О том солнце, что за морем

Каменная дорожка нещадно жгла ноги, рваные выдохи в такт биению сердца, ноги несут вперёд по склону, в душе всё предвкушающее сжалось, а в голове набатом бьёт лишь одна мысль: “лишь бы успеть, лишь бы успеть”. Не стоило ему всё-таки последние дни так долго сидеть в ожидании на вокзале. Работу, скопившуюся за эти дни, необходимо было всю закончить сегодня и, не желая подводить в очередной раз Массимо, он с самого раннего утра трудится не покладая рук. Хотя чего греха таить, этой ночью он даже глаз не сомкнул, всё время пребывая в радостно-взбудораженном состоянии, светясь словно флуоресцентная рыба во время нереста. Знакомый поворот, бег немного замедляется, а дыхание сбивается. - Ваша рыба, мисс Санторо! - в прыжке выкрикивает он с размаху закидывая свёрток с рыбой женщине что стояла на балконе второго этажа, она ловко ловит кулёк и приветливо улыбается, но мальчик уже бежит вперёд лишь выкрикивая напоследок - заберу деньги на обратном пути! - Спасибо Альберто! - всё-таки кричит она, а в ответ ей лишь машут рукой не оборачиваясь, уголки её губ вновь поднимаются в доброй улыбке. Дорога кажется бесконечной, солнце всё ближе к зениту, а камни нагреваются лишь сильнее, говорил же ему Массимо не бегать без обуви в жару, но что он может сделать если эти ненастные сандалии столь неудобны что врезаются в кожу пряжками при каждом шаге и ходить становится невозможно. Обувь он надо признаться в принципе терпеть не может и находит любой удобный случай лишь бы её не носить. Исключения лишь составляли моменты, когда Массимо смотрел на него долго терпеливо, чуть сводя к переносице брови. Тогда выбора, кроме как смирено надеть предоставленные башмаки просто не остаётся. Но внезапно чувство острого жара в ногах исчезает, тут же приходит чувство сырости, мурашки по всему телу вслед чего появляется чешуя, позади вырастает хвост, баланс сбивается, ему чудом удаётся выровняется и не упасть и то лишь из-за того, что внезапная смена облика во время бега перестала его удивлять, зато чувство раздражения росло всё больше. - Эрколе, сколько можно!? - зло выкрикивает он в переулок, откуда его облили, но стоит заглянуть в него и там ни души, исчезли словно крысы, опять. Мальчишка лишь фыркает и отряхивается, последние капли высыхают, и он вновь в человеческом облике. Пара глубоких вдохов и бег возобновляется. - Сеньор Бетокки! Подскажите который час! - изо всех кричит он пожилому мужчине, идущему впереди, старик Бетокки известен своей ворчливостью и наврятли сразу ответит, но у нет выбора у кого можно узнать точное время. Мужчина замирает, с прищуром смотрит вперёд и тут же хмурятся, отходя поближе к стене - ваша рыба сеньор! - стоит ему подбежать ближе он тут же кидает свёрток старику, тот в одно движение ловит его и лишь сильнее сводит брови. - Куда ты несёшься несносный мальчишка! И опять без обуви! - кричат ему в спину, так и не ответив на заданный ранее вопрос. Дио канто! Вот пристали со своими башмаками! К слову, у Бетокки он как раз таки время от времени бывал в мастерской и помогал с ремонтом обуви, отчасти лишь потому, что тот забывшись начинает рассказывать очередную небывалую историю, а будучи бывшим морским волком у него таких накопилось не мало. Но стоит только спросить прямо, старик тут же начинает что-то ворчливо бубнить, а потом отнекивается что вовсе он никаких историй то и не знает, это у молодёжи нынче воображение слишком богатое. Но Альберто старательно запоминал каждую и записывал в отдельную тетрадку чтобы позже каждую не то, чтобы прочитать, а пересказать эмоционально и красочно, наводя жуть почти также как и наводит её Бетокки, хотя в этом надо признать с ним никто не сравнится. Впрочем, он никогда сразу не отвечает на чётко поставленный вопрос, казо векиа! Кстати, о том, кому он все эти истории хочет-таки пересказать. Предположительно по солнцу, что вот, вот встанет в зенит, осталась всего минута до прихода поезда, до приезда того, кого он с придыханием ждал вот уже почти 10 месяцев. Он вновь смотри на солнце, болезненно щурится, вытирает со лба испарину и всё бежит, бежит, бежит. Поворот в переулок, на дорожках с галькой шипит и жмурится. Резко распахивает глаза и чуть не останавливается от внезапного гудка поезда и отчётливого чух, чух, чух. Почти, почти добежал к станции. Ускоряя бег, сворачивает на траву и чуть не падает от скольжения, но выдыхает, трава хотя бы не жжётся, но режет и ему совершено некогда об этом думать. Поезд подошел к станции издав пронзительный звук, извещая о прибытии. Дыхание вновь сбивается, как и сердце с ритма. Он наконец подбегает к платформе, вновь чуть не падает, когда резка замедляется и выдыхает - в центре столпилась небольшая группка людей, ну, почти людей, он видит спины его родителей и яркие волосы Джулии в семейных объятьях. Придерживаясь за колону, улыбка сама появляется на его лице, горло немного саднит от столь частого быстрого дыхания, сердце бьёт уже где-то в висках, ноги не держат, стопы и лодыжки жжёт, а он смотрит лишь вперёд и улыбается лишь сильнее, когда крепкие объятия ослабевают, когда они делают небольшие шаги назад, тот кого он так отчаянно ждал счастливо улыбается, светится изнутри, глаза блестят толи от счастья толи от слёз, а может от всего сразу. Вот он слегка поворачивает голову и замирает, улыбка тут же становится шире и все остальные тоже замечают его, мальчишка быстрыми шагами приближается к нему, он бы и сам рад бежать на встречу, только вот ноги не держат, и он боится просто на просто упасть. - Альберто! - вскрикивает с придыханием, теперь в голосе точно слышно слёзы и его тут же заключают в объятья, он чуть отшатывается, но ему не дают упасть, стискивая крепче - Лука... - рвано выдыхает он, обнимая в ответ и зарываясь в макушку, как бы самому не заплакать.