Успокоить ее демонов.

Вы когда-нибудь встречали настоящих демонов? Вот Хен Джу знала их достаточно хорошо. Не сказочных рогатых, а тех, что живут под кожей, в извилинах памяти. Демоны страха. Демоны прошлого. Демоны крови, что липнут к рукам, сколько их ни мой. Они не уважают замки или стены. Они просачиваются сквозь сон, как яд, разъедая покой, рисуя за закрытыми веками кадры старого ада: искаженные лица, хрипы, хлюпанье стали о кость… Хен Джу лежала на спине, сквозь ресницы сканируя серые трещины потолка. Тишина. Не та благословенная тишина покоя, а густая, тягучая, словно смола – затишье перед бурей. Она знала. Демоны не спят. Они выжидают. Они всегда выжидают. Пальцы инстинктивно тянулись к холодной рукояти ножа. Брать оружие с собой в кровать - скверная привычка. Вот только ее нож - ее якорь. Единственная гарантия против теней, и отказаться от него - все равно, что сдаться добровольно. Хен Джу сдаваться не планировала. Вот только даже железная воля ржавеет под напором усталости. Веки слипались, дыхание выравнивалось против воли. Именно тогда они делали свой ход. Невидимыми когтями впивались в сознание, вытаскивая наружу самое черное, самое незаживающее.

Лабиринт.

Запах пыли, пота и страха. Грохот перестрелки где-то справа. Крик Ген Сока, оборванный на полуслове. Сердце сжалось. Теплая струйка по щеке – не слеза, а кровь. Чья? Возле ее ног бездыханное тело Ён Ми. Руки задрожали, а тени лишь сгущались. Хен Джу бежала за ними. Фигуры в масках, без лиц, только оружие, блестящее в отблесках пожара. Хриплый шепот: "Оставь их! Беги!" Обернувшись, она застывает. Госпожа Гым Джа?.. Нет... Она уже лежит неподвижно, а остекленевшие глаза смотрят в никуда. В горле встал горький ком. Чжун Хи... Где Чжун Хи?.. Ах, вот она. Прижалась к стене, обнимая живот. Глаза – огромные, полные немого ужаса, смотрят прямо на Хён Джу. Ожидают. Верят, что она их спасет. Но тени уже рядом... Хён Джу застонала во сне, тело напряглось, как струна. Нет. Не сейчас. Не ее, не их. Она пыталась закричать, предупредить, заставить свои конечности двигаться быстрее, бить сильнее. Но демоны безжалостны. Они крали дыхание, сковывали волю, хватали за руки и не пускали в бой. Чжун Хи упала замертво, как и остальные. Гора трупов людей, которых она не смогла защитить, злорадство теней, смеющихся над ее слабостью.. Хен Джу видела как последняя тень – самая большая, самая холодная – поворачивается к ней. Ее очередь. Когда ледяная пустота разлилась в груди, а реальность сжалась до размеров мушки невидимого ствола, её пальцы нашли знакомый вес. Уродливо-надёжная рукоять ножа. Холод металла вошёл в ладонь ровной линией, рассекая морок сна простой аксиомой: Действуй. Отомсти. Умри за них. Разум, отшлифованный сотнями столкновений, активировался без сбоя. Дрожь в кистях отключилась, заместившись алгоритмической ясностью. Страх был учтён как переменная. Вина — константа. Она не имела права на ошибку здесь. Даже в симулякрах памяти. Бой начался незамедлительно. Цель 1: нейтрализована. Цель 2: нейтрализована. Третий атакующий с тыла — корпус сместился на 15 градусов, левый локоть по траектории 4-2. Контакт. Цель 3: выведена из строя. Трое по вектору 270°, двое на отметке 180°... И аномалия сверху. Тактильная сенсорика: давление на левое надплечье. Ответ: секущее движение по дуге 45° вверх. Без паузы. Без аффекта. И вдруг – пронзительный визг резанул тишину. Хён Джу рванулась вверх, вырвавшись из сна. Тёмный силуэт отшатнулся... В нос вдарил запах молока и детского мыла. Глаза привыкли к темноте, и кошмар сна сменился ужасом яви. Перед ней стояла Чжун Хи, прижимая руку к свежей царапине на щеке. В её взгляде – тревога, но не страх. Хён Джу охватила паника. Она рванулась вперёд, коснулась щеки девушки – и ощутила в своей руке холодную сталь ножа. Металл с грохотом рухнул на бетон. Она поранила ее. Своим ножом. — Чжун Хи... Я... Прости... Я не хотела... — Стыд, острый и жгучий, сковал горло, выводя кровавыми буквами фразу:

«Теперь тут только один демон.»

