Плюшевая собака

      – Так, а ну положи на место! – твердо повторил мужчина, выхватывая из цепких ручонок ножницы и бумагу. Он бросил строгий взгляд на второго мальчика, который пытался дотянуться до аквариума с рыбками, и поспешил к нему. – Лао, отойди оттуда!       Голова Фэн Синя уже шла кругом от вечной беготни за ними. Он подхватил Лао, не давая ему запустить пальцы в аквариум, и перехватил его на руки, одновременно поглядывая на другого сына, который, кажется, уже заинтересовался содержимым мусорной корзины. Брать детей с собой на работу было плохой идеей, но ведь и оставить их дома было не с кем, а брать очередной отгул не хотелось. И почему эти маленькие дьяволята слушались только его мужа, словно он – их единственный родитель?       Усадив детей в кресло, омега тяжело выдохнул и провел рукой по лицу, пытаясь немного успокоиться. Он определённо сегодня не сможет закончить свою работу, если всё продолжит идти таким чередом.       Четырехлетние близнецы Лао и Лэй осуждающе посмотрели на него и нахохлились, как маленькие птички. Они выглядели очень недовольными тем, что их «мама» запрещает им развлекаться в этом скучном месте. Детям было необходимо куда-то девать свою нескончаемую энергию.       – Мы хотим к папе! – потребовал Лэй, и младший близнец тут же закивал в поддержку.       – Да! Где папа? Когда он вернётся?       – Скоро. Скоро вернётся.       – Но мы хотим к нему сейчас!       – Это невозможно.       – Почему?       – Он далеко.       – Тогда отвези нас к нему!       – Вот же..! Я не могу!       – Почему?!       У Фэн Синя от этих расспросов задергался глаз. Конечно, они хотели к Му Цину, как могло быть иначе? Тот быстро справился бы с их капризами и нашёл чем занять беспокойных мальчишек… Может быть Фэн Синь и не был идеальным родителем, но это было не справедливо, что его собственные дети так обделяли его!       – Папа простудился и ему нужен отдых, – поправляя рукава их кофточек, объяснил он, стараясь говорить мягче. – Если вы будете с ним, то тоже можете заболеть. Разве вам нравится, когда горло болит и нос не дышит?       — Но мы соскучились… — пробормотал младший, и в его золотистых глазках появилась предательская влага.       Фэн Синь тяжело вздохнул, опускаясь на корточки перед близнецами, чтобы быть с ними на одном уровне. Он понимал их, сам скучал по Му Цину, но не мог же он позволить детям заболеть. Тем более Му Цин сам специально держал их в последнюю неделю на расстоянии от себя, потому что очень беспокоится. Успокаивало только то, что совсем скоро он вернётся…       – Я знаю, милые, я тоже скучаю, – проговорил мужчина, поглаживая их по тёмным волосам. – Но папе нужно выздороветь, чтобы он снова мог играть с вами.       Два мальчика выглядели как котята, оторванные от мамы-кошки. Их глаза, полные грусти, смотрели на «маму» с немым укором.       – Ладно, – сдался омега, проводя ладонью по их пухлым щекам. — Давайте договоримся: если вы посидите спокойно хотя бы часик, я… позволю вам позвонить папе.       После его слов Лэй и Лао оживились, потянувшись к своему родителю, обнимая его.       – Хорошо!       – Мы будем послушными!       – Да, очень послушными!       Фэн Синь смог занять сыновей чтением, хотя время от времени ему все же приходилось разнимать их маленькие драки и успокаивать разгоряченные головы. Тишина, конечно, была относительной, но он был готов на любые компромиссы, лишь бы закончить всё это.       После обеда, как только дети были с трудом накормлены, мужчина уложил их спать на мягкий диван в своём кабинете. Два комочка устроились рядом друг с другом, даже не капризничая и не возражая своему родителю. Видно, как Му Цин очень хорошо «выдрессировал» их. Иногда омега жалел, что в свое время не занимался ими как следует. Спасибо на том, что у него хотя бы хороший и ответственный супруг.       Фэн Синь тихонько выдохнул, наблюдая за их мирно спящими лицами. Он прикрыл близняшек легким пледом, стараясь не разбудить. Теперь можно было немного передохнуть и вернуться к незаконченным делам. Работа ждала, и откладывать её больше не было возможности. Но завибрировавший телефон в кармане так не считал. «Очень вовремя…» – проворчал про себя мужчина, быстро уйдя подальше от мальчиков, чтобы не потревожить их.       – Слушаю, – сухо ответил Фэн Синь, стараясь говорить как можно тише.       – Какой довольный голос… Занят?       – Немного. Что-то срочное?       – Да. Я тебе писал двадцать раз, а ты хоть бы совесть поимел взять телефон, – голос Му Цина в трубке сочился недовольством. Его слова оборвал резкий кашель, но он тут же вернулся к делу: – Скинь мне результаты и протоколы исследований за прошлый месяц. Живо!       – Сейчас скину, не ворчи! – пробурчал Фэн Синь, садясь за компьютер.       Он прекрасно знал, что лучше не затягивать. Иначе потом выслушивать нотации будет дольше, чем отправить все необходимые документы.       – Как там дети? – смягчившись, поинтересовался альфа.       – Прекрасно. Они хотели поговорить с тобой, но… – омега покосился в сторону дивана, на котором уютно устроились дети и дремали. – Они, кажется, забыли об этом и уснули.       – Уснули? Ну и хорошо… Не напоминай им об этом.       – Так вот ты какой, любящий отец, значит.       – Тебе напомнить, чем это закончилось в прошлый раз?       В воздухе повисло напряжение. После неловкой паузы Му Цин поспешил сменить тему:       – С ними вообще всё в порядке?       – Да.       – Ты покормил их?       – Покормил.       – Чем?       – Тем, чем ты велел.       – И что я велел?       Фэн Синь скрипнул зубами, вцепившись в телефон. Он устало выдохнул, стараясь сделать это так, чтобы муж не услышал в этом выдохе ни капли раздражения.       – Рис, рыба и овощи.       – …Ладно. Твоя голова ещё хоть на что-то годится.       Фэн Синь прикрыл глаза, считая до десяти. Глубокий вдох, медленный выдох. «Всё хорошо, просто обычный разговор,» - твердил он себе, как мантру. Он знал, что если сейчас сорвется и поругается с Му Цином, будет только хуже.       – Ты когда вернешься? – спросил омега, устало откинувшись на спинку кресла и посмотрев на часы.       – Ночью. А что?       – Ничего.       – Так и скажи, что устал уже от них.       Мужчина поморщился. Не то чтобы устал, просто… вымотался. Разница ощутимая. Он хотел, чтобы его оставили в покое хотя бы на пять минут, чтобы никто не дергал, не требовал внимания, не задавал глупых вопросов. Особенно таких, как сейчас.       – Я не устал от них, – процедил он сквозь зубы, стараясь говорить как можно спокойнее. – Я просто хочу, чтобы ты скорее вернулся. Не хочу готовить ужин.       На том конце провода повисла тишина. Фэн Синь уже приготовился к очередной колкости, но вместо этого услышал:       – Ладно. Постараюсь приехать пораньше. Но ничего не обещаю.       – …У тебя нет температуры? – недоверчиво поинтересовался омега.       – …       – …       – Все, я пошел.       – Ага. До встречи.       Телефон отключился, и Фэн Синь снова погрузился в тишину. Смотря на спящих близнецов, его самого соблазняло желание немного поспать. Но, к большому сожалению, такую роскошь он себе позволить не мог. Пока крохи наслаждаются обеденным, сладким сном, он должен успеть закончить большую часть дел, чтобы вырваться с работы пораньше домой. Если он не наведёт порядок до приезда мужа, можно будет смело искать себе новое жилье.       Весь остаток дня повторялся по кругу. Бесконечные отчеты, сводки, графики. Ответы на входящие звонки. Одни и те же вопросы, одни и те же жалобы, одни и те же формальные фразы в ответ. Между этим — проверка исправности оборудования, механическая сверка показаний, замена реактивов, беглые взгляды на датчики. Всё должно работать как часы. Малейшая ошибка — и система даст сбой, а значит, последуют вопросы, разборы, лишняя головная боль. Те, кто проснулся уже через полтора часа, требовали внимания, развлечений, хотя сил на это почти не оставалось. И так на протяжении нескольких часов. Лаборатория. Проверки. Цифры. Дети. Смех. Усталость. Совещание. Сухие доклады. Кивки. Снова лаборатория. Снова дети. Снова работа. «Я обязательно выживу…» – наблюдая за тем, как дети лезли к рыбкам, повторял про себя Фэн Синь, дрожащей рукой поднося стакан холодной воды к губам.       

