Бархат в крови

Брагин с Шибановым возвращаются в их съёмную московскую квартиру, где их встретила мучительная тишина. В сумке следователя, которую он кидает на тумбу в прихожей, в тёмно-синей коробочке красуются удостоверение и медаль "За доблесть и отвагу" следственного комитета. Оперу в этой парадной форме как-то не комфортно, слишком уж официально все это. Юра же как-то к этому всему привык то в прокуратуру, то в суд. После случившегося он практически не произнёс ни слова. Даже на награждении, лишь измученно улыбнулся из вежливости. Брагин, не наклоняясь, стягивает обувь и топает в их комнату, скорее переодеться. Миша идёт за ним, по пути включая колонку, чтобы не находиться в тишине и полковнику было комфортно. Раздаётся тихая мелодия вступления песни. – Юр.. как ты? – Шибанов осторожно подходит, приобнимая его со спины. В ответ на его прикосновения, он Брагин слабо дёргается. – Пойдёт.. – голос за эти три недели совсем практически пропал, словно голосовые связки отрофировались. – Миш, отпусти пожалуйста, я переодеться хочу.. – Да, конечно.. – опер убирает руки, отходя на несколько шагов. Он сам наконец-то стягивает с себя китель и расслабляет галстук, после быстро переодеваясь. Юра, отвернувшись к стене от зеркала, вешает китель на вешалку и стягивает галстук.

Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене,

И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине.

Миша как в первый раз зависает и вздрагивает, когда из под рубашки открываются взгляду довольно свежие ожоги и шрамы от пыток на белоснежной бархатной коже. В области шеи виднелся синяк от неаккуратного укола. На ключицах виднелись синяки с явным кровоподтёком. Большая часть грудной клетки была скрыта под эластичными бинтами, но Шибанов знал, что же под ними скрывается и очень хотел это развидеть. На плечах и предплечиях следы от паяльника, синяки, порезы. В углублениях локтевого сустава остались синяки от капельниц в больнице. Когда следователь снимает брюки, взгляду опера открывается млечный путь из синяков на ногах. На лучезапястных и голеностопных суставах следы от связывания.

Мне хочется плакать от боли или забыться во сне.

Юра никогда не признается, что ему больно. Такой вот у него характер. Но Миша знает, что он не может элементарно нагнуться, поднять руки и просто вздохнуть полной грудью. Долго стоять тоже особо не может. Любое лишнее движение отдаёт сильной болью по всему телу, что слабо купируется различными обезболивающими. Он знает, что от тишины ему становится не по себе.

Где твои крылья, которые так нравились мне?

Опер проходит и осторожно, не принимая возражений, помогает Брагину надеть домашнюю одежду, мягкую, комфортную. Он осторожно целует того в губы, стараясь не касаеться рассечённого участка.

Где твои крылья, которые нравились мне?

Брагин осторожно ложится на кровати, лишь слабо шипя от боли, пронизывающей всё тело.

Где твои крылья, которые нравились мне?

Шибанову хочется отмотать всё назад. Он хочет забыть это всё, изменить и следователя уберечь.

Когда-то у нас было время — теперь у нас есть дела

Мишу передёргивает от воспоминаний. Звонок Рубайло со словами: "Миш, Юру похитили". У опера почву выбивают из под ног. Он летит в комитет, игнорируя все возможные правила дорожного движения и скоростные режимы. Шибанов вспоминает слова Ивана Петровича в кабинете у генерала: "Он выходит из комитета, идёт к машине, заходит в слепое пятно и не выходит из него".

Доказывать, что сильный жрёт слабых

На месте похищения обнаружены следы крови. Крови его Юры. Ещё в кустах лежал разбитый в хлам его телефон. Телефон его Брагина.

Доказывать, что сажа бела

Кажется, Миша чуть не поседел за эти двенадцать часов. Он игнорировал звонки подчинённых, периодически отправляя их работать самих, мол, я не всегда с вами буду, справитесь. Становится известна личность похитителей. Преступная группа, над делом которой Брагин работал. На её счету более сотни убийств.

