пустим?

странно осознавать, что мой мозг еще работает, что может думать о чем-то. ты горбишься над низким столом, высыпая горстку белого мефа из мелкого целлофанового пакета. светлые ломаные волосы лезут в лицо тебе, моя рука заторможенно их заправляет за ухо. ты молчишь, носом хлюпаешь изредка. пряди так и желают снова вылезти, но ты не замечаешь их, только сосредоточенно карту из чехла достаешь. она легко поддается твоим, уже отросшим, черным ногтям. в мгновение уже четкими движениями делаешь белоснежные дорожки. хотелось бы мне подбирать метафоры, но это уже бездна, мы зашли слишком далеко. ты поворачиваешься ко мне. твои глаза слезятся, будто там тучки. серые-серые такие, которые постепенно начинают темнеть, полностью забирая светлость с твоих глаз. — пустим? — медленно спрашиваешь ты, аккуратно сворачивая какую-то левую купюру в трубочку. твоя челюсть немного гуляет, а по губам язык проходится, пытаясь хоть как-то их спасти от сухости. — пустим, — заторможенно, соглашаюсь я. на самом деле выбора нету, решение давно было принято. еще тогда, когда я только к тебе подошла. все было предначертано. сгибаешься еще сильнее, притягивая «рулетик» к носу. вдыхаешь ебанную дорожку мефедрона правой ноздрей, прикрывая глаза. пачкаешься немного. ты выпрямляешь спину, глаза все также закрыты. я на несколько секунд заглядываюсь на твои длинные ресницы, пока ты не касаешься моей руки. ладонь твоя холодная, что до дрожи пробирает. передаешь пятьдесят рублей, с них сыпятся белые крапинки, словно снежинки. холод начинает медленно пробирать еще сильнее. «окно нужно было закрыть» — вспоминается, когда дрогнуть начинаем потихоньку. много чего нужно было сделать… ты смотришь на меня будто загипнотизировано, пока зрачки совсем чуть-чуть начинают расширяться. чувствую, как по-твоему телу начинает растекаться эйфория. я кратко кидаю взгляд вниз, на свою руку, которая немного подрагивает. в ней лежит купюра, так точно ощущавшаяся подушками пальцев. так же, как ты, наклоняюсь к порошку. ловлю короткий ступор, смотря на черный стол, на котором так контрастируют белые дорожки. в голове пусто, все оставшиеся мысли теряются. сглатываю слюну, прикрывая глаза. все звуки притупляются, остались только мое дыхание и звук глотания, раздающийся будто на репите. склоняюсь сильнее, вдыхая немного мефа для пробы. быстрыми движениями, уже посмелее, я вдыхаю его побольше. мозг начинает плыть. рукой провожу по кончику носу, вытирая «пудру». смазано смотрю на тебя, зрение начинает подводить. твои зрачки уже сильнее расширились, почти полностью теряя радужку серую. ебанная бездна. сердце ускоряется, а ладошки потеют, начинают сильнее подрагивать. передаю тебе пятьдесят рублей. ты заторможенно принимаешь, глядя на оставшиеся дорожки. хочется посмеяться от глупости всего. — три осталось, — растягиваешь каждую букву, указывая на мефедрон. я приоткрываю рот, пытаясь понять о чем ты. киваю. разум точно начинает отказывать. ты вдыхаешь порошек и откидываешься назад, бросая бумажку куда-то вдаль. раскидываешь руки на матрас, твои волосы растекаются. не обращая внимание на оставшийся наркотик, ложусь к тебе. ты смотришь в потолок, а я на тебя. моя рука тянется к твоей, аккуратно беру твою в свою. ладонь твоя все также мягкая, не смотря на сухость, ощущается нежность. «а снег сегодня больше, чем обычно» — где-то в сознание отдается мысль. с ней и остатки разума. точка невозврата? — эйфория. с тобой, как с мефедроном — нету никаких потом.