Неоновый туман

      Город Хиросима 3.0. 04:17.       Будильник не звонил. Он сломался три недели назад, но Ноа всё равно просыпался в одно и то же время. Как часть системной программы, которая не давала ему сдохнуть, но и жить тоже ему не хотелось.       Он лежал на тонком матрасе в капсуле размером с гроб. Год назад он съехал после развода с женой. Ситуация их совместной жизни накалялась почти с самого начала, когда оба они по старой доброй традиции их предков сказали "да" на вопрос пастора о бракосочетании. Стены — пластик и пыль. На потолке — трещина, похожая на карту метро. Надоедливого метро, которое забирало его в заточение работы раз за разом. Того самого, на котором два год назад он уехал от уже чужой и разъяренной Глории и самого прекрасного маленького Юджина. Он очень их любил, но его поглощала работа, раз за разом, когда он так был нужен своей семье.       — Ты больше не человек, Ноа. Ты просто… пустое место.       Её слова до сих пор горели в груди,  словно пламя, не дающее покоя.       Ноа шёл по улице, где неоновые рекламы заглушали рассвет. Путь от метро до офиса       был достаточно нудным и душным. Всё кипело в грязи и неоновом свете.       « Видишь мир слишком серым? Купи новые глаза!» — кричал билборд с девушкой-киборгом.       «Счастье в таблетке. Всего 399 кредитов!»       Он не смотрел вверх. Не отвечал на приветствия коллег-зомби в офисе. Просто ждал, пока автоматические двери корпорации PanOptika проглотят его на следующие 12 часов. Что получалось лучше всего у Ноа Себастьяна Кейна — это уходить от своих проблем в работу. Работа. Контент-модератор, сектор 7, уже законное его место на протяжении 6 лет, когда после свадьбы ему предложили повышение и поставили на эту должность. Сначала Ноа был несказанно рад тому, что будет больше приносить деньги в семью, но также были подводные камни в виде переработок. Он месяцами не видел Глорию с сыном, от чего всегда расстраивался, но никогда не жалел, так как жили они в достатке. Но через 2 года инфляция выросла, зарплату не прибавили, а часы переработок остались.       Мониторы. Тысячи окон и вкладок. Поток грязи, крови и криков. — Удалить. — Удалить. — Удалить. Его работа — чистить интернет от того, что не должны видеть люди. Но после шести лет в этом аду он видел только это.              Офис корпорации PanOptika. Полгода назад.              Ноа Себастьян стоял на крыше офисного многоэтажного здания PanOptika. Холодный ветер бил в лицо, как и всегда в этом проклятом городе. Начался кислотный дождь, разъедающий кожу и оставляющий яркие пятна на одежде, которые потом превратятся в дыры. Ну и условия для жизни, конечно, так себе. Когда-то, он слышал, что люди спокойно ходили без защитных костюмов в такую непогоду и не получали химических ожогов. Чудеса! ... хотя, впрочем, ничего важного, так как пора.       Один патрон в пистолете. Один шанс на счастливый конец...       Зажмурившись, Кейн приставил дуло к виску.              Не хватило духу. Его тело горело от ожогов. Каждый глоток воздуха убивал его       мучительнее, но борьба за жизнь продолжалась.              Офис корпорации PanOptika. Сейчас.              Снова, сидя в офисе, Ноа, вспомнив тот случай и машинально тянулся к стимуляторам. Чтоб не повторить этот эпизод, а желательно стереть его из жизни.       — Внимание, сотрудник В-247. Превышена норма стимуляторов. Увеличьте продуктивность или будут вычтены кредиты.       Голос Бота-надсмотрщика звучал из динамиков. Ноа стиснул зубы.       — Пошёл к черту. — прошептал мужчина себе под нос этой гадкой машине.              Просидев в подвешенном состоянии и с головной болью весь день, работа сегодня была не плодотворной, и Ноа убивали мысли до конца рабочей смены. 21:45. Путь домой. Он зашёл в аптеку-автомат.       — Один «Кайрос» и… флакон «Ноктюрна». Бесконечные таблетки, антидепрессанты и седативное как волшебная палочка, которая работает через раз. Кажется опять пора увеличивать дозу, так как стандартный завтрак ужин и обед, состоящий из лекарств уже не дает эффективного результата.       