«Вы должны были жить хорошо»

Нож весомой тяжестью ощущался в руке, пока Ки Хун направлялся к выходу. Голос позади остановил его. — Игрок 456, — сказал Фронтмен, всё так же оставаясь в своем кресле. — Вы всё ещё верите в людей? Ки Хун замер на несколько мгновений. Верил ли он? В его голове закружились воспоминания. «Ки Хун!» — произнес мужчина, задорно улыбался и бодро шагая в его сторону. Волосы у него были слегка растрёпанны, но широкий размах рук говорил о приподнятом настроении. Ён Иль оказался жив. Он успел забраться в комнату в компании еще кого-то и спастись. Чон Бэ первым вышел ему на встречу и обнял. Ки Хун остался стоять, возвращая Ён Илю короткую, несмелую улыбку, которая тут же отразилась блеском в его глазах. «Я волновался. Рад, что ты жив». Ки Хун тяжело выдохнул, ощущая мимолетное мгновение — как тёплый отголосок в его памяти. «Я всё еще верю в вас», — Ки Хун вспомнил фразу Ён Иля, произнесенную, когда остальные разочаровались, узнав, что он ошибся с игрой. Но что он чувствовал сейчас? Под маской злодея, убившего его друга, оказался человек, которому он когда-то доверился. И теперь этот человек позвал его, чтобы предложить способ спасти себя и ребёнка. Ки Хун ушел, оставив вопрос без ответа. Вернувшись в общежитие, он тщетно пытался переступить черту — порезать глотки спящим отбросам, готовым убить новорожденного ради денег. Он бы сделал это, но знакомый голос напомнил: «Дяденька, вы не такой человек». Он увидел лицо Сыбёк и дрогнул. Нет, он не сделает этого. Фронтмен наблюдал, как мужчина отстраняется, так и не совершив поступка, который навсегда перечеркнул бы его веру в лучшее. Он сделал другой выбор — честный и правильный, в отличии от игрока 132, который когда-то держал этот же клинок и не смог поступить иначе. Ин Хо сделал глоток, чувствуя, как обжигает всё внутри, и это было не от виски. Он оказался не прав. Его убеждения дрогнули, как многовековой лёд — в месте, которого раньше не касалось солнце. Теперь оно растопило большой кусок, и тот вот-вот готов был отколоться. Фронтмен отнял глаза от экрана, где мужчина лёг в постель и с нежностью вытянул руку, чтобы невесомо погладить ткань возле лица младенца. Ин Хо перевел взгляд на револьвер, лежащий на столе. Последняя игра подходила к концу, отбросы в масках ликовали, наслаждаясь метаниями и страданиями таких же отбросов, но по другую сторону. Отличался от них только мужчина, стоявший близко к краю, с теплом прижимавший к себе сверток. Неудивительно, что непутевый отец спешил избавиться от родного ребенка, пусть и взахлеб со слезами. Но Фронтмен знал: у всех есть выбор. Каждый сам решает, как ему поступить. А Ки Хун снова и снова доказывал — какой бы ни была ситуация, он от своей человечности не отступит. Мужчина остался один на платформе, держа ребенка на руках. Випы заговорили о потрясающем моменте — выигрыша сразу двоих, но Фронтмен видел: кнопка начала следующего раунда так и не была нажата. Ки Хун смотрел в непроницаемое тёмное стекло со своей стороны. Фронтмен понимал, для кого был этот взгляд. Глаза Ки Хуна блестели от не пролитых слёз и говорили громче, чем произнесённые вслух слова. «Ну же… Ну же…» — Ки Хун нахмурил брови, не отводя глаз. — «Помоги мне. Ты можешь это сделать». Слепая надежда на лучшее не получила подтверждения. Прошла минута, но ничего так и не произошло. Ин Хо сжал руку, настолько сильно, что кожа перчаток захрустела. Ки Хун развернулся, опустился, мягко поцеловал ребенка в лоб и осторожно уложил его. Он наступил на кнопку в полу, прекрасно зная, что должен сделать. Подойдя к краю, он поднял голову, снова смотря в тёмное зеркало — с вызовом, уверенный в своих словах, честный и правильный до самого конца. Он произнес: — Мы не лошади. Мы люди. Люди… Ки Хун занес ногу над краем, наклонившись, чтобы шагнуть вниз, но внезапно вздрогнул всем телом от выстрела — сначала одного, потом ещё нескольких. Он всё ещё смотрел наверх, откуда послышались выстрелы. Его глаза округлились, смутная, трепетная и пугливая надежда заворочалась в груди. Ин Хо смотрел, как из головы в золотой маске к его ногам стекает кровь. Брезгливо сделав шаг в сторону, он ускорился, направляясь к выходу. Ки Хун всё ещё оставался на платформе. Он обернулся и увидел, что солдат, стоявший позади него на возвышении, ничего не предпринимает. Ребенок заплакал, испуганный выстрелами, и Ки Хун поспешно вернулся к нему, поднял и прижал к себе, чтобы защитить. Он пока ещё не знал, от чего именно, но было ясно — что-то пошло не так. Углубление в середине платформы опустилось вниз, и Ки Хун отступил, крепче сжав свёрток. Подъёмник вернулся, и на нём стоял Фронтмен, держа в левой руке револьвер. Ки Хун резко отшатнулся, не зная, чего ожидать. Ин Хо медленно снял маску и взглянул в глаза мужчине напротив. — Идём со мной. Ки Хун недоверчиво нахмурился и опустил взгляд на оружие в чужой руке. Ин Хо проследил за его глазами, поднял руку, взглянув на револьвер и отбросил его в сторону. — Идём со мной, — снова повторил он, протягивая ему ладонь. — Игра окончена. — Ты их убил? — недоверчиво спросил Ки Хун. — Но почему..? Ин Хо опустил руку, намекая, что долго ждать не намерен. Ки Хун ещё раз взглянул на оружие, теперь лежащее на полу, и, не спуская глаз с мужчины, направился на платформу, которая опустит их вниз. Они спускались в полной тишине. Ки Хун так и не услышал ответа. Он с сомнением осознавал причину, но не мог с лёгкостью в неё поверить. — Куда мы идем? — спросил он когда они оказались внизу. Мужчина снова промолчал. Он прошёл вперёд, где к нему подошёл квадрат — похоже, он дал ему какие-то указания. Только после этого Ин Хо повернулся и ответил: — Сейчас начнётся эвакуация. Через тридцать минут остров взорвётся. Не задавайте лишних вопросов и просто следуйте за мной, — произнёс Ин Хо и перевёл взгляд, задержавшись на младенце. Ки Хун, заметив это, крепче прижал ребёнка к себе. — Я ничего вам не сделаю. Можете не переживать. — Но.