Судьба Скайрима

      Глава 1: Дорога на плаху       17 число Последнего зерна, 201 год 4 эры       Дракон над башней, монастырь, застеленный метелью, мрачный замок на одиноком островке, завораживающая глаз снежная долина, Возвышающийся храм неизвестной архитектуры, бесконечный лабиринт книг в темных водах, демонический туман, растелившийся на дорогах волшебного пристанища не от мира сего. Все эти пейзажи и места кружились во сне словно в бреду, сменяясь друг за другом, отчего нельзя было понять, сном ли вообще он являлся. И всё-таки в нем снег и огромная тень преобладали над остальными видениями. Сквозь беспокойный сон, Фалиса почувствовала холодный ветер, ощущавшийся словно ледяной для нее. Пробуждаясь ото сна, она сначала услышала ритмичный стук копыт и катящиеся по дороге колеса, а открыв глаза, через пелену дремоты разглядела несколько сидящих перед собой людей со связанными руками, глядящих либо в ноги, либо на дорогу и возчика повозки, на которой сейчас они ехали.       -Эй ты, эльфийка. Проснулась-таки!       Фалиса обернулась на голос, что её окликнул и увидела перед собой мужчину лет тридцати, крепкого телосложения с голубыми, словно море, глазами, желтыми как пшеница волосами, одна из прядей которых была заплетена в косу, небольшой бородой, больше походившей на поросшую щетину, высокой и прямой спинкой носа с небольшой горбинкой и светлой кожей, словно этому человеку никогда не доводилось долго находится под жарким солнцем. Облачен он был в меховой боевой тулуп, поверх которой была обернута длинная синяя ткань с плетенными из линий узорами с головой медведя. Под тулупом проглядывалась кольчуга, а под ней был еще один слой одежды из простой рубахи с длинными рукавами, поверх которых были надеты меховые нарукавники. Сама ткань в некоторых местах уже была стерта или порвана, а на меховых сапогах виднелся слой дорожной пыли, и кожа на них также была истерта.       Перед ней сидел один из повстанцев, что звали себя Буревестниками и предводитель которых начал Гражданскую войну в Скайриме с Имперским Легионом, борясь за независимость своей родины и беспрепятственную возможность поклоняться Талосу. По крайней мере, так рассказывали Фалисе путники и торговцы, встречавшихся ей по пути из Сиродила и направлявшихся в Хаммерфелл, не считая слухов и сплетен, обвиняющих Буревестников в грабежах, варварстве и гонении всех, кто не норд. Но как тогда получилось, что теперь она ехала в повозке с этими самыми «преступниками» Империи?       Прежде чем вспомнить, что же произошло, повстанец, не дождавшись ответа, заговорил первым:       -Ты же попыталась пересечь границу, так? Повезло тебе, однако наткнуться на засаду, устроенную имперцами, как и нам и этому ворюге.       -Да если не вы, я бы уже давно украл ту лошадь и рванул в Хаммерфелл, проклятые Братья Бури! – мужик в изодранных холщовых одеждах и чумазым лицом, сидевший перед синеглазым повстанцем, со слышимой злостью в голосе ответил своему соседу, – В Скайриме было спокойно, пока вы не устроили смуту, а Империи ни до чего не было дело!       Недовольный своим положением, он внезапно повернулся к горе-путнице и сказал: – Эй, эльф, нам с тобой здесь не место! Только эти Буревестники нужны Империи.       -Мы все сейчас братья и сестры по судьбе, вор. – сказал голубоглазый повстанец       Теперь Фалиса припоминает, что же произошло с ней. Изначально, она планировала пересечь границу должным образом через пропускной пункт, однако, на пути через Сиродил у неё пропали деньги, поэтому оплатить повозку и проводника она не смогла. По этой причине Фалиса решила пересечь границу самостоятельно, но по итогу заблудилась в горах. Ей крайне повезло не погибнуть во время этого перехода и успешно пересечь горы, однако, удача путницы на этом моменте закончилась, когда она угодила в засаду, устроенную легионерами. Всех, кого поймали там, арестовали и погрузили в повозки, а сама Фалиса, из-за усталости после пересечения гор, погрузилась в сон, время от времени пробуждаясь от покачиваний и остановок. Прошло два дня с момента той засады.       «Разве правильно везти нарушителя границ и вора в одной повозке с государственными изменниками?», - невольно подумала эльфийка, но возчик впереди прервал ее мысли громким приказом:       - А ну заткнулись там!       Мужик в холщовых одеждах уже более тихо спросил, указывая носом на человека перед собой:       -А что с ним-то не так?       