Моё первое разбитое сердце

Доену следовало понять все с самого начала, еще с той секунды, когда его бесцеремонно разбудили в девять утра, а привычно не дождались его обеденного пробуждения. Вместо этого ему пришлось недовольно застонать в подушку, стоило яркому солнечному свету ударить прямо в глаза, а затем под грубое стягивание одеяла услышать материнское: - Немедленно просыпайся, Доен, уже поздно. Если в понимании его матери девять утра было поздно, то парень боялся представить, что для нее означает вечер. Вместо этого Доен лишь мягко потянулся и, прикрыв лицо рукой, распластался на широкой постели звездочкой. Женщина легко шлепнула его ладонью по бедру: - Постыдился бы перед матерью! Вставай же, Доен, нужно еще столько успеть! - Я не выспался. - И кто в этом виноват? Меньше нужно по клубам и барам разгуливать, тебе еще повезло, что отец остался ночевать в офисе, иначе ты бы уже давно стоял у него в кабинете на коленях, а не валялся здесь, - мать тянет его за руку. - Ну же, поднимайся, Доен. - Я сплю, мама, - сын недовольно бормочет куда-то в пустоту, хмурясь. - Зачем ты поднимаешь меня в такую рань, отец все равно на работе? - У нас есть дела. - Тем более не встану. - Доен, - предупреждающе протянула госпожа Ким, уперев руки в бока и недовольно глядя на своего ребенка. Тот лишь демонстративно переворачивается на живот и зарывается лицом в подушку. - Если не хочешь, чтобы я позвонила твоему отцу, то тебе стоит сию секунду встать с этой постели и пойти со мной, Ким Донен! Доен негодующе вздыхает. Он в равной степени любил и ненавидел разные вещи, но с уверенностью мог сказать, что больше всего на свете предпочитал, чтобы его так не называли и как можно меньше встречаться с собственным отцом. Не то чтобы парень не любил своих родителей, он знал, что совершенно точно их любит, особенно где-то глубоко внутри себя, но общение со старшим Кимом было не самой приятной частью его дней. Собравшись с духом, Доен соскабливает себя с постели и продирает сухие глаза - бурная ночь в баре с Тэеном дает о себе знать. - Зачем же сразу угрожать? Я уже проснулся. - Прими душ, жду тебя на завтрак через полчаса. Прошу быть без опозданий, - женщина вежливо улыбается ему, сложив красивые тонкие ладони у талии, и бросает многозначительный взгляд на механический будильник на тумбочке. Сын только послушно кивает в ответ и стоит ему остаться одному, то с неохотой плетется в душевую. Он не любил ранние подъемы, особенно, если перед ними пробегала бурная бессонная ночь, но делать нечего, - раз его благоразумная и образцовая мама подняла его в такую рань, значит, дела были действительно серьезными. Больше всего времени у Кима заняло выбрать себе одежду к завтраку, поскольку его мать терпеть не могла оверсайз, спортивную одежду в повседневной носке и все, что хоть сколько-нибудь считала неприлично обтягивающим. То есть почти весь гардероб Доена. Она была приверженцем стильного минимализма, скромности и приличия - обожала пастельные оттенки, твидовые жакеты, юбки-карандаши и непременно туфли-лодочки. Ее стиль и подача напоминали Доену ту самую образцовую домохозяйку из тех самых американских сериалов с ниткой жемчуга на шее, и надо было признать, таковой она и являлась - той самой идеальной леди, словно написанной по чьему-то сценарию. Парень бросает удрученный взгляд на часы, через четыре минуты ему уже нужно сидеть внизу за столом, и поэтому натягивает широкие джинсы с худи. Женщина ожидаемо встречает его с непонимающим лицом: - Насколько мне помнится, я неделю назад приобретала тебе вполне симпатичное поло с брюками. Это вполне стильная повседневная одежда. - Да, если хочешь быть президентом книжного клуба, - ярко улыбается Доен, усаживаясь за стол. - Я не воспитывала тебя язвой, но рада, что ты хотя бы можешь связать слова в