… я не последовал вашему совету, — напомнил он, стараясь не напрямую, всё же узнать причину его помощи. — Теперь это не имеет значения. Ин Хо пошел дальше, в тёмный тоннель, по каменной лестнице. Ки Хун последовал за ним, но, сделав шаг, ощутил сильное головокружение. Его повело в сторону, и он опёрся на холодную, каменную стену, зажмурившись, чтобы поскорее прийти в себя. Ин Хо остановился на несколько ступенек ниже. Он ждал, пока Ки Хун продолжит путь, но, заметив, что тот задерживается, поднялся к нему и взял за локоть. — Здесь темно. Следите, куда наступаете. Ки Хун невнятно кивнув несколько раз. Чужая рука так и осталась на его локте. Они прошли всего пару ступенек, когда Ки Хун снова ощутил прилив головокружения, сильнее прежнего. Ему захотелось осесть, чтобы не упасть, но Ин Хо не позволил ему этого сделать — он тут же перехватил его за талию и удержал на месте. — Что с вами? — Я.. я не знаю… Ки Хун опёрся рукой о стену, с каждым шагом проводя по ней ладонью. Ин Хо всё так же поддерживал его, не убирая руки. Они спустились вниз, к берегу, где у причала стоял огромный лайнер. Поднявшись на борт, Ки Хун шёл следом за Ин Хо, пока они не добрались до просторной, хорошо обставленной каюты. Внутри Ки Хун огляделся, бегло рассматривая обстановку. — Оставайтесь здесь. Не покидайте каюту. Ки Хун взглянул на него и коротко кивнул. После этого Ин Хо развернулся и вышел. Он все еще не мог доверять этому мужчине. Однажды он уже его обманул, но какие цели он преследовал сейчас? Ки Хун мог предположить, что те несколько выстрелов за непроницаемым зеркалом сделал Ён Иль, а убитые были особенными гостями о которых он слышал. Но что, если стрелял кто-то другой? Возможно, это был кто-то из команды, которая должна была помочь Ки Хуну, но вероятность этого казалась ничтожно малой. В это Ки Хун почти не верил. Он отвлёкся, когда дверь каюты открылась. Мужчина вернулся, за ним следовали двое рабочих. Ин Хо отошёл в сторону, и один из них поставил на застеленную чёрным шёлком кровать поднос с едой. Скромной — по сравнению с тем, как их кормили в прошлый раз. Небольшая миска риса и кимбап. — Вам надо поесть, — кратко произнёс Ин Хо. Ки Хун обернулся, взглянул на еду и ответил: — Мне не хочется, — солгал он, но желудок предательски заурчал. Он ел крайне мало, особенно на их последнем ужине — всего пару раз попробовал рис и больше не смог. Ему было не до еды, в отличии от других, которые наедались досыта, особо ни о чём не переживая в отличие от Ки Хуна, которому кусок в горло не лез. — Ешьте. Вам не о чем переживать. — Не о чем переживать? — Ки Хун приподнял бровь. — Ты самый опасный человек на этом лайнере. В этой комнате. С чего мне не переживать?! Я ещё не сошёл с ума, чтобы тебе снова довериться. — В любом случае, сейчас у вас другого выбора нет. И не лучше иметь силы, раз вы мне не доверяете? Что, если я внезапно на вас наброшусь? Последняя фраза смутила Ки Хуна — он не понял, что конкретно имел в виду Ён Иль, словно всё, что угодно, кроме прямого смысла. Но он допускал и то, что мужчина просто издевался над ним или шутил. Поджав губы и выдохнув, Ки Хун всё же сдался, рассудив, что если бы тот действительно хотел его убить, то уже давно сделал бы это. Он подошёл к кровати, сел рядом с подносом и взял ложку, другой рукой придерживая младенца. Гораздо удобнее было бы снять свёрток, но Ки Хун не стал. Набрав ложку риса, он поднес её ко рту, но остановился, услышав, как ребёнок зевнул. Он посмотрел на маленькое лицо, замотанное в куртки. Не правильно, что он ест, а ребенок остается голодным. Ки Хун сжал губы и положил ложку обратно в рис. Он поднял глаза и посмотрел на другого мужчину. Ки Хун почти разомкнул губы, чтобы озвучить просьбу, но Ин Хо его опередил. — Не беспокойтесь. Ребенка тоже накормят. К Ки Хуну подошел рабочий, протягивая руки, чтобы забрать младенца. Мужчина с недоверием перевёл взгляд на Ин Хо, на что тот спокойно кивнул. Согласившись, Ки Хун осторожно снял свёрток и передал его рабочему, следя за тем, как тот берёт ребёнка на руки и подходит к столу у входа. Там стояла бутылочка и то самое устройство, которое они использовали в прошлый раз. Убедившись, что опасности нет, Ки Хун, повернулся к еде, но не отводил глаз, продолжая следить. Он ел быстро, почти с жадностью, набирая рис и засовывая кусочки кимбапа в рот. Совершенно не переживая, как выглядел в это время со стороны. У Ки Хуна была странная привычка — набивать щёки и жевать, вместо того чтобы есть медленно и размеренно. — Вам некуда спешить, — сказал Ин Хо, взяв стул и пододвинув его, чтобы сесть напротив, но достаточно близко. Ки Хун поднял на него глаза — его щека всё ещё была набита едой. Похоже, Ин Хо не собирался дать ему спокойно доесть. — Что вы намерены делать дальше? Ки Хун