Ответы

Их следующая встреча состоялась точно по расписанию, как и всегда. Но почему-то теперь Хэммик не хотел простого секса. Он вновь лежал обессиленный на кровати, но теперь сильно кутался в одеяло, чувствую холод из открытого окна. Кевин вновь курил и запах вишни казался тошнотворно сладким. Таким, что лезет не только в нос, но и горло, пытаясь добраться до внутренностей и полностью залить их дымом. И от этого хочется закашляться, а после толкнуть нахального вампира в окно. Желательно, чтобы он упал не на пожарную лестницу, а на асфальт. Лежит там зря что-ли. Кевин раздражал. До мозга костей. Но теперь мозг, почему-то, не был затуманен экстазом укуса и ядом в крови, медленно разгорячённого тела. Интересно, он хоть как-то с этого пострадает? Будет обидно, если нет. — Ты мудак, — произносит Ники, даже не смотря на вампира. Так и продолжил лежать спиной к нему на своей кровати. — Не смей ничего говорить. Кевин незаметно нахмурился, запустив окурок в открытое окно. Тот вновь улетел, подхваченный ветром и растворился в ночной глубине. Теперь его никто больше никогда не увидит. Но черноволосому было полностью плевать. По крайней мере сейчас, когда по телу до сих пор проходился лёгкий разряд тока от полученной крови. Именно в такие моменты он был наиболее уязвим. Возможно на это влияла приятная нега, полностью поглотившая его, или просто нежелание противостоять какому-то из вампиров только после кормёжки. Всегда так было и будет дальше. Глупость, конечно, но как есть. — Почему? — всё таки решается уточнить тот, закрывая окно. Не для того, чтобы Хэммик перестал трястись. Конечно, нет. — А причин много? Кевин задумался, а комната погрузилась в полнейшую тишину. Только едва слышное дыхание Ники и шорох одеял иногда проскакивали. Для слуха вампира этого было достаточно, чтобы мысли не давили на череп со всей силой. Достаточно, чтобы не сойти с ума полностью. Не хотелось потом становиться психом, что начал бы убивать не ради того, чтобы жить, а из-за собственного удовольствия. Всё правила клана нарушает. За такое обязательно последует смерть. Лишаться головы так рано черноволосый не планировал. Жить ещё хочется. Много ли причин считать его мудаком? Достаточно. Так почему стало неприятно от того, что таким его считает Хэммик? Кевин не знал и задумываться не хотел. Конечно, но придурок. Далеко не ангел и убийства были не чужды. Но вредить тёмноглазому он никогда не планировал и не собирался. Лучше сам святой водой обольётся, чем позволит себе потерять контроль . Но паршиво было. И с этим ничего не поделаешь. — Допустим. — Тогда не удивляйся, когда тебя пошлют гнить куда подальше, — пробормотал Ники, слыша, как вампир поворачивается в его сторону. Спину печёт от настойчивого взгляда красных глаз, но поворачиваться парень не планирует. Не заслужил. — Такого ещё не было, — Кевин позволяет себя улыбнуться. Впервые по-настоящему. Не одними уголками губ, а полноценно. — Обязательно скажу тебе, если это произойдёт. — Откажусь от этого, пожалуй, не сильно-то и хочу знать подробности твое жизни. Всё равно же не рассказываешь ничего. Кевин чувствует в его тоне обиду. Непонимание пробегает по коже одним быстрым скачком, но после оседает где-то в голове. Они не семья, чтобы каждый раз обсуждать мелочи и указывать пальчиком на тех, кто обидел. Это глупость. Глупость, которая с каждым днём казалось всё нужнее. Возможно, даже желаннее, ем продолжать убегать от своего прошлого так, будто оно не гонится за тобой по пятам. Так, будто оно не ждёт нужного момента, чтобы наброситься со спины и убить. Жестоко, медленно и мучительно. Мучительно больно для самого вампира и с наслаждением для прошлого. И этого не хотелось. А что будет, если рискнуть? Поверить на секунду, а потом забыть про возможные пробемы. Кевин задумался и на секунду грудь поднялась, будто во вдохе. Глупость. — Ещё при жизни брат руку сломал. Мы оба претендовали на трон, но я победил его в поединке на мечах. Рико не ожидал этого, думал, что всегда будет первым во всём, а я просто останусь на побегушках, как его верная собачка. Сейчас понимаю, что там совсем не было обычной братской любви, просто каждодневное унижение. Не знаю, чем я тогда думал, но полностью был одержим идеей стоять на престоле вместе с братом. А его это не устраивало. Ники замирает, а после всё же решается повернуться. Медленно, всё ещё полностью накрытый одеялом, но уже не дрожащий от холода ночного города. Его тёмные глаза находят красный взгляд вампира. Но даже сейчас, когда тот ментально уязвим, парень не может прочитать его. Заглянуть в саму душу (если она есть) и докопаться до сути, даже, если понадобится потратить на это бесчисленное количество времени. Цель оправдает потраченное, Хэммик был в этом уверен. Не обратив на него и заинтересованный взгляд особого внимания, вампир продолжил говорить: — Когда кости неправильно срастаются, то их ломают. Я случайно попал в их семью. Окреп и "сросся" неправильно. Забыл, что не голубых кровей (Ники хочется пошутить, что тот всё-таки голубой, но тот держится). Забыл, что это не моё место. И брат решил об этом напомнить, сломав второй раз. — Разве вампиризм не делает тебя идеальным? — Не совсем так. Он защищает от новых травм, не даёт умереть и на несколько раз умножает уже имеющиеся качества. Если человек уродлив, то мисс Вселенной стать не сможет. Старые шрамы белеют, некоторые становятся почти незаметными, но те, которые сделали огромный толчок в твой жизни, остаются навсегда. От них не избавишься, даже сорвав с себя кожу, — тот поясняет и не отводит головы. Хэммику от этого становится непривычно. В сердце зажигается что-то тёплое. — На сегодня хватит. Увидимся через месяц. — Как и всегда. Кевин пропадает, скрываясь в темноте ночи, но Ники не осознаёт, что это их последняя встреча, когда можно было узнать его глубже. Вампир больше не появился, а парень всё ждал и ждал, пока на подоконнике его спальни нее оказалась записка и смятая пачка вишнёвых сигарет. Почерк кривой и размашистый, но на редкость чистый. Никакой помарки или ошибки. Никакой кляксы. «Мне понравилось с тобой играть, но пора бы закончить» Обида поселилась в груди, но и мысли не мелькнуло, что Кевина наконец-то настигло его прошлое, что так упорно искало его всё это время. Но теперь он уже выбрался, оставив после себя только пустую пачку своих любимых сигарет. Ники поймал новую зависимость, избавившись от ломки по укусам. И как Кевин мог его предать? От самого же Кевина осталась только изуродованная голова, что украшала его трон в пещере. Пустые глазницы теперь уже не могли и подавно поведать о своих чувствах, хотя так пытались. Последняя воля была исполнена, поэтому Дэй не жалел. Ему суждено было умереть в одиночестве.