Страх, вина и жалость боролись за лидерство в ее голове. Дрались и кричали на перебой, но внезапно все голоса заглушил один тихий, но твердый голос Чжун Хи. — Сядь. Приказ, под которым сквозила неожиданная забота. Лунный свет серебрил её взъерошенные волосы. Лицо пересекал уродливый порез, но в глазах не было ни гнева, ни жалости. Хён Джу подчинилась, словно во сне, опускаясь на кровать. Руки всё ещё дрожали, но шок перевешивал всё. Чжун Хи подошла вплотную. Из кармана дурацкой зеленой куртки Хён Джу – той самой, "привычной", за которой прятался стыд и невозможность стать "нормальной" – она достала носовой платок. Тот самый, что подложила двумя днями ранее. — Прости... — Тихо. — Чжун Хи вытерла кровь. Движения плавные, материнские, но в них – стальная непреклонность к возражениям. Ни гнева. Ни жалости. Просто константа: «так надо». — Ложись. Хён Джу вздрогнула. Ложиться?.. Оружие на полу. Поза уязвима. Дело не в недоверии – демоны там, во тьме, ждут слабины! Как она может сейчас позволить себе потерять контроль? — Разве это так сложно, сержант? — Грубые пальцы впились в одеяло. Какое дурацкое прозвище. — Я бывший сержант. — Бывших военных не бывает. Словно ушат ледяной воды. Да, она права... Её мышцы помнят стойку, пальцы помнят спусковой крючок, а в подсознании все еще бой, даже когда опасность давно позади... Половица скрипнула. Чжун Хи шагнула вперёд, и её руки – не приказывая, а действуя – уложили Хён Джу. Уже не сопротивляясь она позволила себе упасть в бездну. Бедная приняла её. Руки обвили сильные предплечье, голова легла на плечо, отрезая пути к бегству. Новая волна неловкости накрыла слишком внезапно, после пережитого кошмара. — Что ты делаешь?... — Защищаю тебя. Тишина. — Я не могу так... — Можешь. Неловкость. — Дай поднять нож... — Тшш. — Палец лег на её губы. Нежное холодное прикосновение контрастировало с пылающей кожей Хён Джу, став вершиной блаженства. Самым тёплым, что она знала. Её же плечо было твердым, кожа – изрытой шрамами. Голос – хриплым от крика. Она не исцеляла – ранила. Причинила боль. И не имела права на эту нежность... Никогда не имела. — Чжун Хи… Тишина. — Чжун Хи, это неправильно… — Но девушка уже спала, обвив её, как плющ. Отступление отрезано. Еще недолго Хен Джу лежала так, с открытыми глазами и вглядывалась в темноту. Но теперь фокус мира сместился. Теперь во тьме не скрывались демоны, а трепетали длинные ресницы на безмятежном лице. Вместо пороховой гари – сладкий запах крема, пахнущий домом и безопасностью. В ладони – не рукоять ножа, а нежные пальцы Чжун Хи. Легли так правильно, что спорить не хотелось. Может, она привыкнет... Не сегодня. Может, разум ещё долго будет помнить стойку и кровь. Но однажды её демоны уснут, убаюканные тихими приказами и нежными руками. Тогда возможно она сможет избавиться от привычки засыпать в обнимку с оружием. Может тогда в ее руки ляжет что-то более значимое, ценное, что не захочется отпускать. Закончится ли тогда ее вечная битва? Сказать было трудно. Но сегодня Хен Джу приняла поражение.

***

Первый луч солнца ворвался в комнату, скачками пробежал по стене и упал на лицо спящей. «Просыпайся!» – кричал печально-назойливый свет, заставляя девушку морщиться и прятаться под одеялом. Несколько мгновений борьбы – и она сладко потянулась. Кровать пустовала. Неуклюжие тонкие пальцы ощупали простыню – никого. Она открыла глаза и подтвердила догадку. Хён Джу ушла. Ну да, конечно. Разве такой бравый сержант позволит себе безделье? Это совсем не в ее духе. Наверняка пошла в патруль или тренироваться. Глупая. Милая... Взгляд упал на тумбочку. На ней – холодным блеском отсвечиваел её любимый нож. Неужели без него?.. Осторожно, на цыпочках, девушка приблизилась. — Правда... он... — Рядом с оружием лежала записка. Чжун Хи потянулась к клочку бумаги с угловатыми буквами: «Можешь забрать его. Но обещай, что придёшь снова.» Рядом – платок, пузырёк перекиси и пластырь. Немое "прости" за боль. Сердце сжалось, странно смешав стыд, надежду и щемящую нежность. Хорошо. Она придёт.