молчал, продолжая есть, а затем взглянул на ребенка. — Вы же не собираетесь снова играть в героя? Теперь это ваша ответственность, — Ин Хо коротко кивнул в сторону младенца. — Я воспитаю её. — Мне казалось, в прошлый раз у вас не получилось. Ки Хун остановился и возмущенно посмотрел на Ён Иля, приподняв бровь. Он не мог поверить, что тот говорит о таком личном для него с такой лёгкостью. — А что вы предлагаете? Отдать ребенка вам?! Мужчина молчал. Ки Хун обеспокоенный этим с тревожностью въедался в него взглядом. Глаза Ин Хо были опущены, будто он действительно что-то обдумывал, и это пугало Ки Хуна ещё больше. — Возможно, при иных обстоятельствах, мне пришлось бы взять ответственность на себя. Ки Хун понял, о чём он говорил. Эти «иные обстоятельства» почти произошли. Если бы не несколько выстрелов — его бы уже не было в живых. — Вы сделали это? Что там произошло? Ин Хо наклонил голову и посмотрел на пятно крови на боку Ки Хуна. — Доедайте. Потом к вам придёт врач. Доброй ночи. Он поднялся, что-то сказал одному из рабочих и ушёл в другую комнату, закрыв за собой дверь. Ки Хун был поражён тем, насколько нагло мужчина избегал ответа на его вопросы. Вскоре и правда пришёл врач. Ки Хун дал себя осмотреть. Рана оказалась не глубокой, но всё равно требовала вмешательства. Когда доктор ушёл, Ки Хун снял обувь и забрался в постель. Накормленного младенца положили рядом. Ки Хун скрутил одеяло в плотный валик и обложил им ребёнка, чтобы тот не упал. Сам он повернулся к двери, за которой был Ён Иль. Ки Хун не собирался спать, намереваясь следить за дверью до утра, но глаза сами собой закрылись, не дав ему продержаться и пары минут. Ему не помешали ни прохлада каюты, ни отсутствие одеяла и рубашки. Он уснул глубоким сном. Может, всему виной была слишком мягкая постель и шелковая простыня. Раньше ему не доводилось отдыхать на чём-то настолько роскошном. Проспав около часа, его разбудил детский плачь. Ки Хун резко поднялся, тут же почувствовав боль в боку. Прижав ладонь к ране, он заглянул в кокон из одеяла. Ребенок был на месте, просто плакал. Осторожно просунув руки под голову и тело, Ки Хун поднял младенца и прижал к себе, вставая с постели. Он держал ребёнка вертикально, прижимая к себе и похлопывая по спине. Каён тоже так плакала. Даже сильнее. Он помнил, что по ночам просыпался и видел жену, расхаживавшую по комнате, укачивая её. Сердце Ки Хуна сжалось от тоски и боли. Он никогда не вставал и не успокаивал Каён — этим всегда занималась жена. Сейчас… сейчас он даже голоса родной дочери не мог услышать. Ребёнок в его руках заплакал сильнее. Ки Хун занервничал, понимая, что не справляется. Вспоминая, как это делала его жена, он начал покачивать младенца активнее, продолжая похлопывать по спине. — Тшш, тише, тише, всё хорошо… Тш.. — он говорил очень мягко, отодвинув край куртки, чтобы лучше разглядеть маленькое, заплаканное лицо. — Что у вас случилось? Ки Хун замер, как олень, пойманный светом фар. Дверь другой комнаты была открыта, и в проёме стоял Ён Иль. Без костюма, в одном белье и чёрной, нательной майке. Его лицо и растрёпанные волосы явно говорили о том, что он тоже спал, но был разбужен детским плачем. Ки Хун словно не узнал этого человека. Это был точно кто-то другой. Весь образ чудовища в маске и сером костюме не клеился к тому кого он видел сейчас. — Я.. — Ки Хун кажется, растерялся, не в силах подобрать слова, — Ребёнок заплакал. Ён Иль, прости, что разбудил тебя. Ин Хо удивлённо поднял брови. Но Ки Хун этого не заметил — он продолжал укачивать младенца и ходить по комнате. Он также не обратил внимания, как именно назвал другого мужчину. Возможно виной тому было, как сильно он переживал, не в силах успокоить ребёнка, — или, что более вероятно, он просто вспомнил имя человека, на которого Ин Хо сейчас был больше похож. Ин Хо перевел взгляд и прошел в комнату Ки Хуна. Подойдя ко входу в каюту, он что-то нажал на панели, и температура в помещении стала заметно теплее. Ребенок в руках Ки Хуна начал потихоньку успокаиваться. — Что… Что ты сделал? — Ки Хун удивлённо посмотрел на него. — Разве вы не чувствуете, как здесь холодно? Ребёнок замёрз, поэтому плакал. Ин Хо развернулся и направился обратно к себе. Ки Хун едва смог закрыть рот от удивления и возмущения. Он что ругал его за невнимательность? Но, похоже, мужчина был прав. Младенец действительно притих. Ки Хун, чувствуя раздражение и лёгкое унижение, забрался обратно в постель. Он всё ещё смотрел с вызовом на закрытую дверь, словно хотел сказать, что он в состоянии позаботиться о ребенке. Утром Ки Хун проснулся от шороха в комнате. Приходить в себя после сна было тяжело: он не чувствовал себя отдохнувшим, а выглядел ещё хуже, чем до того, как лёг. Приоткрыв один глаз, он увидел рабочего, который принёс завтрак для него и ребенка. Спустив ноги с постели, Ки Хун проследил, как рабочий подошёл к кровати, чтобы взять ребёнка. Взглянув, мужчина увидел, что младенец ещё спал. — Я сам. «Круг» кивнул ему и ушёл. Вся эта атмосфера отдавала чем-то неправильным. В прошлый раз он ехал обратно со связанными глазами и руками — его выбросили как мусор из машины, на обочину, прямо в дождь. С чего сейчас эти ублюдки обхаживают его как особого гостя? Ки Хун поднялся, осмотревшись. Дверь напротив была открыта, он видел чужую постель. Внутри — никого, а кровать была идеально