Синеглазый воин же внезапно повысил голос:       -Попридержи-ка язык. Перед тобой сам Ульфрик Буревестник, исинный Король Скайрима!       Услышав эти слова, Фалиса и воришка побледнели, а последний переспросил:       -Ульфрик? Ярл Виндхельма? Н-но ты же вожак восстания! Если т-тебя схватили…О, боги, куда нас везут?       -Не знаю, куда именно, но…Совнгард нас ждет.       -Нет, этого не может быть. Я сплю, наверняка сплю…       Фалиса оглядела странного узника, которого назвали Ульфриком Буревесником. Он был одет в темно-синие одежды, походившие на королевские, с плащом из волчьей шкуры с серебряной застежкой. Рот узника был завязан тряпью, чтобы не позволить ему говорить, светло-каштановые и местами седые волосы были зачесаны назад, а на висках были повязаны две косички и объедены за затылком, борода придавала почетный возраст мужчине, а глаза имели полуночный синий оттенок, придавая глубину взгляду, но также и темные круги от недосыпа под ними. Нос имел шрам выделяющуюся горбинку, а его кончик был закруглённым, загнутым вниз, кожа тоже оказалась без единого намека на загар, а лицо уже имело немало морщин. Самому Ульфрику можно было дать лет пятьдесят-шестьдесят.       Несмотря на то, что в повозке сидели еще два человека с той же формой, что и синеглазый узник, последние не стали вмешиваться в разговор и молча глядели назад, где ехало еще несколько повозок с повстанцами. С тяжестью на сердце, Фалиса уже было начала мириться со своей участью, заметила, что ее накрыло тенью от чего-то громоздкого. Подняв голову, она увидела одинокую гору, настолько огромную, что она была способна накрыть тенью целый город, и настолько высокую, что казалось, будто вершина была способна коснуться неба. Глядя на нее, тяжесть на сердце Фалисы сменилась трепетом и восхищением, а синеглазый повстанец, увидев её реакцию, решил сказать пару слов:       -На ту гору глядишь? Это Глотка Мира – святыня всего Скайрима. Мне доводилось как-то побывать около ее подножия, вблизи эта гора ещё более огромной кажется.       Путница же, спустя долгое время, наконец-то заговорила:       -…Ощущение, будто я уже видела её.       ***       Спустя еще полчаса поездки, едва выйдя из тени Глотки Мира, разговорчивый воин вновь спросил вора:       -Эй, конокрад, а ты из какой деревни?       -Тебе-то какое дело? - ответил Мужик в холщовке с недоверием.       -Последние мысли норда должны быть о доме.       От этих слов, сердце Фалисы будто чем-то укололо. Немного помедлив, мужик снова ответил:       -Ээ…Рорикстед. Я родом из Рорикстеда. В таком случае и эльфийка должна ответить.       А вот этого нарушительница границ никак не ожидала. Немного замешкавшись, Фалиса всё-таки тоже ответила:       -Санривер, к северо-востоку от города Рихада в Хаммерфелле.       -Ты из Хаммерфелла? Никогда бы даже не задумался, что эльфийка может оказаться родом из таких земель. – с удивлением в голосе переспросил синеглазый повстанец, а Фалиса решила внести ясности в свои слова:       -Несмотря на свою расовую принадлежность, еще с младенчества меня воспитывали редгарды, и выросла я также среди редгардов. Со слов своего приемного отца, мои кровные родители погибли, защищая меня от нападения разбойников, но перед смертью доверили меня ему. Это… довольно запутанная история, в которую мне не хочется снова погружаться.       На лице собеседника проскользнуло легкое изумление, но более он не проронил ни слова. Почти сразу после её объяснений, недалеко послышался звук открывающихся ворот, и обернувшись на него можно уже было уже увидеть городские стены, за которыми проглядывалась каменные сторожевые башни и деревянные крыши домов. Судя по всему, процессия доехала до населенного пункта, и либо он окажется перевалочным пунктом, либо конечной остановкой. Приближаясь к вратам, узники услышали приветствие солдата, адресованное наезднику в самом начале процессии:       -Здравия желаю, Генерал Туллий! Палачи уже ожидают.       -Хорошо, покончим с этим уже. – раздался пожилой голос наездника, звучавший то ли серьезно, то ли облегченно, после чего через врата проехало первая половина всех повозок. Когда въехала повозка с Ульфриком, остальные сидящие увидели слева от процессии такую картину: то самый наездник, сидя на лошади, беседовал с высокой фигурой в черных одеяниях на благородном коне, по бокам от этой фигуры стояли солдаты в позолоченных доспехах, а сзади еще несколько высоких фигур в черных одеяниях. В это время, ворюга уже начал молиться богам:       -Шор, Мара, Дибелла, Кинарет, Акатош…Боги, прошу, помогите мне.       