На экране промелькнуло оповещение: «Глория Ривера опубликовала новое фото в профиле.» Уже сменила фамилию на девичью, промелькнуло у него в голове. Оповещение он так и не открыл, но знал, что там Юджин и его новая школа. Новая жизнь сына. Без него.              22:36. Бар «Тихое Эхо».              Это было не место, а укрытие. От этого мира, от своих Мыслей и воспоминаний, которые прокручивались раз за разом самые приятные, но разрезающие нутро на части.       Тусклый свет. Голограммы умерших посетителей за стойкой, с которыми общались и весьма живые гости того самого бара. Музыка, похожая на помехи в эфире. Как магнит, этот бар манил неприкаянные души.       Ноа сел на своё любимое место — третий стул слева от начала барной стойки.       — Как обычно? — бармен, старик с кибер-рукой, даже не смотрел.       Мужчина кротко кивнул.       Виски. Настоящее? Нет. Всё здесь было синтетикой, но уносило сильнее. Дёшево и сердито, а похмелье — ужасное.       Он держал в кармане пулю и перебирал её как талисман — спасательный круг, который сегодня будет применён.       Старая модель пистолета лежала у него в сумке. Наследство отца.       Когда-то отец Ноа держал картель и пробивал сыну лучшую жизнь в корпорации, которая не будет как-то привязана к этой грязной дыре.       А по итогу Себастьян застрял в ловушке корпорации — вот такая грустная ирония.              — Одного патрона хватит... Шептал себе как успокоительную мантру, Ноа крутил патрон в руках, словно последний аргумент в споре с самим собой. Но пока он не готов. Он ещё очень трезв. Только пить. Только ждать. Только...       Тень села рядом.       — Эй, красавчик. Ты всегда так веселишься или сегодня особый день?       Голос, которого не должно было быть. Себастьян поднял глаза на источник звука. Девушка сидела напротив него. Неоновая татуировка на шее, словно ошейник, обрамляла надпись: «404: Soul Not Found». Одета весьма откровенно, она улыбнулась. Ноа хотелось отмахнуться, ведь его совершенно не устраивал подобный поворот событий. Он не желал пересекаться ни с кем вообще. Оглядевшись в помещении в поиске спасения от навязанного общения, взгляд зацепился за туманное отражение своей новой спутницы в зеркальном барном стенде с алкоголем, отчего его глаза мгновенно метнулись обратно на обладательницу голоса.              Её пальцы скользнули по стойке, оставив мерцающий след, похожий на голографический отпечаток. Ноа резко отстранился, однако бармен никак не отреагировал — казалось, он даже не замечал её присутствия.       — Ты... — начал он.       — Я — Рэм, — прервала девушка, взяв его стакан с виски.              Он изучающе рассматривал девушку, пытаясь вспомнить видел ли ее ранее. В глаза сразу бросились ее белые волосы, которые были коротко подстрижены, а черная помада обрамляла аккуратную улыбку. Частично по ее телу бегали линии света словно вены, но он не мог понять что это за имплант придающий Рэм ее удивительное голубое свечение.              Рэм мягко улыбнулась, поднимая стакан его виски к своим губам, а затем вернула его на стойку, оставляя Ноа с лёгким непониманием, но возражать он не стал.       — Знаешь, — сказала она спокойно, — иногда именно в самых странных встречах прячется что-то важное. Даже если сначала кажется, что это просто случайность.       Ноа приподнял бровь, удивленный её тоном, в котором не было ни капли навязчивости. Он ожидал, что Рэм будет предлагать свои услуги или флиртовать, чтоб обчистить его как в старых добрых схем аферисток такого плана. Хотя, скорее всего, она разочаруется, если узнает, что ему уже нечего терять.       — Ты умеешь находить слова, которые не раздражают, — признался он, слегка улыбаясь в ответ.       Рэм рассмеялась тихо, словно звон маленьких колокольчиков, разделяя его настроение.       — Это талант, — ответила она. — И, может быть, знак того, что мы оба устали от пустых разговоров.       Ноа почувствовал, как напряжение в груди немного спадает. В её глазах ярко-желтых, похожих на имплаты с той рекламы, не было лжи или игры — только искренний интерес.       Рэм улыбнулась, слегка наклонив голову разглядывая сухое, от недоедания и недосыпа тело своего собеседника. Она, уже кажется, поняла все. Что за этой усталостью скрывается гораздо больше, чем просто физический износ. В её взгляде читалась забота и тихое сострадание, редкое в этом мире, где эмоции часто заменяли холодные алгоритмы и синтетические эмоции.       — Ты слишком долго носишь на себе этот груз, — мягко сказала Рэм. — Может, пора дать себе передышку? Позволить себе почувствовать, что значит быть живым, а не просто существовать. Как тебя зовут, если не секрет?       Ноа чуть улыбнулся, впервые за долгое время ощущая, что кто-то действительно видит его, а не только его цифровой след. В этом мгновении между ними возникла невысказанная связь — мост между усталостью и надеждой, между отчаянием и возможностью нового начала. Он на мгновение задумался, потом пожал плечами и ответил спокойно:              — Ноа. Просто Ноа.       Она кивнула, словно уточняя уже знакомый ей факт, и улыбнулась теплее.       — Приятно познакомиться, Ноа. Иногда простое имя — лучший способ начать разговор.              Когда бар начал пустеть, Рэм предложила продолжить вечер в более шумном и ярком месте — клубе, где музыка била волнами, а световые эффекты создавали ощущение погружения в другой мир. Там они танцевали до изнеможения, забывая о времени и проблемах. Рэм заводила Ноа в водоворот веселья, заставляя его улыбаться и чувствовать себя живым.       В клубе они познакомились с разными людьми, смеялись, обменивались историями и делились мечтами. В какой-то момент Рэм взяла Ноа за руку и повела к бару. Ее прикосновение было настолько невесомым, что мужчина на какую то долю протрезвел. Девушка же заказала им по коктейлю с яркими, переливающимися цветами. Этот напиток, как и сама ночь, казался магическим и немного безумным. Это будут его последние мысли, которые будет помнить про сегодняшнее событие.       Когда вечер подошёл к концу, Ноа чувствовал, что эта ночь — не просто случайное приключение, а момент, который надолго останется в памяти. Но с утра пришло похмелье, тяжёлое и не прекращающееся, напоминая о том, что даже самые яркие ночи имеют свою цену.              Капсульный отель. 06:27.              Медленно открыв глаза Ноа, ощущая тяжесть в голове, словно там устроилась маленькая буря. В комнате всё вращалось, а свет пробивался сквозь щели жалюзи, режа глаза. Память возвращалась кусками: смех Рэм, гул музыки, яркие огни и её неоновая татуировка, мерцающая в темноте.       Он попытался сесть, но резкая боль в висках заставила его снова лечь. Телефон на прикроватной тумбочке показывал уже позднее время и кучу уведомлений— он опаздывал на работу. Мысль о штрафе и недовольстве начальства теперь казалась далёкой и неважной. Его тело и разум были слишком измотаны, чтобы заботиться о последствиях.       День тянулся мучительно. Каждое движение, каждый звук усиливали ощущение ломоты и тошноты. Ноа чувствовал, как похмелье медленно разъедает его изнутри, разрушая остатки сил и воли. Он знал, что сегодня не будет ничего, кроме борьбы с самим собой, но в глубине души уже смирился — иногда нужно просто пережить этот день, чтобы завтра попытаться начать заново. Но получится ли -этого никто не знал.              Капсульный отель. Снова одна и та же локация. 23:54.              После очередного рабочей смены Ноа устало вошёл в свое временное пристанеще отеля, чувствуя, как день медленно вытекает из него вместе с последними каплями энергии. Добравшись до нужного этажа он скатился по стене в коридоре, закрывая глаза.       Внезапно раздался звонок — экран телефона мигнул входящего вызова. На дисплее высветилось: «Номер неизвестен». Ноа с трудом поднял руку и ответил.       — Папа... — голос сына дрожал, наполненный тревогой и надеждой. — Я так скучаю по тебе. Ты ведь в порядке?       Ноа почувствовал, как ком в горле сжимает его, а внутри разливается тяжесть. Он хотел сказать, что все хорошо, что Юджин справится, но слова застряли в горле. Вместо этого он лишь тихо выдохнул:       — Юджин, прости меня...... я тоже за тебя очень скучаю и переживаю за тебя. Как ты? Надеюсь ты освоился в новой обстановке.       Голос по ту сторону был бодр, но весьма грустный и тревожный. Юджин как то нашел лазейку, как позвонить отцу. Им нельзя общаться по закону после развода с женой. Сын молчал на другом конце линии, и в этой тишине звучала вся боль и беспомощность их общения. Вдруг, Юджин протараторил.       — Папа, — наконец прошептал сын, — я хочу, чтобы ты был счастлив как мама сейчас. Пожалуйста, не забывай о себе.       Эти слова пронзили Ноа глубже, чем любой поток данных или сигнал тревоги. Он осознал, что за всем этим шумом и перегрузками стоит самое главное — любовь и забота, которые он давно перестал замечать.       Он узнавал часто узнавал от общих знакомых как дела у его семьи. Бывшей семьи. Глория нашла хорошего мужчину и Себастьяна это очень задевало когда то. Он был в гневе первое время. В тот день он впервый раз оказался в том проклятом баре «Тихое Эхо». Но потом его отпустило от этих угнетающих чувств и он просто радовался за сына, что на самом деле его отчим весьма заботлив. В социальных сетях Глория выкладывает фотки с новой семьей. Юджин Кейн выглядит на них счастливо. А счастье сына это самое важное для отца.       — Спасибо, Юджин. Я постараюсь для тебя.              На том конце звонка послышались голоса «Юджин, с кем ты говоришь?» и тревожное дыхание сына. Юджин скорее спешил сбросить звонок.       Ноа замер, сердце застучало быстрее. Он понимал, что разговор был прерван не случайно — возможно, кто-то из окружения Юджина заметил звонок и вмешался. В голове мелькали тревожные мысли: неужели сына снова пытаются оградить от него, ограничивать свободу общения?       — Юджин, если ты меня слышишь, — тихо произнёс Ноа, — береги себя. Я буду рядом, как только смогу.       Экран телефона погас, оставив Ноа в тишине комнаты и с тяжестью в душе. Но в этой тишине жила надежда — надежда на то, что их связь не оборвётся окончательно. Разговор выдался тяжелым. Он глубоко вдохнул, усталость на столько его измотала, что он уже просто хотел остаться здесь. В этом чертовом коридоре. Ни в коем случае не открывать дверь своего гроба- комнаты в капсульном отеле, когда вдруг что-то привлекло его внимание. В конце противоположной стороны коридора, словно призрак из его воспоминаний, стояла Рэм. Ее только здесь не хватало...       Её мягкая фигура была слегка размыта в полумраке, но ее белые волосы светились, точно луна в ночи. Ноа моргнул несколько раз, пытаясь понять, не играют ли с ним глаза или это просто плод его воображения и он сходит с ума. Хотя, он уже давно сошел с ума, но на сколько сильно?       Однако Рэм не исчезла. Она грустно улыбнулась и кивнула ему, словно приветствуя или напоминая о том, что их общение пока не окончилось одним безумным вечером. В этот момент Ноа почувствовал странное чувство — смесь удивления и надежды, которая, казалось, могла развеять даже самые тёмные тени его бесконечных сомнений.       Он не был уверен, реальность это или иллюзия, но просто взять и поднятся на ноги у него нехватило никаких сил. Ноа крепко зажмурился и потер переносицу. Больше девушку он не видел.              Капсульный отель. Крыша. 3:50.              На крыше здания, под холодным светом луны, Ноа сидел, глядя в бескрайнее ночное небо. Прошла неделя с той судьбоносной встречи с Рэм, и теперь он чувствовал себя готовым — готовым принять решение, сделать шаг вперёд или наконец отпустить прошлое. Сердце билось ровно, но внутри бушевал шторм.       Внезапно тихий шорох позади заставил его обернуться. Там, на краю крыши, стояла Рэм — словно воплощение его самых тёмных и, в тоже время, светлых мыслей одновременно. Её желтые глаза горели неоновым светом, а улыбка была одновременно манящей и тревожной.       — Ты не можешь просто уйти, — тихо сказала она, приближаясь.       Ноа вздохнул, чувствуя, как её присутствие разрывает его разум на части. Частые галлюцинации с её образом не давали ему покоя — она была как приятный кошмар, который следовал за ним повсюду, паразитируя на его нервных клетках, заставляя переживать самые острые и болезненные ощущения. Но сейчас она стоит рядом.       — Почему ты не даёшь мне покоя? — спросил он, голос дрожал. — Почему ты разъедаешь меня изнутри?       Рэм приблизилась ещё ближе, её голос стал мягче, почти ласковым:       — Потому что я — твой страх и твоя страсть. Без меня ты не почувствуешь, что значит быть живым.       И снова невесомое прикосновение. Бледная рука с синими светящимися рисунками вен легла ему на плечо, уводя с края. Когда тело Себастьяна оказалось на безопасном от падения места, то Рэм крепко его обняла. Он ничего не чувствовал.       