заправлена. По правую сторону от него находилась ещё одна дверь. Он надеялся на ванную. Проверив это, Ки Хун оказался прав: огромная ванная, больше похожая на джакузи, белый кафель и такая же богатая обстановка, как и в остальном номере. Он подошёл к раковине, открыл холодную воду и умылся несколько раз. В отражении он видел измождённого, уставшего и избитого мужчину с отёкшим лицом и волосами, торчащими в сторону от того, на какой стороне он спал. Умывшись и прополоскав рот он вернулся обратно. Ребенок уже не спал. Ки Хун бережно поднял его на руки, освободив от куртки. Он вернулся в ванную к раковине и смочил полотенце, чтобы протереть ребёнка. Он помнил, как они с женой купали маленькую Каён, но для этого нужно было два человека — и больше, чем полотенце и раковина. Удивительно, но малышка была очень спокойной. Ей даже нравилось: она крутилась и дёргала ртом, словно улыбалась или зевала. Каён же кричала, словно ее топят, почти доводя своего отца, державшего её, до приступов неконтролируемой паники. Закончив, Ки Хун обернул девочку в чистое полотенце. Она выглядела очень довольной, и, выходя из ванной, Ки Хун мило болтал с ней. Он замер, когда понял, что не один. Ин Хо сидел за небольшим круглым столом, на котором стоял кофе, от него поднимался пар. Сейчас мужчина выглядел иначе, чем ночью. Он был одет в серое пальто, джемпер и штаны классического кроя. Верхняя одежда на нём создавала ощущение, будто он собирался уходить — или, наоборот, только что вернулся. Его взгляд был направлен на Ки Хуна. Мужчина сглотнул, не зная, что ему делать и как себя вести. — Переоденьтесь, — рукой он показал на чистую одежду, лежавшую на постели Ки Хуна. Это была не та одежда, в которой он сел в лимузин, до начала игр. Опустив младенца на постель, Ки Хун взял вещи. Обычный серый спортивный костюм. Он потянулся к ремню на штанах, но ощутил мурашки, пробежавшие по спине. Обернувшись, он увидел чужие глаза, смотрящие на него. Это было странно и неловко. — Зачем ты смотришь на меня? — Вас это смущает? — произнёс Ин Хо, приподняв к губам кружку кофе и сделав глоток. Он даже не подул. — Ты мог бы выйти. — Это мой номер. Ки Хун приоткрыл рот, смотря на него с удивлением. — Почему вас это так волнует? Мы оба мужчины. И правда, почему он переживал? Стесняться было нечего, но он не мог перестать чувствовать мурашки, пробегающие по телу. Он знал, что на него продолжали смотреть. Ки Хун не понимал, что может быть интересного в том, чтобы одному мужчине наблюдать за другим — тем более рассматривать истощённое, избитое тело, — и тут Ки Хун осознал: «Больной ублюдок. Вот что тебе нравится?» — подумал он, решив, что мужчина смотрит на его раны с удовольствием, вспоминая через что он прошёл в играх. Ки Хун прикусил губу, с силой срывая ремень. «Подавись! Смотри, сволочь!» Он отбросил ремень в сторону и одним движением сдёрнул штаны вниз, оставшись только в белье. Сзади Ки Хун услышал глоток. Мужчина выпрямился, всё ещё стоя к Ин Хо спиной. Его лицо исказилось от гнева, он сжимал и разжимал кулаки. На него пялились, попивая кофе. Дрожа от злости, Ки Хун наклонился, взял одежду и надел её на себя. Он почувствовал, как она странно села. Взглянув на рукава, Ки Хун заметил — они были короче, так же, как и манжеты штанов, но в плечах одежда была шире. Словно это была не просто одежда, а чья-то одежда. Есть ему уже не хотелось. Но нужно было покормить ребёнка. Опустившись на постель, он взял младенца и бутылочку, осторожно, помогая себе пальцем, прижал соску к её рту. Ребёнок с удовольствием и аппетитом начал есть. Ки Хун улыбнулся, чувствуя, как собственный гнев немного утих. Когда младенец доел, он развернул его вертикально, похлопывая по спинке. Он отлично помнил, как это делала его бывшая жена. Мужчина позади допил кофе и поднялся, пройдя в другую комнату. Ки Хун обернулся — на его лице всё ещё оставался гнев и раздражение. Вернувшись, Ин Хо протянул ему плед. — Что это? — немного растерянно спросил Ки Хун, сконцентрированный до этого на остатках своей злости к мужчине. Он вздрогнул от громкого звука тифона. Ребёнка это напугало ещё сильнее, и она тут же расплакалась. — Мы в порту. Через минуту причалим. Возьмите, — Ин Хо протянул руку, передавая плед. — Снаружи холодно. Вы же не хотите ещё раз заставить ребёнка мерзнуть? Ки Хун, раздражённый напоминанием о прошлой ночи, не собирался ещё раз выслушивать плохо завуалированные намёки на его неспособность позаботиться о младенце. Он резко выдернул плед из рук мужчины, повернувшись к кровати. Расстелив его, он уложил и закутал девочку, взглянув на куртки. Это было плохое напоминание, и если он решил всё же жить дальше, заботясь о ребёнке, ужасные вещи должны были остаться в прошлом. Он оставил их и прошёл мимо мужчины к выходу. Ин Хо смотрел на форму, словно раздумывал, но потом отвернулся и вышел следом. На палубе и правда было прохладно — пасмурное утро и последствия дождя, который, похоже прошёл ночью. Не лучшая погода для того, чтобы гулять с новорождённым. Ки Хун старался смотреть под ноги, пытаясь не поскользнуться. Когда они пришвартовались, Ки Хун нашёл лестницу, по которой мог спуститься. Прижав голову младенца и повернувшись боком, он осторожно опустил ногу на ступеньку, опасаясь спешить. Мужчина замер, почувствовав чужую руку на локте. Ки Хун отстранился, медленно спускаясь дальше, но он