Красота

      Красота. Разве же не чисто субъективное понятие? Красота — лишь эстетическое наслаждение, происходящее из тонкостей хрупкой организации личности. Вас привлекают визуальные составляющие, пейзажи алеющих закатов, прекрасные произведения художественного искусства, красивые люди? Ваша страсть — красота аморфная, неосязаемая, вроде музыки или красоты души? А может все вместе? Но почему же для каждого красота своя, особенная, невозможно подобрать по образу и подобию всем без исключения? Хотя, есть одно существо, воплощение прекрасного в этом мире, то, или точнее тот, посмотрев на которого ни у одного, даже самого черствого и неприступного для прекрасного человека не останется сомнений: это истинная красота.        Аглая, полубогиня Мнестии, титан романтики, ткачиха. Сколько имен, и все об одном: о ней.        Даже от самых лучших и занятых своими личными исследованиями умов рощи не скрылась ее, по праву, божественная, совершенная во всех смыслах, красота. И никто не нашепчет юному ученому в эту самую секунду, что он все еще субъективен. Он сам поймет это спустя всего мгновение, но прямо сейчас Анаксагор заворожен прекрасным: божественной поступью швеи Охемы. И не важны в эту краткую секунду все те сомнения и презрение, что будут сопровождать его всю оставшуюся жизнь. Не будет в это мгновение между ними ни стычек, ни вражды. Сейчас она — всего лишь далекий огонек надежды всей Охемы, всего мира, неосязаемая богиня красоты и романтики, как крылья бабочки невесомая и до невозможности красивая.        Но Анаксагор никогда не был падок на внешность. За внешней оболочкой всегда скрывается что-то внутри. Этот краткий миг иррационального, идущего словно из самой души, эстетического восторга, скоро закончится. Он вновь возьмет себя в руки, вспомнит все пустые молитвы направленные в никуда, сосредоточится на будущем, на том, в котором ему, возможно, даже не будет места. Но он знает, он откроет правду. Правду о мире, правду об истине. И ничто его не остановит. Но пока он всего лишь молодой ученый рощи мудрецов, всего лишь смотрит в след упархивающей легкими взмахами будущих перемен крыльев бабочке, всего лишь оплетается нитью судьбы, тянущейся с самых недр их существования, где титану разума суждено быть пораженным прекрасными крыльями бабочки титана романтики.       Мира, в котором крылья романтики обречены быть сломаны, а древо разума сгореть дотла.        Но до тех пор он — всего лишь ученый, отрицающий божественность, но посмотревший вслед, она — тянущая за нити души полубогиня, не заметившая мимолетного взгляда.       Позже они встретятся снова. Но не будет уже ни восхищенных взглядов, ни нитей души. Только смутное чувство схожести, только лишь невозможность разобраться. Похожие, навсегда обреченные идти по своему пути в одиночестве и умереть за идею. Два безумца, прошедшие через тьму, чтобы привести мир к свету. Они понимают друг друга так, как не понимает никто, но лишь в конце пути они находят в себе силы раскрыться. Оба до невозможности гордые, они понимают как много конфликтов можно было избежать, если бы они просто поговорили откровенно, но было уже поздно. Сцена готова, занавес открывается. Совсем скоро — заключительный акт их безумно долгой пьесы. И пусть им обоим не дано узреть конца, но бабочка, всего лишь взмахнув крыльями, может перевернуть ход игры. Как и проницательный взор, готовый идти до конца.        Так и пусть же всё повторится снова.