Мы все потеряли что-то на этой безумной войне

Шибанов вместе с ФСБ летит на место, где держали следователя. Только бы живой.

Кстати, где твои крылья, которые нравились мне?

Его не пускают на штурм. Он был готов переломать все кости этим отморозкам. За своего Юру. Боброва ради такого из Питера выцарапали.

Где твои крылья, которые нравились мне?

Где твои крылья, которые нравились мне?

Когда спецназ ФСБ начинает выводить преступников, Шибанов, вопреки всем запретам, залетает в здание недостроенной больницы, что забросили когда-то.

Я не спрашиваю, сколько у тебя денег

Не спрашиваю, сколько мужей

Главарь банды истошно ржал и орал, что ему (Брагину) так и надо, мол нехуй было под них копать. Миша не выдерживает и, воспользовавшись моментом, вынес тому челюсть.

Я вижу, ты боишься открытых их окон

И верхних этажей

Войдя в закрытое помещение, где держали следователя Шибанов ужаснулся, подбегая к возлюбленному. Казалось, на Юре не было ни одного живого места. На лице рассечены правая бровь и нижняя губа, вся одежда изорвана и изрезана, а местами обожжена и подпалена. Руки и ноги туго связаны, что в были стёрты практически в кровь. Юра слабо поднимает взгляд на опера, слабо улыбаясь.. – Мишка.. – Тихо хрипло произносит. Это всё, на что его хватает. Миша не помнит, как разрезает верёвки, как, завернув в свою куртку, подхватывает Брагина на руки и выносит к врачам. Его совершенно не волнует январский тридцатиградусный мороз.

И если завтра начнётся пожар, и всё здание будет в огне

– Множественные переломы рёбер, ожоги, сотрясение мозга второй степени, ушиб позвоночника.. – монотонно проговаривает врач в больнице – ..повезло, что внутренним органам не сильно досталось да и ноги с руками целы, за исключением множественных гематом. В общем, жить будет... Шибанов благодарит всех богов, что знает на этом свете. За то, что уберегли от смерти. Да, он был не верующим, но в такой ситуации он искренне молил и благодарил бога.

Мы погибнем без этих крыльев, которые нравились мне

Миша осторожно ерошит родные тёмные волосы следователя, что сейчас смотрел на него измученными зелёными глазами. Он, казалось, весь был обклеян пластырями и обмотан бинтами. А на грудной клетке расположился эластичный бинт. В локтевом сгибе торчит катетер с капельницей какого-то непонятного препарата с обезболивающим. Юра молчит. Психиатры говорят, что у него может развиться ПТСР после всего этого. Но Мишка где-то в глубине души хочет верить, что его любимого этот ужас обойдёт стороной. Рубайло позаботился о лучших врачах, чтобы Брагин смог скорее прийти в норму и опер тому очень благодарен.

Где твои крылья, которые нравились мне?

Через полторы недели врачи разрешают забрать Брагина домой на амбулаторное лечение, при условии покоя. Как не странно тот на работу не рвался, хотя оно объяснимо – не было сил. В это время Миша взял отпуск, чтобы быть с ним. Черт с ними, преступниками, они никуда не денутся. А Юра ещё как может. Он понемногу стал улыбаться. Не вымученно или грустно, а искренне. А Шибанову эта улыбка грела душу.

Где твои крылья, которые нравились мне?

Через неделю пришёл рапорт о приставлении следователя к награде. Юрка пошутил, что мол, это преступники ему эту награду можно сказать выпытали. А Мишка лишь слабо улыбнулся с нотами боли. Полное восстановление врачи прогнозируют через четыре месяца. Пообещали, что при хороших показаниях разрешат тому работать через пару месяцев, при условии отсутствия лишнего напряжения. А Миша пообещал себе, что такого он больше никогда не допустит.