чувствовал, как за ним идут следом. На причале Ки Хун осмотрелся. Он знал эту часть города — его работа водителем в прошлом всё же помогала, пусть и не финансово. — Что вы будете делать дальше? — спросил мужчина, спустившийся с лестницы и теперь стоявший позади. — Я уже отвечал на этот вопрос, — раздражённо ответил Ки Хун. — Оставь меня в покое. Ваши чёртовы игры закончились, для меня в том числе. Я всё ещё терплю тебя только потому, что в той ситуации ты помог, но я до сих пор не уверен, в том, было ли это настоящей помощью или ты снова преследовал какие-то свои цели. — Вы меня не так поняли. Как вы собираетесь добираться с ребёнком на руках? У вас есть хоть какое-то предположение? Ки Хун со злостью обернулся, глядя ему в глаза. Он был прав. Но издевательская манера, в которой он это преподносил, выводила Ки Хуна из себя. У него не было денег с собой и не было даже телефона, чтобы воспользоваться такси. Итак, как он предполагал добраться домой? — Я не ищу вашего прощения или понимания. Всё, что вы чувствуете по отношению ко мне, — это ваша правда, с которой я не вправе спорить. Вы можете продолжать считать меня монстром. Мне нет до этого дела. Но, как я и говорил раньше, вы должны были жить хорошо, сесть в тот самолёт и улететь. В этот раз я прослежу, чтобы вы и вправду вернулись домой. — Какая забота! У меня нет слов. Ты убил моих друзей! Всех их! — Ки Хун вышел из себя, повысив голос. — Я убил только Чон Бэ. Остальные жизни — не моя вина. Они сами выбрали участвовать в игре. — Почему в тот раз вы не убили меня?! Всё могло закончиться ещё тогда! — Это очевидно. Из вас двоих я сохранил жизнь вам. Если бы мне пришлось делать этот выбор ещё раз, я бы сделал это снова. Но мне жаль, что я убил Чон Бэ. — Я не понимаю… С какой целью ты сохранил мою жизнь? Чтобы я продолжал развлекать тебя и твоих богатеньких ублюдков?! — Я сделал это уже дважды. Предпринял ещё одну попытку, передав вам кинжал, но вы продолжаете отрицать очевидное. Ки Хун нахмурился. У него начинала болеть голова от этого разговора. Он, похоже, и правда что-то упускал, но никак не мог собраться, чтобы взглянуть глубже: усталость, истощение и пережитый стресс не давали ему размышлять здраво. Ин Хо прошёл вперёд, воспринимая молчание мужчины как завершение их диалога. К ним подъехала машина, и, подойдя к заднему сидению, Ин Хо открыл дверь, жестом предложив Ки Хуну сесть внутрь. Он развернулся, собираясь уйти. — Вы планируете искать на причале людей, теряя время на холоде, чтобы найти добрую душу, которая согласится вас отвезти? Или попытаетесь попросить чей-то телефон, чтобы позвонить? Вам некому звонить. И некого здесь искать. Большинство рейсов начинают курсировать днём, но всё равно — здесь не так много людей. У вас нет лучшего варианта. Ки Хун ненавидел его ещё больше, ведь он снова был прав. — Садитесь в машину, — сказал Ин Хо тоном, не терпящим возражений, — или я затащу вас силой. Ки Хун коснулся щеки младенца — она была довольно прохладной, а нос покраснел. Ребёнок хмурился, похоже, ему было некомфортно. Он не станет мучить её из-за своего отношения к другому человеку. Вяло перебирая ногами, Ки Хун подошёл к машине, наклонившись, придерживая ребёнка, забрался внутрь. Он вновь чувствовал руку на своём локте, поддерживающую его. Мужчина закрыл дверь за Ки Хуном и обошёл машину, подойдя к водительскому сидению. Рабочий за рулём вопросительно поднял голову. — Я сам, — коротко произнёс Ин Хо. Рабочий кивнул и вышел. Ки Хун увидел, как мужчина сел за руль и завёл машину. В салоне стало теплее. Ки Хун приподнял голову. Он раньше не видел таких моделей, заводящихся с одной кнопки. Сенсорная приборная панель, мягкий кожаный салон и остальные прелести Mercedes-Benz S-класса. — Вам интересно? — Нет. — Тогда уберите голову, мне надо сдать назад. Ки Хун сжал губы, испытывая смесь разных эмоций, но его отвлёк короткий зевок и причмокивание младенца. Раньше она не издавала таких звуков, когда зевала. Ки Хун отвлёкся на неё и улыбнулся. Затем он вернулся взглядом и заметил, что мужчина смотрит на него в зеркало заднего вида. — Что? Я снова тебе мешаю? Ин Хо отвёл взгляд, на этот раз и правда сдавая назад и выезжая. Они покинули порт и выехали на трассу, когда Ки Хун спросил: — Куда мы едем? — Я же вам сказал, что отвезу вас домой. — Ты знаешь где я живу?! — Да. Поселиться в мотеле было хорошей идеей. Если бы кто-то нашёл вас и ворвался внутрь, ему бы пришлось проверить все номера, прежде чем найти ваш. За это время вы успели бы скрыться. Вы сами придумали это? — Ты считаешь, я не способен на такое? — Я не считаю вас глупым. Мне просто интересно, была ли это ваша идея. — Да, — просто ответил Ки Хун и продолжил, — Тот гад, который вербовал людей, пришел ко мне и проиграл в рулетку, которую сам и предложил. А еще он убил человека, который мне помогал. Ты знал об этом? — Хотите перетянуть на меня ответственность за это? — Хозяин отвечает за собаку. Мужчина резко перевёл взгляд, посмотрев на Ки Хуна в зеркало. В его глазах читалось удивление. — Вы умеете говорить грязно? Я не ожидал подобного. Ки Хун ощутил, как его передёрнуло от этих слов. Странно, что Ён Иль удивлялся таким фразам от взрослого мужчины — ведь в прошлую их беседу в лимузине он тоже не подбирал выражений. Это происходило уже во второй раз. Мужчина использовал какую-то странную двусмысленность, которую