𝐇𝐢𝐬 𝐬𝐞𝐜𝐨𝐧𝐝 𝐜𝐡𝐚𝐧𝐜𝐞 | 𝐒𝐪𝐮𝐢𝐝 𝐠𝐚𝐦𝐞

***

После утренней мелодии солдаты вывели игроков на построение и объявили о начале обещанного голосования. В зале воцарилась гнетущая тишина. Люди переглядывались, сжимали кулаки, кто-то шептал молитвы. На кону стояла их свобода — или жизнь. Один за другим участники подходили к кнопкам, нажимая крестик или кружок. Долгое время всё шло почти поровну. Кто-то дрожал от страха, кто-то — от нетерпения. Но ближе к концу несколько человек, ещё недавно кричавших, что «всё это нужно прекратить», вдруг передумали — поддавшись взглядам тех, кто не собирался уходить без приза. Солдаты безмолвно проверили результаты и огласили результат: — Большинством голосов принято решение продолжить игры. Голосование завершено. Люди опустили головы. Кто-то выдохнул с облегчением, кто-то — в отчаянии. Сразу после этого начался завтрак. Игроки выстроились в линию. — Вчера были яйца, сегодня сладкий картофель? — недовольно буркнул Чон Бэ, беря свою порцию. — Они совсем выжили из ума? Ки Хун получил еду последним, с удивлением разглядывая два маленьких картофеля в картонной коробочке. В другой руке он держал бутылку воды. Это место никогда не перестанет его удивлять. С каждым днём порции становились всё скуднее, а страх всё сильнее давил на игроков. Многие жаловались на голод и боли в животе: недоедание уже явно отражалось на их здоровье. А игры, напротив, становились всё более жестокими, требуя от участников последних сил и предельной собранности, если уж не хочется отправиться на тот свет. Как при таком питании можно сохранять бодрость и координацию? Ки Хун нахмурился. Как он вообще сумел выиграть в прошлый раз? Как выдержал всё это, оставался настороже, питаясь не лучше, чем сейчас? Пожалуй, это останется загадкой. Человеческое тело, оказывается, способно на многое: выдерживать невероятные нагрузки, справляться со стрессом, тянуться к жизни, даже когда кажется, что сил больше нет. Он вздохнул, с сожалением наблюдая за остальными. Пожилая женщина под игровым номером 149 рядом с Чжун Хи выглядела измученной, но всё же находила силы подходить к беременной девушке и каждый раз отдавать ей половину своей крошечной порции. А что насчёт самой Чжун Хи? В её положении такое питание могло навредить и ей, и будущему ребёнку. Игрок 456 слегка нахмурился, силясь отогнать тревожные мысли. Но взгляд невольно скользнул к сидящему рядом Ин Хо. Тот ел молча, не поднимая глаз. Его безмятежность одновременно раздражала и притягивала, словно за ней скрывалась недоступная тайна. И тут Ки Хун вновь слишком отчётливо вспомнил сон — мягкое касание губ, которое не должно было быть реальным, но ощущалось до сих пор живо. Он перевёл взгляд на картофель. Ëн Иль. Мы же... друзья? Ведь так? Тогда почему я не могу забыть ту нежность, с которой ты коснулся моих губ во сне? Скажи мне, Ëн Иль... Ки Хун невольно задумался: а что тогда чувствовал Ëн Иль? Тревогу за жизнь? Заботу? Или... что-то большее? Сердце забилось быстрее, и мысли переплелись, не давая сосредоточиться на еде. Ах, Ëн Иль... Поймав себя на том, что в голове вновь и вновь проигрывается это имя, он сглотнул. Что за чушь? Почему лезут такие мысли? Ки Хун нервно взял один картофель, пытаясь отвлечься на завтрак, но руки слегка дрожали. — Ки Хун... — раздался спокойный голос рядом. — Всë ли в порядке? От неожиданности он резко вздрогнул, и картофель предательски выскользнул из рук, глухо шлëпнувшись на пол. — Вот чёрт... — тихо пробубнил он, поспешно наклоняясь, пытаясь не смотреть в глаза Ин Хо. Подняв картофель и едва встретив взгляд, Ки Хун почувствовал, как щеки заливает тепло. — Аа... д-да, всë хорошо... — кивнул он, снова опуская взгляд на еду. — Просто... мне опять приснился дурной сон. — Мне жаль, что тебя мучают кошмары, — тихо произнёс Ин Хо, кладя свой картофель в его картонную коробочку. — Держи. Тебе нужно хорошо поесть. — Спасибо... Наблюдая за тем, как Ки Хун медленно жуёт картофель, как дрожит его рука, Ин Хо всеми силами старался не выдать то, что сейчас бушевало у него внутри. Ты страдаешь, а я ничего не могу сделать. Если я сейчас позволю себе проявить больше эмоций, чем следует — они обязательно этим воспользуются. Воспользуются против нас. Ему чертовски хотелось обнять Ки Хуна, прижать к себе, успокоить словами "пожалуйста, не нервничай, я рядом, даже твои друзья рядом, видишь?..." И чем больше ведущий думал об этом, тем сильнее его охватывала злость. Если бы не камеры, если бы не эти чëртовы богачи... Я бы показал тебе, насколько сильно ты мне важен, Ки Хун. Ки Хун же продолжал завтракать, снова чувствуя странное тепло, которое одновременно успокаивало и сбивало с толку. Он сжал коробочку с картофелем чуть крепче. Где-то глубоко внутри игрок 456 всё же начинал постепенно осознавать то самое, давно забытое чувство: нежное тепло, наполняющее грудь и заставляющие сердце биться в безумном ритме, когда рядом — он. Ки