единые предложения, учитывая твое очень яркое появление в четыре утра. Что ж, Доен вполне понимал, в кого он вырос таким, как бы мать это ни отрицала. В голове тут же проносятся воспоминания его возвращения, - он лишь хотел доказать Тэену, что может дойти до дома сам, никого не разбудив, однако в первую же секунду потерял равновесие и нырнул в бассейн, от чего закономерно сработала сигнализация, перебудив весь дом. - Надеюсь, мое раннее пробуждение стоит сегодняшних дел. - Мы должны съездить в магазин и подобрать тебе приличный наряд, сегодня вечером приезжает один друг, нужно встретить его, как подобает, - от Доена не укрывается, как дрогнул ее голос на слове "друг", но не придает этому значения. - Что за друг и с каких пор меня стали приглашать на такие мероприятия? Думал, меня опять запрут в комнате и прикажут не выходить оттуда до ухода важных гостей. - Очень важный человек, который может значительно помочь нашей семье, в особенности отцу. Видишь ли, у нас есть сейчас некоторые проблемы с бизнесом, и наконец нашелся щедрый и добрый инвестор. Тебе необходимо быть сегодня вечером обаятельным и послушным, если хочешь, чтобы папа продолжал спонсировать твои вечеринки, - на ее белом лице появляется тень улыбки, и это Доен терпеть не мог больше всего на свете. Когда у мамы было такое выражение лица, ничего хорошего это не предвещало. Она была вполне серьезна и холодна, как никогда, но лицо и речь по-прежнему были вежливы и деликатны. Порою женщина напоминала ему робота, особенно в детстве, - говорила, словно по учебнику, вела себя, как по учебнику, и была преисполнена достоинства. - А почему я должен быть обязательно? - Если мы хотим, чтобы этот самый друг продолжал с нами дружить, нам следует укрепить с ним взаимоотношения, а знакомство с семьей это вполне приемлемый вариант. Ты так не считаешь? - Считаю, - Доен никак не может оторваться от разглядывания лица матери в попытке отыскать ответы на свои вопросы, но она как и всегда непробиваема. Может быть, поэтому отец был женат на ней уже долгие годы. После завтрака приходится отправиться с мамой по магазинам, чтобы выбрать ему подходящий костюм, в котором он будет выглядеть непринужденно и при этом блистательно, и Киму при всем его уме было невдомек, для чего его мама так старается. Его гардероб и до этого был для нее животрепещущим вопросом, но никогда еще они не находились в бутиках настолько долго, а выбор и примерка не были такими уж изнурительными. Госпожа Ким и так была весьма педантична и придирчива к мелочам, но в этот раз ее то не устраивали многочисленные фасоны, то оттенки одежды, то их сочетание, и он уже было хотел сбежать, пока та стояла спиной, но ради нее же и остался. Или ради этого самого инвестора. Если он настолько хорош, как его описывали, то в будущем, вполне мог пригодится Доену в бизнесе. Не то чтобы его прямо активно готовили стать наследником, в конце концов, все надежды возложили на более перспективного старшего брата Гонмена, но это вовсе не значило, что сам Доен себя списал со счетов. Придет и его время, он был в этом уверен. Ужин был превосходен, стол накрыт с особым шиком, будто бы их должен был сегодня посетить сам президент, не иначе. Несмотря на то, что они с матерью прошатались в бутиках часа четыре, она успела приготовить весь этот стол и сервировать его. Доен в свои двадцать семь никак не уставал этому поражаться. Отец приехал точно к назначенному времени, это было удивительно, поскольку даже на семейные ужины он частенько опаздывал, бывало, что и пропускал, и Ким только усмехается своим мыслям, поправляя воротник голубой рубашки, которая ужасно колола. Его нежная кожа уже покраснела от частого трения и раздражения. - Прекрати чесаться, стой спокойно, - женщина шикает на него, пока они вдвоем ожидают в холле, в то время