Гоган надорский

      Айрис прекрасно знала, где найдёт брата. Ричард опять забрался на скалу, где их предки воздвигли статую вепря. Брат сидел у подножья этой статуи, курил трубку и смотрел в никуда. Обдумывал слова матушки и дяди Эйвона. Айрис не слышала весь разговор, но подумать тут было над чем. Не зря же вокруг брата лежали окромсанные волосы, а фамильный кинжал он воткнул в землю рядом с собой?       Несколько дней назад из столицы пришло письмо. Брата желали видеть в столице, в Лаик, в древнем святилище Великого Роха, пройти обучение и стать чьим-нибудь оруженосцем. Когда Ричард рассказывал ей об этом, Айрис еле сдерживала смех. Эр должен учить своего подопечного. Но чему Ричарда можно ещё научить? Своими землями управлять брат уже умеет. Неужели, решил политикой заняться?       Но Ричард объяснил ей, что Лаик — это просто способ завязать крепкие связи. Девушка тогда усмехнулась. Она прекрасно знала свою роль, и роль Эдит и Дейдре в этих связях. Она была права — брат её действительно хотел получить определённое влияние при дворе. Снова вернуть их роду то, что когла было утеряно. Служба у влиятельного человека и несколько нужных браков — были необходимы. Айрис понимала это очень хорошо. Да и брат намекнул ей, что пора задумываться о замужестве и учиться управлять землями, ведь будущий супруг не всегда сможет этим заниматься, а доверять управляющим бывает опасно. Кто знает, не перекупят ли его противники нанимателя?       Из разговора Айрис поняла, что Ричард отправляется в столицу. И ближайшие три года, а то и больше делами Надора будет заниматься она, матушка и дядя Эйвон. А это значило лишь то, что Айрис будет заниматься не только благотворительностью, но и новыми обязанностями.       Ещё несколько дней всё было просто прекрасно. Брат готовился к отъезду, попутно объясняя сестре, что к чему, но вчера его планы немного переменились. Пришло ещё одно письмо от какого-то важного человека. И с этого момента всё пошло наперекосяк. Ричард не показывал своих чувств, но Айрис прекрасно понимала, что он злиться. А сегодняшний разговор с матушкой и дядей стал последней каплей. Они не кричали, не спорили, даже канделябрами не кидались. Но после этого разговора Ричард чуть ли не убежал сюда.       Внучка Кабиохова поправила слезающую на глаза чёлку, села рядом с братом, который так и не заметил её, и заговорила: — Недостойная хочет спросить брата своего, о чём он вёл разговор с братом отца и матерью нашей?       Ричард вздрогнул, чуть не выронил трубку из рук и с видом разбуженной совы уставился на ели сдерживающую смех сестру. Впрочем, собрался он быстро, как и подобрал нуджные слова: — Сыну нашего отца напомнили об осторожности, — брат помолчал пару секунд, а потом добавил. — И попросили вспомнить о том, кем меня считаю за пределами Надора.       На лице брата застыло странное выражение тоски и гнева, как у человека, что лишился всего и не может это вернуть. В последние годы это выражение Айрис часто замечала, но понять его она не могла, а сейчас его заметить было куда проще. Ричард уже получил, что хотел! Они не жили в крайней бедности, когда у них не было денег даже слугам платить! Их подданые ни в чём не нуждались! Их репутация была куда лучше, чем при отце. Айрис сама могла за это поручиться! Да и Ричард смог восстановить Надор! Да, у Ричарда не получилось избавиться от грабительских налогов, но они ему уже два года не мешают! — Чего ты ещё хочешь?! — Айрис сама не заметила, как произнесла вопрос в слух, но когда осознала, то резко зажала себе рот руками. Брат уже говорил о своих желаниях — не стоило снова погружать его в то состояние.       Ричард резко повернулся к сестре, смерив её слишком снисходительным взглядом, каким смотрят на глупого ребёнка, подошёл чуть ближе к обрыву и заговорил: — Что ты видишь перед собой? — Брат редко переходил на привычную для Талига манеру общения. Что-то злило его, вырвало столь важный для него контроль из рук. — Красивый вид? — Когда Ричард находился в таком состоянии, ей было сложно подобрать правильные слова.       Вид действительно был красивым. Надорский замок, дома в Горике казались игрушечными, а людей не было видно вовсе. Зато огромные леса, вересковые поля, высокие горы, верхушники которых терялись где-то в облаках — всё было, как на ладони. И от этого природного древнего величия перехватывало дыхание. Она ощушала себя лишь маленьким муравьём, чья жизнь никак не повлияет на эту красоту, не приумножит этого величия, но она может сделать всё возможное, чтобы их потомки увидели это всё и поняли её восхищение. — Силу, — вдруг сказала она. — Величие и красоту. — Именно, — ответил её брат. — Надор — прямое доказательство, что наш род может вернуть себе былое величие и силу. Однако, даже на этих землях мы не смогли вернуть всё то, что у нас отняли. Над нашими бывшими владениями развевается знамя пришлой династии, а над дарованными землями мы не имеем полной власти… — Ричард?! — попыталась одёрнуть его Айрис, но брата уже было не остановить. — Я должен делать то, что от меня ожидают потомки варваров, которые наши предки не пускали на эти земли, — голос брата оставался спокойным, но что-то в нём пугало её. — Служить потомку бастарда, подобного тому, кто поднял смуту в наших землях. Наш отец сотворил глупость, за которую мы расплачиваемся, но это слишком. Я хочу стать Повелителем Скал, а не просто слышать камни. Хочу стать герцогом, а не просто мальчишкой с громким титулом. Я хочу власти и уважения к своей семье! — Ричард!!! — не выдержала Айрис. — У нашей семьи уже есть всё, чего ты мог добиться в своём положении. Мы всё ещё семья мятежника… — И я собираюсь смыть это клеймо, — жёстко осадил её Ричард. — Я понимаю твои опасения, но… — Отец говорил тоже самое перед тем, как уйти на восстание! — Использовать эти слова было подлостью, но… Девушка слишком боялась, что Ричард точно так же вернётся из столицы на телеге для трупов. Потерять своего брата она просто не могла. — Вот только он долгие годы не вызывал подозрений, уверенно продвигался по военной службе, почти до маршала дослужился… — А потом в Надор ввели войска, которые начали «искать предателей короны». На деле же они просто убивали без разбора, — казалось, что даже камни под их ногами вторили словам брата. — У отца не было другого выхода, кроме как самому стать врагом короны. У меня выбор ещё есть. И я собираюсь выжить из него всё, что смогу.       Айрис впервые не знала, что ответить. Про отца Ричард говорил правильно. У него действительно не было выбора, а у Ричарда он пока что есть. Но разве не лучше делать всё осторожно, чтобы не вызывать лишних подозрений? Верно служить короне, создавать правильный образ в глазах наследного принца, а уже когда тот станет королём — можно будет реализовать все свои планы, а пока нужно довольствоваться малым, не просить слишком многого. Ведь иначе Ричарда быстро запишут в бунтовщики и казнят в Занхе?       На глазах навернулись непрошенные слёзы. Ричард крепко обнял сестру: — Не реви, — голос звучал мягче. — Я клянусь тебе, Айрис, по стопам отца я не пойду. Я буду осторожен, буду думать над каждым своим словом, но я добьюсь своего. Я верну нашему роду влияние рода Надорэа и не потеряю голову. Ты веришь мне?       Айрис не знала. Ричард был слишком похож на отца своей твёрдолобостью и на матушку своими неуёмными амбициями. Ей было слишком страшно, что эта жуткая смесь просто убьёт его. И никто не предложит ему дуэль, Ричарда просто казнят без суда и разбирательств.