Опомнившись, Ноа уже сидел в темноте своей капсулы, глаза медленно открывались, словно пробуждаясь от долгого сна он уже потянулся за таблетками психо-стимуляторов.       00:23 Три дня спустя. Снова бар. «Тихое Эхо».              Ноа нахмурился после всего, что произошло на днях и после ещё одной смены, уже столкнувшись с ее желтыми глазами, готовые выслушать всю правду этого мира, но и что то ещё в них было. Что то не читаемое для него.              — Ты знаешь, — сказала Рэм, сев на стул рядом с Ноа, — этот бар — не просто место, где тонут воспоминания. Это точка пересечения. Между тем, что было, и тем, что могло бы быть.       Ноа усмехнулся, но в глазах его мелькнула усталость и сомнения по поводу своей спутницы, которая нагло ворвалась в его личное пространство снова. — Звучит как очередная корпоративная байка. Что ты на самом деле хочешь от меня?       Она улыбнулась, и снова вертела в руках его стакан виски, но так и не выпила ни капли. — Я вижу тебя, Ноа. Не просто тело с чипом, а то, что осталось внутри. Ты — ошибка в системе, и я здесь, чтобы помочь тебе понять, почему.       Он откинулся на спинку стула, глядя на девушку перед собой все больше не понимая что хочет она на этот раз. — Ошибка? Может, я слишком много выпил.       — Может быть, — ответила Рэм, — но твоя память — это искусно построенная ложь. Ты сейчас не хочешь признаваться в том, что ты обманут.              Ноа сжал кулак от раздражения и непонимания, что хочет донести до него девушка. Он истерически посмеялся. — И что теперь? Ты собираешься быть моим проводником в этой бездне?       С некой долей гнева он процедил фразу сквозь зубы. Сегодня был снова ужасный день, который приближал его к собственной смерти. Так больше не может продолжаться. Мужчина явно не хотел сегодня общаться. Особенно слушать нечто подобное.       — Если ты готов слушать, — прошептала она осторожно наклонившись над ухом Ноа, — я расскажу тебе правду. Но предупреждаю: она может изменить всё.       Бар наполнился гулом, словно кто-то включил невидимый механизм, и время вокруг них замедлилось.       Рэм резко встала и начала удалятся от браной стойки, но будто манила за собой Себастьяна. Ее походка была легка, а короткая юбка плясала под такт ее шагов.              Ноа медленно поднялся, глаза не отрывая от Рэм. Сердце билось быстрее — смесь гнева, непонимания, страха и любопытства разрывала его изнутри. Он сделал несколько шагов за ней, чувствуя, как атмосфера вокруг сгущается.       — Куда ты меня ведёшь? — спросил он хриплым голосом.       Рэм обернулась через плечо, её глаза сверкали в полумраке бара.       — Подальше от этого шума, который тебя порядком надоел.              Девица вывела их в тёмый переулок и вела сквозь улицы. Они шли очень долго по ночному городу. Холодный ветер пронизывал Ноа до самых костей, а Рэм как будто бы не чувствовала тысячу леденящих потоков. Разбитые здания сменялись один за другим и шум от центра города плавно перетекал на окраину отвратительного места. Ноа все вертел патрон в кармане и не мог унятся от того, где они сейчас, куда идут и где окажутся после. Наконец они остановились перед старой металлической дверью, едва заметной в тусклом свете уличного фонаря. Рэм повернулась к Ноа, её лицо было серьезным, но в глазах горел огонёк.              — Здесь! — сказала она тихо. — Место, где можно на время забыть о цифровом хаосе и просто быть собой. Ты готов сделать этот шаг?       Себастьян глубоко вздохнул, ощущая, как напряжение постепенно уходит, уступая место странному спокойствию. Он медленно кивнул и коснулся двери — холодный ржавый металл под пальцами был неожиданно реальным, живым, в отличии от того, что в городе все такое стерильно искусственное. Дверь открылась с характерным звуком разложения.              А пышная красотка с голубым свечением и черной улыбкой все вела за собой, пока они не пришли к узкому проходу между полуразрушенными зданиями, где воздух был наполнен запахом старой древесины и влажной земли. Здесь, вдали от бетонных высоток и мерцающих экранов, время казалось замедленным, а шумы города — далекими и незначительными.       