Не первый и не последний вечер

Наступал тёплый майский вечер. Солнце, склоняясь к закату, проливало свои лучи на крыши и стены пятиэтажек, золотило своим блеском свежую траву во дворах, создавая приятную атмосферу подступающего на всех парах долгожданного лета. От лёгкого прикосновения ветра шуршала листва молодых деревьев и немного прогибались стебельки вылезших прямо у асфальтированной дороги цветов. Людей на улице почти не было, а если кто и появлялся, то либо хозяева собак, чьим питомцам вновь приспичило побегать на свежем воздухе, либо мамочки с колясками. Последние, очевидно, всё приспичили себе сами. "Договаривались же в восемь встретиться... Так и дожидайся его." — пронеслось в голове скучающего на лавочке вблизи детской площадки Димы. Действительно, тот самый "он" уже прилично так опаздывал. И ведь ни одной смс-ки за всё это время не прислал... Вообще, по идее, в таких случаях нужно начинать волноваться, но, благо, Мозжухин уже привык к таким случаям, посему и сейчас только терпеливо дожидался приятеля. Но даже достаточно громкое пение пташек не смогло заглушить шорох чьих-то быстрых шагов, раздавшихся сзади. — Угадай, кто? — выпалил новоприбывший, встав у спинки лавочки и выставив ладони перед другом, как бы закрывая ему глаза. Юноша усмехнулся: этот-то голос он бы по-любому узнал из тысячи. — Привет, Саш, — улыбнулся ожидающий (или, вернее сказать, ожидавший), оборачиваясь к собеседнику. Тот самый Саша, однако, с растрепавшимися длинными волосами, в помятой футболке, обмахивающийся своей же кепкой, всё же производил впечатление спешавшего на встречу человека. Хорошо, вариант "я не хочу переться через всю Коломну, потому что мне лень" быстро отпал. Лизунов без каких-либо вопросов присел рядом с Димой, будто зная, что тот возражать-то и не будет. Оба парня пару минут просто молчали: очевидно, не могли найти тему для разговора. — Скоро мы закончим школу, — вздохнул блондин, опустив взгляд куда-то вниз, на асфальт. — Одиннадцать лет, считай, пролетели, а я особо ничё и не запомнил. — Ты говоришь, как мой отец, — беззлобно ответил на это Мозжухин. — Впереди ещё дохрена всего, столько новых возможностей открывается, ты же сам мне об этом каждый день напоминал. — Напоминал. А щас задумался, надо ли было школьные годы на всякую хуйню тратить. Опять повисло недолгое молчание. — Хотя не, тот случай, когда мы с нашими химичку в туалете заперли — это точно не хуйня. О, и ещё когда Пашка контрольную по истории сорвал цитатами Летова. И как мы сразу после каникул в шесть рук все булочки из буфета скупили... я до этого через весь город металл таскал, чтоб хоть что-то накопить. Брюнет тихо усмехнулся. Обо всех этих историях он очень хорошо знал — спасибо тому же Саше — и каждая из них казалась ему и забавной, и глупой одновременно. Особенно, когда тот их рассказывал. — А.. куда после школы идти думаешь? — как бы продолжая ту же тему, поинтересовался Дима. — А ты? Начинается... К встречным вопросам юношу жизнь ещё не готовила. — Да в айти, наверное... — сказал он первое, что пришло в голову. — Говорят, они сейчас будут востребованы. Ну, развитие технологий, вся херня... Собеседник многозначительно хмыкнул, будто понимал что-то в этом "развитии технологий". — И тебе в натуре интересно будет сидеть всю жизнь за компьютером и писать какой-то там код? — Ну... не знаю, может и нет, — признался Мозжухин, чисто инстинктивно заломав руки. Какого чёрта он вообще полез в эту тему?.. — По крайней мере, зарплаты там нормальные... я так думаю. Лизунов мигом поменял позу, выпрямившись из положения дед-инсайда. — А как же мир изменить, прославиться? У нас же дохрена возможностей открывается, ты прикинь только! Была б моя воля, я бы основал музыкальную группу и поехал с огромным туром по всей стране... Брюнет лишь тихо улыбнулся, выслушивая всё это. Конечно, для того, чтобы поехать с огромным туром по всей стране нужно сначала подобрать коллектив, сыграться вместе, раскрутиться, найти менеджера и образовать хоть какое-то сообщество фанатов вокруг группы. На каждом этом этапе возможен полный провал. Но Саша, видать, как всегда, видел цель и не видел препятствий. И плюсов в спокойной жизни среднестатистического подмосковного айтишника тоже не видел. — Стой, так ты ж тоже песни пишешь! — внезапно осенило этого мечтателя. — Нет, вот это точно нет, — сразу же запротестовал Дима. — Петь что-то своё, да ещё и на публику... Не, это больше по твоей части. — А чё, есть же у тебя этот... "Маленький", во. Доработать там слегка, басовую партию добавить, парочку красивых сбивок в припеве, можно даже последний куплет транспонировать чуть выше, и уже будет готово для выступления. Мы и бар подберём, и коллектив можем отобрать — щас музыкантов в этой же Коломне жопой жуй. Всё это блондин проговорил почти что на одном дыхании, и сейчас, когда мысль была закончена, он уже сидел, немного покачиваясь из стороны в сторону в ожидании ответа. — Не знаю я, Саш. Не готов я к такому... — протянул его собеседник. — И вряд ли когда-нибудь подготовлюсь. Говорил Мозжухин, как ни странно, чистую правду. Выступать перед кучей народа и ездить с турами должен человек, не стесняющийся своих же песен на каждом шагу и умеющий хоть как-то коммуницировать со своей аудиторией. В разговоре вновь повисла пауза, но она не была неловкой — скорее, она являлась временем для размышления и осмысления сказанных слов. Такое обычно вставляют в дешёвые сериалы, когда хотят показать драматичность момента. После этого персонажи обычно либо расстаются, либо перессориваются напрочь. И какой же нелепой эта пауза выглядела в реальной жизни... — Знаешь, — начал Саша, прерывая тишину. — хоть мы и состоим в этих... как их там... тёплых дружеских отношениях уже долгое время, я всё равно начал думать об этом, как о чём-то большем. Ну, мы же знаем друг друга чуть ли не с детсада и всё такое... Ты ж мне уже как брат стал, ну. — Чего?.. — переспросил Дима, на деле уже прекрасно поняв, "чего". Такое тоже в дешёвые сериалы вставляют, но всегда далеко перед длительной паузой. От такого рдеют щёки, подрагивают бедные заломанные руки и быстро-быстро стучит сердце. Такое обычно говорят милым девушкам со светлым личиком, красиво уложенными волосами и чистыми, похожими на яркие самоцветы глазами. А почему в этой роли оказался именно он — этого никто не знает. Даже, кажется, Сашка Лизунов. — Знаю, что это не очень-то правильно, но... люблю тебя, блин. Брюнет отвёл взгляд куда-то вниз, приступив к рассматриванию трещин в асфальте и попутно восстанавливая отчего-то сбившееся дыхание. Последний раз такие слова в его адрес прилетели классе в восьмом, и тогда, кажется, это всё чувствовалось как-то по-другому. Может, решала сейчас именно обстановка с этой почти полной тишиной, пением птичек и заходящим солнцем? Мозжухин, в который раз улыбнувшись, повернулся к своему собеседнику. — Саш...