Синеглазый узник же, увидев за собой беседу Генерала и высокой фигуры, с сарказмом в голосе выдал:       -Смотри-ка. Генерал Туллий – Военный Губернатор. И рядом с ним, похоже, талморцы. Проклятые эльфы, ставлю на то, что не обошлось без их помощи. – после слов «проклятые эльфы», он украдкой оглянулся на свою соседку. Однако Фалиса не обратила внимания на это ругательство, поскольку пыталась разглядеть высокую фигуру на коне. Если генерал находился сейчас перед представителями Талмора, то его собеседник также занимал высокое положение, раз последний мог на равных говорить с ним. Ей удалось разглядеть лишь фигуру и едва черты лица, это оказалась альтмерка с золотистыми волосами и кожей, однако взгляд и манера сквозили заметным высокомерием, что скрывались за маской приличия и гостеприимства. Возможно, заметив на себе посторонний взгляд, альтмерка повернулась в сторону повозки, где сидела нарушительница границ, и последняя сразу же отвела взгляд от собеседницы Туллия.       Не заметив неловкой ситуации, воин пустился в размышления вслух:       -Это Хелген. Ухаживал я когда-то за девушкой из этого места. Интересно, варит ли всё еще Вилод мёд с можжевеловыми ягодами? – затем с легкой толикой грусти продолжил: -Забавно…Когда я был мальцом, Имперские стены и башни заставляли меня чувствовать себя в такой безопасности.       Повозка проезжала около дома, на крыльце которого сидел юный мальчик лет одиннадцати, и он сразу спросил мужчину, вышедшего из дома:       -Пап, кто это такие? Куда их везут?       -Тебе нужно возвращаться в дом, малыш. – ответил ему отец.       -Почему? Мне хочется посмотреть на солдат.       -А ну внутрь, живо!       -Да, папа.       ***       Спустя пару минут, все повозки с узниками подъехали к небольшой площади рядом со стеной и сторожевой башней, где могли поместиться почти все жители города. На середине площади перед башней, рядом с плахами стояли два палача, упершись на ручки увесистых секир лезвием в землю, а вокруг площади стояло несколько десятков имперских солдат с луками за спинами, готовых к возможному побегу приговоренных, еще несколько солдат расположились на сторожевых башнях, обозревая местность сверху. Повозки начали останавливаться около стены рядом с площадью, и к ним вышла низкорослая женщина в стальных доспехах Легиона и отдала приказ солдатам:       -Вытаскивайте их из повозок! Живее! – затем подошла к той, в которой сидел Ульфрик.       -Почему мы остановились? – забеспокоился вор в холщевках, а повстанец в конце повозки внезапно ответил:       -А ты как думаешь? Приехали.       -Пошли. Не будем заставлять богов дожидаться нас. – подхватил самый разговорчивый узник.       -Нет! Подожди! Мы ведь не мятежники!       -Прими смерть с отвагой, ворюга. – прокомментировала последняя повстанка из этой повозки.       - Ты должен им сказать, что мы не с вами! Скажи, что случилась ошибка!       Первыми из повозки спустились два повстанца, что молчали всю дорогу, за ними – Ульфрик с вором, а последними спустились уже Фалиса с синеглазым воином. Путница огляделась и увидела, что остальные повстанцы тоже спустились со своих повозок. Низкорослая капитанша объявила узникам из повозки Ульфрика, едва сдерживая раздражение в голосе:       -Когда назовем ваше имя, выходите на площадь в шеренгу. По одному за раз.       -Любят же имперцы делать всё по чёртовому списку. – с сарказмом в голосе подметил разговорчивый повстанец.       Фалиса, глядя на плаху по середине площади, некоторое время блуждала в мыслях, а когда она вернулась в настоящее, то уже прослушала имена первых двух повстанцев, поэтому решила всё же вслушаться в перекличку. Солдат рядом с капитаншей продолжил перечислять людей из повозки с Ульфриком, когда на площади уже несколько десятков повстанцев встали в шеренги:       -Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма.       Вожак восстания также пошел на площадь в самую первую шеренгу, а синеглазый повстанец сказал ему вслед:       -Для меня было честью служить тебе, ярл Ульфрик! – эта фраза было заставила узника обернуться, но он быстро сдержал это желания и проследовал на площадь. Солдат продолжил перекличку:       -Ралоф из Ривервуда.       