Рэм остановилась и повернулась к Себастьяну, её глаза светились мягким теплом.       — Добро пожаловать в старый город, — прошептала она обходя его силуэт вокруг. — Место, где можно дышать свободно. Где нет цифровых ловушек и постоянного давления нынешних реалий.       И правда. Воздух был здесь более чистым и свежим, не смотря на то, что на заброшенный город почти был полностью уничтожен временем и невероятным количеством токсинов, которые когда то и погубили былое величие этого места.       — Рэм, что ты делаешь? — Ноа непониманище смотрит на девушку. Она протянула руку, почти касаясь его груди.        — Сейчас все поймешь. — Только и смогла сказать она, когда сделала шаг ближе. Они почти соприкоснулись. В глаза Себастьяна снова бросилась ее татуировка на шее «404: Soul Not Found» и грустная улыбка на чёрных губах. Слезы в желтых глазах так и застыли. А рука девушки прошла сквозь тела Ноа Себастиана Кейна.               По голове прошел сильнейший заряд электричества. Сбой системы. Критическая ошибка. Рэм никогда не существовала. Она была лишь плодом его воображения, иллюзией, созданной неумолимыми играми разума.       Он вспомнил, как в первую их встречу он просто начал общаться сам с собой. В ужасном опьянении ушел в клуб и начал общаться с первыми встречными людьми, чтоб сбежать от себя.       Он вспомнил, что он позвонил Глории тогда на крыше, чтоб сказать последние слова. Но бывшая жена успела вызвать команду быстрого реагирования. Ноа очнулся от сильных успокоительных, когда уже его перетащили в его капсулу.        Он вспомнил мелкий шрифт, в котором были перечислены возможные побочные эффекты психо-стимуляторов от корпарации — тревога, галлюцинации, усиление депрессии, потеря ощущения реальности. Таблетки, которые должны были удержать его рассудок на грани безумия в мире бесконечного, нефильтрованного потока информации. Сердце его сжалось. Он осознал, что именно эти таблетки, призванные помочь ему справиться с внутренними демонами, порой лишь усугубляют его состояние, размывая грань между настоящим и иллюзией.       Но теперь он понимал: человеческое нутро не способно выдержать такой шквал негатива бесконечно. Со временем система дала сбой, и Рэм — этот приятный кошмар, этот паразитирующий образ — была побочным эффектом, проявлением внутреннего конфликта и усталости его разума.       — Прости и прощай. — Тихо сказала девушка, начиная растворяться у него на глазах. Он глубоко вдохнул, ощущая, как тяжесть иллюзий начинает спадать. Теперь перед ним стоял выбор — принять эту правду и попытаться восстановить себя, или продолжать цепляться за фантомы, которые провоцируют его саморазрушение дальше. Ноа знал: путь к свободе начинается с осознания собственной реальности, которую он примет сейчас.       Он чувствовал, как внутри него растет пустота — пустота, вызванная бесконечным круговоротом бессмысленной рутины, которая давно перестала приносить смысл. Каждый день сливался с предыдущим, превращаясь в бесконечный поток задач и требований, от которых не было спасения.       Рэм была не просто иллюзией — она стала воплощением предела, сигналом тревоги, который его разум послал, чтобы предупредить о критическом состоянии. Ноа зажарил свои мозги, перегрузил себя до предела, и теперь его способность функционировать была на исходе.       Его разум — загнанный в цифровой ужас, потерявшийся в лабиринтах информации и ожиданий, где нет ни света, ни выхода. Его тело и разум требовали милосердия — не в форме новых стимуляторов или бессмысленных усилий, а в виде настоящего покоя.       Милосердие для Ноа — это тишина, возможность отпустить все. Это шанс восстановить себя, услышать собственное нутро, которое давно заглушено стрессом. Только в покое он сможет найти силы, чтобы вновь встать и выбрать пусть — свободный от цифровых ловушек и бессмысленных перегрузок.        Мужчина стоял в заброшенном городе, где время, казалось, застыло между развалинами и пустотой. Тишина вокруг была настолько плотной, что каждый звук — даже самый тихий шёпот ветра — казался громом. Карман приятно тяжелел от пистолета отца и той самой пули, которую он сберёг с момента первой встречи с Рэм. Он слышит выстрел?