прижатая к ограждению, сердце колотилось в унисон басам. В руках она сжимала букет не огромный, не вычурный, а элегантный, из дюжины алых роз, завернутых в черную бархатную бумагу. Она выбрала их специально. Алый цвет страсти, его энергии на сцене. Кашин царил на подмостках. Он не просто пел, он проживал каждую песню, отдаваясь потоку эмоций, зажигая зал. Его энергия была магнитной, физически ощутимой. Алиса ловила каждый его взгляд, направленный в толпу, надеясь, что он увидит ее, увидит розы. И он увидел. Не просто мельком. Во время одной из самых пронзительных баллад, когда он спустился с основной сцены на выдвижной подиум, буквально нависая над первыми рядами, его взгляд упал на алый всплеск в ее руках. Он замер на секунду, доигрывая строку, глядя прямо на нее. В его глазах мелькнуло что-то, удивление? Признание красоты цветов? Или ее самой? Песня смолкла на мгновение. Даня сделал шаг к краю, наклонился и протянул руку. Не к ней. К букету. Алиса застыла, сердце прыгнуло в горло. Она машинально протянула розы. Его пальцы обхватили стебли поверх ее руки твердые, теплые. Он взял букет, поднес к лицу, вдохнул аромат, и неожиданно наклонился еще ниже. Его губы, влажные от пота, коснулись ее щеки. Мимолетный, но ощутимый поцелуй. Искра пробежала по ее коже. Он отстранился, поднял розы в знак благодарности залу, но его взгляд еще на пару секунд задержался на ее лице. Глубокий, изучающий, будто пытаясь запечатлеть черты в памяти сквозь сценный свет и адреналин. Потом он развернулся и унес ее алые розы обратно на сцену, оставив Алису с пылающей щекой и бешено стучащим сердцем, в центре завистливых взглядов соседок.

***

Алиса сидела за столиком в полумраке дорогого ресторана с панорамными окнами. Отметить такое событие – так она убедила себя. На самом деле, она пыталась поймать эхо того вечера, ощутить себя особенной снова. На ней было элегантное черное платье, подчеркивающее стройность, волосы уложены в мягкую волну. Перед ней стоял бокал хорошего красного вина, заказ только что принесли, изысканное блюдо из морепродуктов. Она взяла вилку, готовая погрузиться в мысли. Тень упала на стол. Алиса подняла глаза. И обомлела. – Место свободно? – спросил Даня. Он стоял у ее столика в темной рубашке с расстегнутым воротом, без пиджака, руки в карманах брюк. Улыбка играла на его губах уверенная, немного загадочная. Он выглядел более обычным, чем на сцене, но от этого не менее магнетичным. И он помнил. – Д-даня? – Алиса едва выдавила из себя. Ее мозг отказывался верить. – Алиса, да? – он произнес ее имя мягко, будто пробуя на вкус. Его взгляд скользнул по ее платью, лицу, задержался на глазах. – розы. Незабываемо. — Он не ждал приглашения. Легким движением он пододвинул стул напротив и сел. Его присутствие заполнило все пространство вокруг столика. – Я видел тебя, когда заходил, – объяснил он просто, его глаза искрились азартом. – Не мог не подойти. Нарушаю твой ужин? — – Нет! То есть – Алиса смущенно улыбнулась, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Я просто не ожидала. — – Хорошо, что не ожидала, – он усмехнулся. – Сюрпризы это прекрасно. – Он поймал взгляд официанта и легким кивком дал понять, что будет сидеть здесь. – Ты пришла одна? — Алиса кивнула, не в силах подобрать слов. Он был таким настоящим и одновременно нереальным. – Это был невероятный вечер, – наконец сказала она. – Ваш концерт — – Твои розы, – поправил он мягко, его пальцы легонько постукивали по столешнице. – Они простояли у меня в гримерке всю неделю. Напоминали. – Он наклонился чуть ближе через стол, его голос стал тише, интимнее. – И напоминали не только о себе. Когда я увидел твои глаза. Такие большие, удивленные. Очень красивые. — Алиса почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он говорил так просто и прямо, что это сносило крышу. – Спасибо, – прошептала она. Он протянул руку через стол. Нежно взял ее пальцы, те самые, что держали стебли роз. Поднес ее руку к своим губам. Его поцелуй на тыльной стороне ладони был нежным, теплым, задерживающимся дольше, чем просто вежливость. Губы были мягкими, но уверенными. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-воспоминание. – Спасибо тебе, – сказал он, отпуская ее руку, но не отводя взгляда. – За красоту. И за смелость стоять в первом ряду с таким ярким подарком.— Они разговаривали. Не долго может, полчаса. Он расспрашивал ее о музыке, о впечатлениях от концерта, ловко уходя от личных тем о себе. Он шутил, смеялся его низким, бархатным смехом, который заставлял Алису таять внутри. Он был очарователен, внимателен, но чувствовалась дистанция звезды, снизошедшей до простой смертной. Когда Алиса собралась расплачиваться, он лишь покачал головой и поймал взгляд официанта. – Счет на мой столик, – сказал он тоном, не терпящим возражений. Потом снова повернулся к Алисе. – Позволь мне отвезти тебя? В знак благодарности за компанию.— Отказаться было невозможно. Его черный внедорожник ждал у служебного выхода. В салоне пахло кожей и его едва уловимым, дорогим парфюмом древесным, с ноткой перца. Музыка играла тихо что-то джазовое, не его сценическое. Он вел машину уверенно, одной рукой, иногда бросая на нее быстрые, оценивающие взгляды. Алиса чувствовала себя героиней какого-то сюрреалистичного романа. Его квартира поразила своей сдержанной роскошью. Минимализм, дорогие материалы, панорамные окна с видом на ночной город. Никакого пафоса, только стиль и деньги. Он предложил вина. Она отказалась голова и так кружилась. Он снял пиджак, бросил его на диван, расстегнул еще одну пуговицу на рубашке. Атмосфера наэлектризовалась. – Расслабься, – сказал он мягко, подходя к ней. Он снова взял ее руку, но на этот раз потянул к себе. Его поцелуй был уже не на руке, а на губах. Глубокий, влажный, опытный. Он не торопился, исследуя, пробуя, заставляя Алису отвечать, терять голову. Его руки скользили по ее спине, расстегивая незаметную молнию платья. Ткань мягко соскользла на пол. Он смотрел на нее в полумраке, освещенную только городскими огнями за окном, и в его глазах горело чистое, не скрываемое желание. – Ты потрясающая, Алиса, – прошептал он, проводя пальцем по линии ее ключицы. – Совершенно — Он опустился на колени перед ней. Медленно, не сводя с нее глаз. Его руки легли на ее бедра, мягко направляя ее к краю широкого кожаного дивана. Алиса села, чувствуя, как дрожат колени. Он раздвинул ее ноги, его взгляд скользнул вниз, заставив ее сгорать от стыда и возбуждения одновременно. Потом он наклонился. Первое прикосновение его губ было легким, как крыло бабочки, к внутренней стороне бедра. Потом выше. К центру. Он нежно поцеловал ее сквозь тонкую ткань белья, заставив Алису вздрогнуть и тихо вскрикнуть. Его пальцы зацепили край трусиков, медленно стянули их вниз по ногам. И вот он был там. Не скрытый больше ничем. Он исследовал. Сначала легкие, едва ощутимые поцелуи, рассыпанные вокруг самой чувствительной зоны. Потом плоский язык провел долгий, медленный, влажный путь снизу вверх. Алиса впилась пальцами в кожу дивана, закинув голову. Он нашел ее клитор не сразу, но точно. И начал работать с ним. Не быстро и жестко, а с хирургической точностью и изменчивым ритмом. То нежные круговые движения кончиком языка, то легкие посасывания, то плоские, широкие ласки всей поверхностью. Его руки держали ее бедра, не давая ей вырваться, когда волны удовольствия начали накатывать все сильнее. Он чувствовал каждую ее реакцию, вздрагивание, учащение дыхания, тихие стоны и подстраивался, усиливая натиск или меняя тактику. Он заставлял ее тело петь на его лад. Его язык был