Пока солдат произнёс имя, в его голосе было слышно едва уловимое разочарование. «Так вот, как зовут этого синеглазого норда» – подумала Фалиса, провожая взглядом своего соседа, как вдруг заметила краем глаза, что вор весь дрожит от страха перед своей участью, а когда солдат назвал его имя, мужчину будто облили ведром ледяной воды:       -Локир из Рорикстеда.       Внезапно, Локир в паническом страхе выпалил:       -Нет, я не мятежник! Вы не можете так поступить!! – а затем рванул по дороге вверх, пытаясь спасти себя от казни.       -А ну стой! – прокричала капитанша.       -Я вам не дамся!!!       На лице капитанши под шлемом появилось выражение гнева, и в тот же миг она отдала приказ солдатам:       -Лучники! – в этот момент два солдата уже вложили стрелы на тетиву и пустили их в спину горя-вора. Издав предсмертный крик, Локир на бегу плюхнулся на землю и больше не пошевелился, а капитанша прорычала:       -Кто-нибудь еще хочет сбежать?!       Наблюдая с ужасом эту картину, Фалиса едва ухватывалась за надежду словно за соломинку и придумывала множество причин, чтобы у легионеров пропала причина ее казнить, и они отпустили узницу восвояси. В этот момент, солдат со списком в руках также позвал её, но не как остальных узников:       -Постойте-ка. Ты, шаг вперед.       Сердце нарушительницы границ пропустило беспокойный удар, но сама она всё же сделала шаг вперед. С сомнением на лице, солдат поглядел в список в руках, а затем вновь посмотрел на Фалису и спросил:       -А кто ты?       -…?       Неужто её имени не было в списке? Фалиса почувствовала, что ухватилась за нить надежды, но с сомнением и беспокойством, всё же ответила:       -…Фалиса Билапашир.       Небольшой паузы перед ответом хватило ей, чтобы разглядеть, как выглядит человека перед ней: зрелая внешность лет тридцати и светлая кожа с легким загаром, атлетическое телосложение, темно-каштановые волнистые волосы, подстриженные чуть ниже мочек ушей, борода-эспаньолка без усов, ясные карие глаза, глубоко посаженные в глазницы, прямой и тонкий нос с едва видимой переносицей, будто и вовсе её нет, а лицо имело утонченные, но мужественные черты. Сейчас лицо этого солдата приняло довольно серьезный вид, глядевшее внимательно в списки, но похоже он так и не смог найти названное имя. После, солдат снова поднял взгляд на Фалису и с сомнением спросил:       -Ты ведь не из Талморского посольства, высокий эльф? Нет, это не может быть. – затем он обратился к капитанше рядом с собой: - Капитан, а что с ней делать? Её нет в списке.       Путница было уже испустила облеченный вздох, но ответ капитанши, которая уже и так пребывала в плохом настроении после попытки вора сбежать, заставил ее сердце упасть:       -В бездну список! На плаху к остальным.       Солдат также оказался шокирован ответом своего капитана, но он мог лишь согласиться:       -Как прикажете, капитан. Мне жаль, мы вернем твои останки на Острова Саммерсет…       -Санривер в Хаммерфелле. – перебила Фалиса.       -Что?.. А, понял, хорошо.       По итогу, Фалисе тоже пришлось прошествовать на площадь, где собрались все узники, легионеры и жители Хелгена. Перекличка окончилась, и перед представлением Генерал Туллий вышел вперед. Это был человек преклонных лет с кожей цвета слоновой кости, волосы серого цвета словно седина, лицо, имевшее морщины и шрамы, выражало педантичность и дисциплину, но также и усталость. Нос имел «имперскую»* форму, брови – прямые и не слишком широкие, немного хмурые и тёмные, глаза были темно-зелёного оттенка с опущенными внешними уголками, а под ними виднелись синяки от недосыпа. Несмотря на явную усталость, Туллий держался, как подобает генералу – сдержанно, воинственно и гордо. Он встал перед Ульфриком, начав речь:       -Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма и предводитель армии Буревестников. Некоторые в Скайриме и даже в Хелгене величают тебя героем нордов. Но герой не станет использовать дар Голоса, чтобы убить Верховного Короля и пытаться узурпировать трон!       Издались удивленные и заинтересованные вдохи среди толпы зевак, вокруг площади и на стене уже собрался почти весь городок, а сам Ульфрик мог лишь издать недовольное мычание из-под повязки на рту. На лицах повстанцев появилось выражение возмущения и презрения, но сами они оставались на своих местах, не проронив ни звука. Тем временем, генерал продолжил свою речь:       -И не только ты убил короля, но еще сколотил армию, развязал вместе с ней войну и погрузил весь Скайрим в хаос, нарушив покой его жителей. И теперь здесь, на этой площади, Империя воздаст по заслугам тебе и твоим прихлебателям и восстановит мир!..       