как глава семейства вышел во двор встречать дорогого гостя. Доен, будто назло, сильнее трет кожу, тем самым выводя ее из себя: - Я тебе говорил, что эта рубашка колючая, ты меня никогда не слушаешь. - Вовсе не колючая, не придумывай. Надеюсь, тебе не стоит напоминать, что при гостях некрасиво вот так себя вести, особенно за столом. - К счастью, у меня хорошая память, мама. Двери распахиваются, и внутри появляется отец с каким-то молодым мужчиной в строгом сером костюме. Он высок и серьезен, однако от Доена не укрывается эта уверенность в себе - она сквозила в ладонях, спрятанных в карманах брюк, во взгляде карих глаз и тени улыбки кошачьих губ. - Добрый вечер, госпожа Ким, рад с Вами встретиться, - мужчина кивает головой, от чего уложенные волосы легко трепещут у его лба, Доен не может никак оторвать взгляд. - Добро пожаловать в нашу скромную обитель, господин Со, - хозяйка дружелюбно улыбается, неопределенно взмахивая красивой ладонью. Наконец, незнакомец обращает внимание на Доена, что был тише мышки, и незаметно оглядывает того с головы до ног, моментально сканируя. В этих глазах мелькнуло нечто потаенное, но то, что Доен не успел и не сумел уловить, настолько это было мимолетно и загадочно. - Вы, должно быть, и есть Ким Донен, - от него не укрывается, как парень мелко вздрагивает, стоит ему услышать свое полное имя, и не может не улыбнуться от такого очарования. - Я Джонни Со, счастлив, очень счастлив Вас увидеть. Он протягивает большую ладонь в знак приветствия, и Доен тормозит, совсем позабыв о каких-либо реакциях. Он совсем не понимал, что его так ошеломило буквально за полминуты в этом человеке, что ведет себя подобным непристойным образом, но чувствовал, как в груди все стягивает тугим узлом предчувствия, который заставляет его едва заметно дышать. Ким просыпается, когда слышит непринужденный материнский кашель, и пожимает руку Джонни, - та оказывается невыносимо горячей, словно тот грел свои ладони у открытого огня. - Ким Доен. Здравствуйте. Мужчина лишь слабо улыбается, но этого хватает, чтобы разжать ладонь. Он пугается, сам не зная чего. Они сидят за столом, ужиная и обсуждая, кажется, чуть ли не все новости мира, однако Доен никак не может сосредоточиться, пиная вилкой кусочки нарезанного каре. Ему откровенно скучно, и даже спустя целого дня раздумий не мог понять, с чего вдруг оказался за общим столом, ведь раньше отец ни под каким предлогом и никакими уговорами не позволял Доену присутствовать на деловых обедах и ужинах. Это было несправедливо, поскольку Гонмену разрешалось очень многое, - участие в деловых встречах, присутствие в офисе, вылеты заграницу и общение с огромным количеством интересных людей. - Чем Вы увлекаетесь, Донен? Сначала Доен не осознает, что разговаривают именно с ним, и растерянно оглядывается на пристально глядящих на него родителей. Собственно, сидящий напротив него Джонни тоже был не прочь заняться разглядыванием. - Простите? - Чем Вы увлекаетесь в свободное время, Донен? - Доен, - парень непринужденно его поправляет, зарабатывая недовольный взгляд отца. - Ничем особенным. Времени у меня очень много, поэтому больше всего ночные прогулки. Он наигранно улыбается. Наверное, не видать ему дальнейшего обеспечения от отца, учитывая, как тот готов прямо сейчас шлепнуться в обморок от такого ответа с небольшим намеком. Не то чтобы Доен гордился своей жизнью, теми самыми гулянками до утра, просаживанием родительских денег, но ничего иного ему не оставалось, когда как его лишили этого самого более конструктивного выбора. - Доен любит петь, в средней и старшей школе он постоянно это делал, - мама закономерно пытается сгладить углы. - Вот как. Надеюсь, однажды мне доведется услышать Ваше пение. От глаз Джонни невозможно оторваться, они такие загадочные, совсем нечитаемые, но