***

      Ричард довёл сестру до Надорского замка и сдал на руки её служанкам. Самая старшая из них — Элис Форест — смерила его укоризненным взглядом, на что Ричард промолчал. Его сестра много не понимала в силу возраста. И он боялся, что рано или поздно реальность их мира сломает её. Ему оставалось только надеяться, что управление Надором поможет ей понять, как устроен этот мир, раз уж занятие благотоворительностью не помогло.       Ричард мрачно наблюдал за тем, как Айрис уводят служанки. Нужно успокоиться и ещё раз поговорить с ней перед оъездом. Заодно и брошь подарить, не зря же носил украшение в кармане. — Довели собственную сестру до слёз, — раздался знакомы голос. — Браво, Первородный Ричард. — И тебе не хворать, Освальд, — Ричард едва подавил своё раздражение.       Освальда Фореста он ненавидел. Не мог простить этого предателя не столько за смуту четырёхлетней давности, а за то, что поднял этот бунт не из чувства справедливости, а потому что Кагета ему заплатила за эти беспорядки.       С их последней встречи прошло два года. Форест будто стал ниже. Плечи не казались такими широкими. Русые волосы не такими лохматыми. Наглые серые глаза стали куда покладистее. А некогда свежий ожог на левой щеке превратился в едва заметный шрам. Он больше не казался чудовищем. Был похож на побитую собаку, которая ещё пытается скалиться. — Но я не бросал своих родным на землях мальчишки, которого пытался убить, — Ричард сам не заметил, как на губах появился оскал. — Но это мы уже обсудили. Что сейчас происходит в Кагете? — Его Величество Адгемар войны не планирует, — холодно ответил Освальд. — Всё ещё пытается удержать власть миром. И я уверен, что получается у него… — Довольно хорошо, — перебил его Ричард. — Два года назад его сын пытался развязать войну, но ничего не получилось. И раз Адгемар Кагетский не попытался лично устроить провокацию, значит он умеет находить нужный баланс между реформами и интересами казаронов. Но это может значить и другое — Серебряный Лис отягивает войну. — Впервые согласен с тобой, Первородный, — мрачно заметил Освальд. — Но тебя интересовал его сын, Баата. Он ещё не женат, но… На твоём месте я бы не отдал ему сестру в жёны. — Айрис ещё юна для брака, — ответил Ричард. — Да и Баата не самый лучший муж для неё. — Он сломает её, — с какой-то тоской сказал Освальд. — Как и тебя сломала Кагета, — сказал Ричард. — Я предлогал тебе вернуться и отправиться в Торку. — Не пытайся. Я принял своё решение, но лучше бы я матери, брату и сестре лично горло перерезал.       Ричард многозначительно хмыкнул. Шантажировать даже такого человека было противно и подло. И даже воспоминания о том, что Освальд тоже когда-то шантажировал его, не успокаивали совесть. Не хотелось растраивать сестёр, не хотелось использовать их, не хотелось искать оправдание, но и возвращаться в то время, когда у них не было денег даже на то, чтобы слуг нанять тоже не хотелось. Не хотелось повторить судьбу отца. Не хотелось зависить от воли труса Оллара.       Ричард чувствовал себя эгоистом. Но он не хотел, чтобы его семья и подданные нуждались в чём-то и боялись за свои жизни.