Последняя сигарета

Выпуская дым из лёгких, Су Бонг стоял на крыше девятого этажа. Впереди виднелись такие же одинокие многоэтажки, внизу — редкие, маленькие из-за тридцатиметровой высоты, прохожие. Присев на край, он делает последнюю затяжку и щелчком отправляет всё ещё тлеющий бычок вниз. Он летит медленно. Последние горящие искры гаснут от поднявшегося летнего ветра, но Су Бонг продолжает наблюдать, пока тот не становится настолько маленьким, что разглядеть его уже невозможно. Вот так легко, прожив не больше семи минут, одним движением умирает одна сигарета, отдавшая себя полностью человеку, который уже через минуту забудет о ней и подкурит другую. Такая короткая и жалкая жизнь. Но за эти считаные минуты она успевает неблагодарно отравить организм курильщика, несмотря на то, что он был у неё единственным и самым важным. Так и у Нам Гю с Су Бонгом. Су Бонг был неблагодарной сволочью. Он отравлял Нам Гю, пока тот, понимая все последствия, вдыхал его, пуская не просто в лёгкие, а прямо в сердце. В свою ДНК. Парень с фиолетовыми волосами не ценил того, что друг, тщательно подобранной зажигалкой, поджёг уже наполовину скуренную сигарету, оставив того медленно тлеть без надежды на лучшее. Но Нам Гю нашёл его и заставил гореть. Заставил опять почувствовать жизнь. А Су Бонг, почувствовав давно забытый вкус, совсем забыл о том, кто помог ему выбраться.

***

Из мыслей сидящего на краю парня вывел звук открывающейся на крышу двери. Рядом садится тот, кто заполнил его мысли. — Ты пришёл, — тихо говорит Су Бонг, не смотря на друга. — Ты звал, — так же вполголоса, чтобы не разрушить хрупкую атмосферу, отвечает Нам Гю. Повисла тишина. Она нежно обволакивает двух людей, смотрящих в даль горизонта. — Я хотел сказать... — первым нарушает молчание Су Бонг, обращая вопросительный взгляд друга на себя. — Прости... — О нет, молчи, — перебивает его Нам Гю. Су Бонг замолкает. Он молча достаёт пачку сигарет и протягивает её другу. — Одну на двоих, — отзывается тот на его жест. Щелчок зажигалки — и Су Бонг выпускает облако дыма куда-то ввысь, передавая сигарету. Нам Гю отмахивается от руки и затягивается, аккуратно касаясь губами чужих пальцев. Этот контакт вызывает табун мурашек по коже. Стараясь не смотреть на друга, он тяжело сглатывает и возвращает никотиновое изделие обратно. Следующий бычок отправляется за предыдущим. А парни продолжают наблюдать за своеобразной смертью. Придвигаясь ближе, Су Бонг задумывается, а затем резко берёт парня рядом за щёки и приближается к его губам. Сначала — лёгкий мазок, потом — всё глубже. Руки Нам Гю зарываются в фиолетовые волосы, оттягивая, чтобы отдышаться, и прильнув с ещё большей силой, распаляют прикосновение. Руки Су Бонга спускаются к чужой талии, ласково скользя по ней, пока Нам Гю, прерывисто дыша, посасывает его нижнюю губу. Всё вокруг превращается в размытые пятна. Сейчас существует только Нам Гю и эти прикосновения. Зажмурившись до белых кругов под веками, Су Бонг прижимает его ближе. Но так же внезапно, как пришла эйфория, с той же скоростью она и ушла. Отстранившись, Су Бонг смотрит на раскрасневшегося парня напротив.

Что он только что сделал?

Зачем? Он же не такой...

Зачем? Зачем? ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ?!

Он продолжает смотреть в счастливые глаза напротив. В голове — рой мыслей. Он не отводит взгляд. Не может. Ему хочется смотреть, хочется видеть. Но так нельзя. Так не бывает... Из всего, что он чувствует, Су Бонг смог выдавить лишь: — Фу... Глаза напротив меркнут. — Что? Нам Гю не верит своим ушам. — Нам не стоит... — пытается объяснить Су Бонг. Он сам не знал, что чувствует, а сложить это в единое предложение кажется непосильной задачей. Он не хочет обидеть, но на резкий вопрос: — Тебе противно? Он отвечает тихое: — Да. Су Бонг — отвратительный человек. Он не умеет любить и ценить любовь. Он не способен ни на что, кроме импульсивных порывов, о которых потом будет жалеть. И, может, в начале он и пожалел об этом поцелуе, но сейчас, видя, как чужие глаза наполняются слезами, он понимает, что это было лучшим решением в его жалкой жизни. А вот жалеет он лишь о сказанном мгновение назад. — То есть, нет... Ты не так... — попытку оправдаться прерывает резкая боль в губе. Слизывая выступившую кровь, Су Бонг удивлённо смотрит на затуманенные глаза. Сразу же следует следующий удар. Откидывая парня от края, Нам Гю садится сверху и начинает без остановки наносить удары, разбивая кулаки о чужое лицо. Сердце стучит так громко, что он не слышит собственных мыслей. — Ублюдок... Он не слышит, что говорит. Он не понимает, что делает. — Ублюдок! Удар. — Сволочь! Удар. — Как я тебя ненавижу! Он переходит на крик: — НЕНАВИЖУ! Удар. — ПРЕДАТЕЛЬ! ЛУЧШЕ БЫ ТЫ СДОХ! Схватив окровавленное тело за шиворот футболки, он тянет его к краю. Слёзы стекают по щекам, а истерика не даёт говорить внятно. — Умри. Умри. УМРИ. УМРИ! Последнее, что видит Су Бонг, — это отдаляющееся лицо его друга. Нам Гю стоит на краю и смотрит, как он только что, своими руками, убил своего единственного друга, близкого человека и... свою любовь. Чужое тело летит быстрее, чем окурок, но последние горящие искры в нём гаснут. Нам Гю продолжает наблюдать, пока тело не ударяется с глухим звуком о землю. Поломанные кости. Обильное кровотечение. И взгляд. Потухший. Пустой. Всё, что осталось от этого вечера — помимо ужасного звука, гудящего в голове, как заезженная пластинка, — это звук сломанных костей. Звук сломанных надежд.