Хун понимал, что медленно влюбляется. Бесповоротно влюбляется. И в условиях дикого страха и бесконечных переживаний это чувство становилось лучом света и надеждой на что-то хорошее, что ждало его впереди. Ëн Иль... а что ты чувствуешь ко мне? Наблюдая за происходящим, Чон Бэ хотел что-то спросить, но почувствовал, как кто-то мягко дернул его за рукав кофты. Это была Чжун Хи. — Господин... не надо... — тихо прошептала она, едва шевеля губами. — Им нужно поговорить. В её взгляде сквозило понимание того, что сейчас между ними происходит что-то важное, что не стоит прерывать. Чон Бэ лишь пожал плечами, задумчиво кусая картофель. — Кажется, между ними что-то происходит, — он прошептал, иногда бросая взгляд в сторону Ки Хуна. Девушка ничего не ответила, лишь опустила взгляд вниз, погружаясь в собственные мысли. В комнате повисла тишина — будто сама атмосфера готовилась к новой игре. Ки Хун всё ещё держал в руках картофель, но мысли блуждали далеко — между страхом и теплом, которое он ощущал рядом с Ин Хо. Ведущий сидел неподвижно, сдерживая каждое движение, чтобы не разрушить хрупкий момент. Но оба знали: впереди их ждёт не только борьба за жизнь, но и испытание самих себя. Что победит — жестокость системы или вера в человечность? Ни Ки Хун, ни Ин Хо ответа не знали. — "Всем игрокам просьба пройти в игровую зону! Игра скоро начнётся!" — привычный женский голос из громкоговорителя вырвал их из тишины. Игроки медленно встали, направляясь к выходу. Спускаясь по многочисленным розовым ступеням, ведущий огляделся, словно пытался убедить себя в том, что сейчас он увидит испорченные от выстрелов декорации в ночь восстания. Но всё было иначе: стены сияли, словно новенькие. Ни дыры, ни отколовшейся краски — будто того ужаса никогда и не было. Я действительно смог предотвратить то, что сам же когда-то предложил... Он задержал дыхание, глядя на затылок Ки Хуна, шедшего впереди. Значит, если теперь всё пойдёт по плану... ты останешься в живых. Ин Хо сжал пальцы в кулак, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается. А если ты выживешь... значит, и для меня в этом мире найдётся место. Значит, моё существование будет иметь смысл. А смысл прост — видеть тебя, слышать тебя... Он нервно сглотнул, глубоко вдохнув, будто решаясь на самое страшное, но очень важное признание, которое всё равно оставалось лишь в мыслях. ...и быть рядом с тобой. Если ты позволишь. Если я когда-нибудь заслужу твоего прощения. С лёгким вздохом он опустил взгляд и медленно подошёл к своей компании, когда игроки зашли в новую игровую комнату. Перед ними предстало огромное помещение, тускло освещённое, с детскими рисунками на стенах, словно настоящий лабиринт. Каждая тёмная неровность, каждый поворот казались непредсказуемыми. — Эй... какие мысли у тебя насчёт всего этого? — тихо произнёс Чон Бэ, слегка наклонившись к Ки Хуну. — Я не знаю... — Ки Хун неспешно оглядывался по сторонам, стараясь понять, что происходит. — Кажется, это лабиринт, — предположил Дэ Хо, оглядываясь вокруг. — Он… больше, чем кажется на первый взгляд. Что нам предстоит делать? — Выживать, — сухо ответил Ин Хо, переведя взгляд на камеры видеонаблюдения. VIP-гости, теперь вы довольны? Игроки взволнованно перешептывались между собой. Сейчас новое помещение выглядело страшнее, чем прошлое, и тревога сжимала грудь сильнее обычного. — "Четвёртая игра называется прятки!" — громкий, женский голос вновь раздался из громкоговорителя. — "Игроки должны разделиться на две команды: синюю и красную. Каждый игрок, находящийся в красной команде, должен будет убить игрока из синей команды! Если игрок из красной команды никого не убьёт за отведённое время, он выбывает!" Солдаты пригласили участников к большому автомату с шариками, который случайным образом определял цвет каждого игрока. Когда настала очередь Ки Хуна, солдат протянул ему красный пластиковый шарик. В груди игрока 456 на мгновение сжалось: красная команда. Значит, ему придётся убивать кого-то своими руками. От этой мысли кровь стыла в жилах. Следующим подошёл Ин Хо. Его рука медленно вытянулась, и автомат выдал синий шарик. Ведущий напрягся, заметив, что они попали в разные команды. Ки Хун. Слишком честный. Слишком уязвимый. Слишком добрый, чтобы убивать кого-то намеренно. Ин Хо сделал шаг к нему, сжимая кулаки. Сердце билось быстрее, дыхание немного сбилось. Но голос оставался ровным, хотя внутри всё горело тревогой и страхом. Он протянул руку с синим шариком. — Держи, — тихо сказал Ин Хо. — Я предлагаю обмен. Ки Хун на мгновение замер, взглянув сначала на шарик, потом на Ин Хо, словно пытаясь понять, что движет этим спокойным, уверенным, но странно тревожным человеком. Внутри ведущего всё сжалось. Любой отказ означал бы риск для Ки Хуна: если он не убьëт хотя бы одного синего игрока — он сам погибнет. Но решение уже было принято. Любой ценой — я защищу тебя. •••Продолжение следует•••