Ки Хун не мог осознать. — Что ты за человек? Я не понимаю тебя, твоих мотивов и намерений. — Мне казалось наоборот. Вы отлично меня понимаете. Ки Хун нахмурился, но продолжать разговор не стал. Они ехали в тишине ещё несколько минут, пока машина не остановилась. Ки Хун посмотрел в окно — это был не его район, а парковка магазина. Ин Хо вышел и, обойдя, подошёл к пассажирскому сидению, открыв дверь. Ки Хун с непониманием взглянул на него и осторожно покинул машину. Его высадили? Мужчина посмотрел по сторонам, пытаясь понять, как далеко ему до дома, в таком случае. — Идите и возьмите всё необходимое ребёнку. Ки Хун обернулся, хмурясь. Он бегал взглядом по мужчине перед собой, словно оценивая — не послышалось ли ему. — Ты же понимаешь, у меня с собой нет денег. — Они есть у меня. Ин Хо прошёл дальше, вошёл внутрь через раздвижные двери и, обернувшись уже внутри, смотрел на него, ожидая, что мужчина последует за ним. Ки Хун сделал шаг, но замер, раздумывая. Эта странная доброта и забота не сочеталась с образом хладнокровного Ведущего — человека, который руководил зверскими играми и убил Чон Бэ. Как он смеет, после всего, следовать за ним и принимать его странную, неуместную помощь? Ему нужно было развернуться и бежать, вызвать полицию, добиться, чтобы этого человека немедленно арестовали. Сделать всё, что угодно — но не заходить так далеко и стоять, раздумывая над его предложением. Ки Хун тяжело дышал, чувствуя в груди покалывающий страх и смятение. Он посмотрел в глаза человека за прозрачным стеклом. Спокойное лицо, взгляд, в котором Ки Хун не ощущал ни ненависти, ни злобы. Это снова напомнило ему о Ён Иле — об очередной фальшивой личности, с помощью которой его так легко обманули. В этот раз его тоже пытались обвести вокруг пальца? Глаза Ки Хуна, похоже, были наполнены этими переживаниями и слепой мольбой — такой взгляд у него уже был в последнем испытании. Ин Хо тогда легко прочитал эту просьбу. Внутри него боролись согласие с отрицанием, но сейчас он уже прошёл точку невозврата и отлично понимал все свои принятые решения. — Ки Хун, — он позвал мужчину по имени. Говоря вполголоса, он знал, мужчина поймёт. Ему было неизвестно почему, но какая-то неведомая инерция тела заставила его сделать шаг навстречу, затем ещё один и ещё. Мысли говорили остановиться, но сердце почему-то вело его к нему. Внутри магазина было немноголюдно. Ки Хун прошёл несколько рядов, пока не нашёл нужный. Он чувствовал, как другой мужчина продолжал следовать за ним на расстоянии. Ки Хун остановился, выбирая всё необходимое для ребёнка. На его лице появилась лёгкая улыбка — он вспомнил, как после работы заезжал в магазин и покупал новорождённой Каён еду и подгузники. Она была такой маленькой. Почти всегда, вернувшись, она уже спала, он целовал её и ложился сам. Но иногда ему удавалось застать её ещё не уснувшей, и тогда казалось, что она очень рада видеть папу. Ки Хун опустил голову и посмотрел на ребёнка, замотанного в плед. Ей, похоже, так хорошо спалось на его руках, что она ни разу не проснулась с момента поездки в машине. — Поспи ещё не много, ладно? Мужчина произнёс это мягко, поглаживая плед возле лица младенца и стараясь не касаться её невымытыми руками. Ки Хун протянул руку, чтобы достать с верхней полки товар, но остановился, услышав сзади шёпот. Он повернул голову. У входа в отдел стояли две бабушки, плотно прижавшись друг к другу, они прикрывали рты рукой и перешептывались между собой. Их глаза были прикованы к Ки Хуну. Мужчина тяжело сглотнул. Страшно подумать, как он сейчас выглядел со стороны: разбитое, отёкшее лицо, измождённый вид, одежда не по размеру — и младенец, замотанный в плед. О таком с трудом подумаешь что-то хорошее, тут самые ужасные предположения просятся сами. Одна из бабушек достала телефон, и Ки Хун развернулся в одно движение, чувствуя, как перехватывает дыхание. В этот момент к нему подошёл Ён Иль, держа корзину в руках. О ней Ки Хун даже не подумал, не позаботившись о том, куда будет складывать товар. — Вы ничего не выбрали? — спросил мужчина, посмотрев на его лицо и заметив замешательство. — Что с вами? В чём дело? Ки Хун наклонил голову в сторону бабушек, стоя к ним спиной и не оборачиваясь. Ин Хо отошёл вбок и посмотрел на них. Он очень быстро понял, что происходит. Приблизившись к Ки Хуну и понизив голос, мужчина произнес: — Успокойтесь. Не суетитесь. Сложите в корзину всё, что нужно, а затем иди к кассе. — Они вызвали полицию. — У нас есть время. Полицейский участок далеко отсюда. Скорее всего, сейчас пересмена тех, кто дежурил ночью. Патрулей в этом районе нет — здесь низкий уровень преступности. С учётом этого, нам стоит ждать их через 6-8 минут. Успеете? — Да! — произнёс Ки Хун, кивнув головой и звуча более уверенно. Он бегал глазами по полкам, находя нужное, и быстро складывал всё в корзину в руках другого мужчины. Закончив, он кивнул ему. — Вы всё взяли? Ничего не забыли? — уточнил Ин Хо. Ки Хун обернулся, посмотрев на бабушек. Их лица выглядели ещё хуже, чем в прошлый раз. Они пялились округлыми глазами теперь не только на него, но и на Ён Иля. Ки Хуна словно пронзило огнём насквозь, когда он понял, что они могли подумать про них. Не зная, что делать, готовый провалиться от стыда, мужчина замер на месте. Кончики его ушей покраснели. Ин Хо заметил смущение Ки Хуна. Его лицо странно изменилось, когда