одновременно нежным и властным, ласковым и требовательным. Он довел ее до края, замедлился, заставив повиснуть в мучительном предвкушении, а потом снова нарастил интенсивность, сфокусировавшись именно на том месте, которое сводило Алису с ума. Когда оргазм накрыл ее, он был долгим, волнообразным, вырывающим из реальности. Она кричала, не в силах сдержаться, ее тело выгибалось, а его губы и язык продолжали свою работу, продлевая спазмы до невыносимо-сладкой боли. Когда она рухнула на диван, дрожащая и опустошенная, он поднялся. Его губы и подбородок блестели. Он смотрел на нее сверху, удовлетворенный, как художник на законченный шедевр. Он наклонился, поцеловал ее в лоб. – Спи, моя роза, – прошептал он хрипло. – Я скоро. — Он ушел в глубь квартиры, предположительно, в ванную. Алиса лежала, приходя в себя, окутанная его запахом и эхом невероятного удовольствия. Она ждала. Минуту. Пять. Десять. Тишина. Он не вернулся. Сердце Алисы начало сжиматься холодным предчувствием. Она осторожно поднялась, надела белье, потом платье. Ни звука. Она подошла к двери, за которой он скрылся. Она была приоткрыта. Ванная пуста. Дверь в спальню напротив закрыта. Она поняла. Это было все. Его скоро означало никогда. Интрижка длиной в один вечер. Яркая, как вспышка магния, и так же быстро погасшая. Она тихо вышла из квартиры, нашла свою сумочку в прихожей. Лифт вез ее вниз в гробовой тишине. Она назвала это в уме: Интрижка. Не более. Звезда поиграла с фанаткой. Красиво, страстно, незабываемо и без продолжения.

***

Алиса стояла не в первом ряду, а чуть сбоку, в толпе. Она не принесла роз. Просто пришла послушать музыку. И может быть, доказать себе, что он больше не имеет над ней власти. Концерт был снова огненным. Кашин, как всегда, отдавал всего себя. Когда последние аккорды отгремели, и артисты покинули сцену под рев зала, Алиса медленно пошла к выходу, смешавшись с толпой. И вдруг движение сбоку. Группа охраны и организаторов окружала Даню, который быстро шел по служебному проходу вдоль зала, направляясь к выходу за кулисы. Он что-то оживленно обсуждал с менеджером, улыбаясь. Его взгляд, блуждая по толпе фанатов за ограждением, скользнул и остановился на ней. На долю секунды. Узнал. И тогда он сделал это. Быстро, почти незаметно для окружающих, но абсолютно преднамеренно. Он подмигнул. Искренне, с той самой хитринкой, что была в ресторане. А потом, не останавливая движения, он сделал пару шагов в ее сторону, легко отстранил рукой охранника, который попытался его придержать, и протянул руку через ограждение. Алиса, ошеломленная, машинально протянула свою. Он поднес ее к губам. Поцелуй на руке был таким же нежным и задерживающимся, как тогда, в ресторане. Его губы были теплыми. – Прости за исчезновение, моя Афродита, – произнес он тихо, но так, что она услышала сквозь шум толпы. Его глаза снова задержались на ее лице, все тот же изучающий, запоминающий взгляд. – Как-нибудь еще встретимся. Обязательно. — Он отпустил ее руку, улыбнулся той самой уверенной, звездной улыбкой – и развернулся, снова погрузившись в разговор с организаторами, скрывшись за спинами охраны, уходя в свой другой, недоступный мир. Алиса стояла, прижав к груди руку, которую только что целовал Кашин. Где-то внутри теплилась искра надежды от его слов "еще встретимся". Но гораздо громче звучал трезвый голос: Интрижка. Одна ночь. Он играет. Ее щека все еще помнила сценический поцелуй, ее кожа его прикосновения, ее тело мастерство его языка. А в голове уже копошились тараканы: "Зачем я снова пришла?", "Почему он так поступил тогда?", "Что значило 'обязательно'?", "Сколько еще таких 'капелек' у него было?". Она повернулась и пошла прочь, унося с собой букет не роз, а колючих, неразрешимых вопросов и сладковато-горький привкус мимолетной звездной пыли.