Как вдруг, где-то вдалеке раздался странный, но устрашающий и никому незнакомый рёв, что больше походил на вой. Он был не громким, но достаточно слышимым, чтобы заставить всю площадь погрузиться в мертвую тишину, все вскинули головы вверх чтобы найти источник рёва, и Фалиса не была исключением. Она окинула взглядом вершину Глотки Мира, где на мгновенье заметила маленькую тень, слетевшую оттуда и сразу же исчезнувшая из виду. Пока она пыталась понять, что это была за тень, кареглазый солдат, что искал имя эльфийки в списках первый заговорил:       -Что это было?       -Ничего. Продолжайте. – отреагировал Туллий и, сохраняя невозмутимость, отдал приказ капитанше, а та с почтением ответила ему:       -Да, Генерал Туллий. Подготовь их в последний путь.       Последняя фраза была адресована служительнице Храма Богов, что терпеливо ожидала распоряжений, и последняя вступила перед повстанцами, начав свою молитву:       -Ныне же мы вверяем ваши души Этериусу, и да благословят вас Восемь Божеств, ибо вы – соль и земля Нирна, наши возлюбленные…       -Во имя Талоса всемогущего, заткнись и давайте уже к делу! Я что, всё утро ждать буду?! – возмутился один из повстанцев и без разрешения прошел к одной из плах, а следом за ним решился последовать еще один товарищ, пройдя к другой плахе.       -Эээ, как скажете? – замешкалась служительница, но всё же отошла в сторону, позволив палачам начать свою работу. Двое крепких мужчин в синем уложили свои головы на плахи, а сами палачи подготовили секиру для замаха, как вдруг тот дерзкий повстанец произнес свою последнюю фразу:       -Мои предки улыбаются, глядя на меня, имперцы. Можете ли вы сказать тоже самое про себя?       Фалиса не смогла заставить себя смотреть на эту картину, потому резко опустила взгляд на землю. В следующий миг раздался звук разрезанной плоти и сломанных позвонков. Подняв взгляд, нарушительница границ почувствовала, как её прошибла дрожь, а зрачки сузились. На плахах уже распластались два безголовых трупа, которых палачи небрежно отпихнули на землю, а солдаты подбежали, чтобы унести тела в сторону, другие повстанцы уже не сдерживали возмущения, а площадь вокруг начала безудержно галдеть и ругаться:       -Имперские ублюдки!       -Поделом вам, мятежникам!       -Он был нашим братом по оружию!       -Смерть Братьям Бури!       -Подсосы Талмора!       -Чертовы варвары, так вам и надо!       Среди наблюдающих была и альтмерка из Талмора, которая с удивлением, но также нескрываемым удовлетворением, наблюдала за сложившейся сценой, будто ей лишь в радость смотреть на разворачивающийся «капризы». Имперские солдаты уже мобилизовались, чтобы успокоить взволнованную толпу и не дать ей начать кидаться мусором, и где-то недалеко, Ралоф пробормотал себе под нос:       -Остался так же бесстрашен в смерти, как и при жизни…       Капитанша, чьё терпение уже подошло к концу, немедленно приказала:       -Быстро все успокоились! – а затем указала на Фалису: - Дальше высокий эльф!       После этих слов, душа путницы чуть не покинула тело от ужаса, как внезапно снова раздался странный рёв, но уже громче и явственнее, что вновь погрузил площадь в тишину. Лучники на башнях уже стояли наготове, и всё тот же кареглазый солдат сказал:       -Опять то же самое. Вы ведь слышали?       -Следующий, говорю!!! – уже прокричала капитанша, после чего солдат обратился к Фалисе:       -Иди к плахе. Спокойно и легко.       Эльфийка теперь очень медленно поплелась к плахе, её ноги стали словно ватными, потому один из легионеров начал ее тащить быстрее, как и другого узника, которого выбрали наугад. Фалиса, не без помощи солдата, доплелась до плахи и села перед ней, уложив голову набок, увидев только палача и башню за ним. Мужчина уже подготовился к замаху, толпа с упоением и беспокойством следила за казнью, в голове эльфийки пробежали бесчисленные воспоминания о ее жизни, а на башне за палачом один из лучников сильно забеспокоился, окликнув капитаншу:       -К-капитан, на нас летит что-то массивное и черное!..       Но эти слова никто не услышал из-за шума толпы, а в разуме Фалисы возникла последняя мысль, прежде чем она успела закрыть глаза:       «Прости, матушка. Прости, отец. Я иду к вам.»       Конец первой главы