при этом мягко касаются Доена даже издалека. - Думаю, ничего не выйдет. Я уже давно этим не занимаюсь, да и Вы будете появляться здесь не так уж часто. "Надеюсь на это". - О, боюсь Вас разочаровать, Донен. Мы будем видеться чаще, чем ты думаешь. Доена в эту же секунду настораживает буквально все: пристальные напряженные взгляды родителей, снисходительная полуулыбка Джонни и его собственное тревожно забившееся сердце. - О чем Вы? - Донен... Уже подает голос отец. Доен напряженно глядит на него, пытаясь отыскать ответы. Родители называли его так, когда дела были действительно невероятно серьезными, и часто это все оборачивалось не очень хорошими последствиями. Как правило, для самого Доена. - О чем он говорит, папа? Однако мужчина хранит странное молчание, и сын искренне это начинает ненавидеть. Его мама прочищает горло, складывая белоснежную тканевую салфетку уголок к уголку: - Донен, помнишь, я тебе сегодня говорила о некоторых проблемах в нашей компании? Так вот... Господин Со великодушно предложил нам свою помощь в обмен на нечто... драгоценное. - И что же? Тишина затягивается. Настолько сильно, что в какой-то момент парню кажется, что он оглох. - Тебя. Ты спасешь эту компанию, Донен, - заканчивает отец таким непринужденным тоном, словно жизнь Доена вообще сейчас да и в принципе ничего не значила, словно все так и должно быть. - В смысле? У него в груди тот самый узел начинает стягиваться настолько сильно и прочно, что боль потихоньку разливается по внутренним органам, беспощадно отравляя и пожирая. - Это означает, что скоро ты выходишь замуж. За господина Со. Это не подлежит никаким обсуждениям и протестам, Донен, - отец поднимается на ноги, строго глядя на онемевшего сына, а Джонни только крепко сжимает ладонь под столом, пока слушает объяснения родителей. - То есть... ты меня... продал? Мама от таких слов вскакивает на ноги, роняя стул, а отец глядит с таким возмущенным разгневанным лицом, что может создаться ощущение, словно это его насильно решили выдать замуж за незнакомца. - Как ты смеешь?! Я делаю это ради тебя самого и всей нашей семьи! Тебе, наконец, выпала возможность отплатить мне за все, что ты получил за эти двадцать семь лет с лихвой! - Нет, ты меня продал! Называй это, как хочешь, но по факту ничего не меняется! Ты меня продал, как какую-то вещь неизвестному мужчине! Разве любящие отцы так поступают?! Доен не выдерживает, когда кричит в ответ со слезами на глазах. Он видит обеспокоенный взгляд матери, хмурое лицо Джонни, которого уже начинает ненавидеть, и так сильно его захлестывают ярость и обида. - Если бы не любил, давно бы перестал потакать твоему безрассудному поведению. - Думаю, нам всем стоит немного сбавить обороты, - Джонни, наконец, величественно поднимается из-за стола, застегивая блейзер на пуговицу. - Донен, это правда, что мы поженимся. Думаю, обмен равнозначен: я спасаю вашу семью от бедности, открывая дорогу в прекрасное будущее, а взамен получаю самое бесценное, что есть у твоих родителей. Тебя. Мы можем все стоять и бесконечно спорить о том, насколько это гадко и подло, но одно не изменить, - соглашение уже заключено, и тебе в любом случае придется покинуть родительский дом со мной. Это звучало настолько же благоразумно, насколько и ужасно. Доен всегда хотел помочь отцу и компании, внести свой вклад и стать полезным, чтобы его, наконец, признали, но в итоге это все обернулось подобным образом. Ему теперь придется доказывать свою пользу через постель. - Делай, что хочешь, Джонни Со, но твоим я не стану никогда! Под всеобщие молчаливые взгляды он уносится из дома. - Он сбежал, - удрученно произносит женщина, крепко обхватив собственные ладони. - Не страшно. В любом случае он будет со мной, - Джонни это произносит с такой уверенностью, что пугает даже родителей Доена.