он увидел, как тот краснеет ушами. Губы мужчины приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, а в глазах мелькнул интерес. Но, похоже, он отказался от затеи поиздеваться и выбрал лучший путь, чем окончательно заставить Ки Хуна потерять достоинство в этой ситуации. — Мэхёнъ, я рад, что оказался свободен этим утром. Моя сестра всегда так поступала — уходила в самый нужный момент. А племянница вытащила тебя из постели. У них один характер. Но ты можешь положиться на меня. Глаза Ки Хуна округлились, когда он услышал настолько складную ложь. Ин Хо поднял брови, намекая, что стоит подыграть. — Д-да… Хах… — Ки Хун улыбнулся, даже не понимая, что его актёрской игры никто не заметит — ведь он стоял спиной. Ин Хо выглянул и, уважительно опустив голову, улыбнулся бабушкам. Накал на их лицах немного утих, поэтому мужчина взял за локоть Ки Хуна и повёл в сторону кассы. — Скорее. Идём. Девушка на кассе была не так заинтересована в их личностях, хотя и посмотрела сначала с подозрением. Упаковав товар, она вежливо озвучила цену. Вышло недёшево. Ки Хун опустил глаза. Ин Хо расплатился за покупку картой и, взяв пакет, прошёл вперёд, глядя на улицу и слыша вдалеке звук полицейской сирены. — Я верну вам эти деньги. — Вернитесь лучше в машину. Полиция так легко нам не поверит. Ин Хо открыл переднее сиденье, положил пакет, а затем заднее — чтобы помочь Ки Хуну с ребёнком сесть. Спешно он оббежал машину он сел за руль, срываясь с места. От рывка Ки Хун вжался в сиденье. — Ты с ума сошёл! Ин Хо резко обернулся, взглянув на ребенка. На лице мужчины отразилось волнение: кажется, на короткое мгновение он увлёкся в спешке и забыл, что с ними младенец — без детского кресла, удерживаемый только руками Ки Хуна. — Прости… Я поспешил. Она в порядке? — Да, — ответил Ки Хун, посмотрев на лицо девочки, — даже не проснулась. — Ты можешь пристегнуться? — Думаешь, они будут нас преследовать? — сказал Ки Хун, взяв ремень и просунув его под пледом, не отпуская ребёнка. — Они не станут преследовать, не узнав причину. Сначала они обратятся к тем, кто совершил вызов. Затем, если сочтут, что ситуация требует задержания, сообщат дежурным постам в других районах. В глазах Ки Хуна отразился страх, который мгновенно нахлынул на него, заставляя грудь подниматься и опускаться. — Они заберут её. — Нет. Никто её не заберёт. Я вам обещаю. Мужчина вновь перешёл на более формальное общение, но Ки Хун, похоже, не заметил разницы. Ин Хо свернул с трассы, собираясь выбрать другую дорогу. По его предположениям, лёгкой лжи должны были поверить — ведь трудно предположить нечто ужасное, если разуму подсказали более понятное и правдоподобное объяснение. Но он всё равно не поехал по дороге, на которой их могли легко поймать. Он взглянул на Ки Хуна в зеркало: мужчина смотрел в окно —беспокойство его так и не покинуло. — Вы дали девочке имя? Ки Хун перевёл на него взгляд, нахмурившись. — Откуда вы знаете, что это девочка? — Я видел, как она родилась. Ки Хун приоткрыл губы в удивлении. Разумеется, он знал, что за играми наблюдали, но смотреть за рождением ребёнка… Это должно было вывести Ки Хуна из себя. За ними наблюдали, как за крысами в лабиринте — даже из родов сделали шоу. Но он не чувствовал злости. Не на мужчину, который сказал, что видел, как родилась девочка. Смысл сказанного и его тон не говорили о том, что для мужчины это было забавой. Он звучал серьёзно — даже, как показалось Ки Хуну, — с какой-то гордостью. — Я хочу назвать её Ин Хён. Мужчина за рулем молчал. Неизвестно, означало ли это одобрение или наоборот. Ки Хун продолжил: — Мне нравится «Ин» (인) — означает милосердие, доброту, человечность. «Хён»(현) — явление, откровение или мудрость. Если последний иероглиф — как «мудрость», то это похоже на моё имя. Я хотел назвать так свою дочь, но жена не разрешила. Она сходила к астрологу, и ей сказали, что это имя не подходит нашей дочке. В итоге мы назвали дочь по-другому. — Тогда «Ин», как человечность. Значит, её имя будет Сон Ин Хён? Ки Хун кивнул, ощутив, как тепло окутало его сердце. Он опустил руку, чтобы снова погладить ткань рядом с лицом девочки. — Ваша фамилия не так хорошо звучит с этим именем. Лучше подходит другая. — Какая ещё другая?! — возмутился Ки Хун, но, вдруг осознав, продолжил чуть тише: — Ты имел в виду фамилию её матери? — Нет. Вы не сможете зарегистрировать ребёнка на фамилию, не относящуюся к вам или тому, с кем вы, возможно, будите её воспитывать. Если вы используете другую фамилию — это будет означать, что вы ей никем не приходитесь. В будущем это может вызвать много вопросов и проблем в обществе. Ки Хун опустил взгляд. Он это понимал. У него не было времени подумать об этом лучше, но фигура её матери не должна была исчезнуть. Было бы неправильно делать вид, что её никогда не существовало. Но, с другой стороны, как рассказать о тех ужасах, через которые прошла её мать? Он оставил эту мысль, предпочитая пока уделить больше внимания заботе о ребёнке. — Я смогу о ней позаботиться. И сделаю всё необходимое. Моя фамилия — часть этого. Ки Хун не видел, но уголок рта мужчины за рулём дрогнул. Ощутив, что они стали ехать медленнее Ки Хун обернулся, высматривая возможное преследование. — Мы оторвались? — За нами никто и не гнался, — Ин Хо коротко усмехнулся, пока Ки Хун смотрел в окно. — Вы через столько прошли, но по-настоящему вас испугали женщины в возрасте? — он посмотрел на Ки Хуна в зеркало заднего вида. Ки Хун изменился в лице, вспомнив, насколько стыдно ему было в тот момент. А теперь этот мужчина ещё и издевался, напоминая об этом. Не выдержав, Ки Хун вспылил и повысил голос. — Смотри лучше за дорогой! Нас здесь трое, ты не себя одного везёшь! — Вы думаете, я ваш личный водитель? В таком случае, чем вы собираетесь оплатить мои услуги? Ки Хун поджал губы и посмотрел в окно, отводя глаза — так же, как делал когда-то давно, в моменты, когда кредиторы спрашивали с него деньги, а он притворялся, будто занят чем-то другим и не слышит вопроса. Только тем людям и правда нужны были его деньги, в отличие от мужчины за рулём. — Разве у тебя есть недостаток в грязных деньгах, которые ты получаешь от игр? — Я не использую деньги из игр. Но недостатка в них у меня нет — в этом вы правы. Кроме этого, я могу принять просто грязную оплату. Ки Хун испытал замешательство. Очевидно, это была игра слов, но он не мог уловить смысла, поэтому предпочёл промолчать. Заметив знакомый район, он понял, что они почти приехали. Через пару минут машина остановилась возле мотеля. Ин Хо вышел, чтобы открыть дверь, но Ки Хун сделал это сам, демонстрируя, что помощь ему не нужна. Тогда мужчина передал ему пакет, лежавший на переднем сиденье. Ки Хун взял его, кивнув — то ли в знак согласия, то ли в благодарность, — не совсем понятно. Увидев, что мужчина собирается уходить, Ки Хун окликнул его: — Ён Иль. — Вы же понимаете, что это не моё настоящее имя. — Да, но другое мне неизвестно. Мужчина молчал. — Чем ты займёшься? Вновь начнёшь набирать участников и найдёшь другой остров? — Вы так думаете? Ки Хун сжал губы. Нет, он так не думал. Всё, что произошло, никак не укладывалось в то предположение, которое он озвучил. — Ты убил их. Тот, кто стрелял — это ты. — Да, — коротко ответил мужчина. — Но почему? Почему ты решился именно тогда? — Разве ты этого не понял, Ки Хун? — Я хочу это услышать от тебя. — Мы не лошади. Мы — люди. Я тоже человек. В твоих глазах я монстр, и с этим у меня нет права спорить. Я ведь и правда стал таким. Но ты, Ки Хун, ты победил. Я был не прав. Глаза Ки Хуна метались по лицу мужчины, полные удивления и сомнения в его словах, но чем больше он смотрел на чужое лицо и слушал, тем больше убеждался — ему не лгут. — Там, где я оступился, потеряв остатки своей человечности, ты выбрал другой путь. Это делает тебя лучше меня. Ты сам по себе — доказательство всего того, за что ты с таким усердием боролся. И я принял это. — Но это не значит, что ты должен был сохранить мою жизнь. Если бы ты меня не прервал, для тебя бы ничего не изменилось. — Это не так. Я не мог позволить тебе умереть. Это бы означало… — мужчина опустил взгляд, приоткрыл губы, подбирая слова. Было видно, как ему это даётся с трудом. Ки Хун ждал, не перебивая. — Что я окончательно потерял себя. Во мне была надежда на тебя, Ки Хун. Я говорил, перед тем как мы начали играть в шестиногий пентатлон, что я по-прежнему верю в вас. Но, думаю, ты не придал этому значения. Это часть меня выиграла вместе с твоими убеждениями. И умерла бы вместе с тобой. Я, как и ты, сделал выбор — только на этот раз, с твоей помощью, понимая, что он правильный. Мужчина поднял глаза и посмотрел на Ки Хуна, ожидая реакции, но тот, похоже, находился в лёгком оцепенении. Ин Хо продолжил: — Игры окончены. В этой стране. Но есть и другие. Ты спрашивал, что я собираюсь делать — вот ответ. Я знаю, как работает эта система, и я могу разрушить её изнутри. Этим я и займусь. — В одиночку?! — Почему тебе можно, а мне нет? — Ты сошёл с ума. — Почему тебе можно, а мне нет? — Прекрати повторять за мной и издеваться! Это совсем не смешно! — Жаль. Мне хотелось увидеть твою улыбку. Ки Хун снова испытал замешательство, и мужчина этим воспользовался: кивнул, прощаясь, и повернулся, чтобы уйти. — Стой! Стой! — Ки Хун схватил его за пальто, будто думая, что иначе он не остановится. — Не уходи. Останься на ночь. Мужчина обернулся. — Сейчас день. Ты имеешь в виду что-то другое? Ки Хун свёл брови, словно сам не отдавал отчёта, насколько нелогично прозвучали его слова. — Ты говорил: когда всё закончится, я должен угостить тебя соджу. Я должен тебе. Соджу… и денег. — Ты ничего мне не должен, Ки Хун. Ты и так отдал много. Теперь ты должен жить хорошо. Этого я хотел с самого начала. Если ты это сделаешь, мы в расчёте. Мужчина мягко коснулся его руки, заставляя разжать пальцы держащие его за пальто. — Отпустите. Я ухожу. Ки Хун убрал руку, смотря другими глазами — словно он никогда и не знал этого человека, или, наоборот, знал слишком долго. Странное ощущение. Он видел, как мужчина прошёл вперёд, обошёл машину и остановился. — Моё имя — Хван Ин Хо. Ин, как в имени Ин Хён. Хо — как защита. И передайте моему брату, что меня не стало. Иначе он вновь будет искать меня. — Боюсь, он тебя и на том свете найдёт. — Найдёт. Но начнёт с тебя. Ки Хун коротко улыбнулся — в этой улыбке читалось тепло. — Мне надоела ваша семья. Край губ Ин Хо приподнялся. Он взглянул на плед в руках Ки Хуна. — Позаботься о своей. Он сел в машину и тронулся с места. Ки Хун не мог понять, какие чувства испытывает. Человек, совершивший так много, Ведущий зверских игр и тот, кто убил Чон Бэ, — точно был тем, кто сейчас уехал? Если всё это было обманом, то Ки Хун вновь ему поверил.