***

      Под вечер на четвёртом этаже в левом крыле здания было тихо. Почти все ушли с работы, за исключением нескольких кадров.       Тёмная дверь одного кабинета распахнулась, и на пороге возник Фэн Синь, а за ним – две маленькие мордашки. Рабочий тут же оторвался от бумаг и с любопытством взглянул на неожиданных «гостей».       – Се Лянь! Не присмотришь за ними полчасика? Пожалуйста! Проси взамен что хочешь! – взмолился перед ним Фэн Синь.       Любопытные мальчики тут же начали осматривать кабинет, надеясь найти что-то интересное. Посмотрев на детишек, Се Лянь улыбнулся и встал со своего места.       – Да без проблем, Фэн Синь. Не переживай, все будет в порядке, – заверил он, подходя ближе к детям.       Мужчина выдохнул с облегчением, словно с плеч свалилась гора. «Спасибо! Я мигом,» – всё что успел он бросить напоследок, прежде чем исчезнуть за дверью, оставив Се Ляня наедине с близнецами, которые уставились на него снизу вверх невинными глазками.       – Итак, чем хотите заняться?       – Гулять!       Се Лянь замер на секунду, а затем неуверенно улыбнулся.       – Эм… Мы не можем сейчас пойти гулять.       Мордашки мальчиков насупились. Они отвернулись от него, начиная снова искать за что зацепиться. Мужчина осторожно шел за ними по пятам и аккуратно отгораживал их от вещей, к которым лучше не прикасаться. В конце концов, их неугомонные взгляды упали на мирно лежащие бумагу и карандаши, поэтому следующие десять минут Лэй и Лао заставляли друга своего папы сидеть рядом и смотреть на их работу.       – …Какая красавица, – с улыбкой произнёс Се Лянь, смотря на черную каракулю на белом листе бумаги, который ему протянул маленький мальчик.       – Это наша Фуфу, – сказал ему ребёнок, показывая пальцем на страшненькую мордочку кошки с большими зелёными глазами.       – У вас живёт кошечка?       – Да! – сунув ему в руки ещё один лист с похожей черной кляксой, ответил второй черноволосый мальчик.       – Просто прелесть…       Мужчина едва слышно вздохнул и посмотрел на близнецов, которые снова сели изрисовывать чистые листы бумаги яркими абстрактными узорами. Ему нравилось, что они почти не доставляют больших проблем. В целом, Се Лянь считал, что лучше понянчиться с этими милыми детками, нежели сидеть за компьютером и документами с утра до вечера.       Оторвавшись от своего занятия, Лэй подошёл к мужчине и указал на его завязанные волосы.       – Дядя, можно?       Устоять перед этим невинным, очаровательным взглядом было просто невозможно. Се Лянь обреченно улыбнулся, уже приготовившись к очередным пыткам.       – Можно, можно… – мягко ответил он, стянув резинку и распустив хвост. – Только поосторожнее.       Радостный ребёнок тут же ухватился за длинные пряди, дернув их так, что няньке пришлось запрокинуть голову назад и болезненно поморщиться. Он не понимал, как Му Цин до сих пор сохранил свои волосы такими прекрасными и блестящими, если его дети обожали их трепать с таким энтузиазмом.       «Поскорее бы Фэн Синь вернулся…» – пронеслось в мыслях Се Ляня, пока он с измученной улыбкой переносил свои «пытки».       Он закрыл глаза, чувствуя, как маленькие пальчики неумело перебирают его волосы, заплетают неровные косички, а потом с победным криком распускают их вновь. Рядом пристроился Лао, увлеченно обматывая локоны. Се Лянь тихо ойкнул и терпеливо ждал, изредка поглядывая на часы и стараясь не показывать виду, как ему неприятно. Он прекрасно понимал, что дети лишь играют и не желают причинить ему боль.       Наконец, творческий порыв близнецов иссяк. Лэй, гордо оглядев свое творение, отступил назад, любуясь результатом. На голове Се Ляня красовалось нечто, отдаленно напоминающее гнездо из спутанных прядей и неровных узелков. Лао решил, что с него хватит, и залез к мужчине на колени, обнимая за шею.       – Красивый! – заявил он, ткнувшись щекой в щеку Се Ляня.       – Очень красивый, – подтвердил Лэй, тоже пытаясь забраться ближе.       Се Лянь не мог сдержать улыбку, несмотря на то, что его волосы теперь представляли собой настоящее бедствие. Он осторожно обнял обоих мальчиков, стараясь не разрушить их «творение».       – Спасибо, – сказал он с теплотой. – Теперь я, наверное, самый стильный в офисе.       Дверь снова открылась. На пороге стоял запыхавшийся Фэн Синь, который с кем-то заканчивал телефонный разговор. Его взгляд мгновенно переключился с детей на друга – а точнее, на его голову. Его глаза округлились, а губы дрогнули – то ли от ужаса, то ли от сдерживаемого смеха.       – …Да, всё в порядке, договоримся завтра, – наконец выдавил он в трубку и закончил звонок. – Что они с тобой натворили?       Лао, уже готовый отправляться домой, тут же подбежал к папе и взял его за руку. Се Лянь лишь неловко улыбнулся в ответ на его вопрос и осторожно поставил Лэя на пол. Мальчик неохотно отстранился, но пошёл вслед за братом и встал рядышком.       – Они у вас такие творческие.       – А, да… Прости за это. Я обязательно тебя отблагодарю!       – Нет, нет! Не нужно извиняться. Всё нормально.       Фэн Синь закрыл глаза и глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу и собираясь с мыслями. Когда снова открыл их, он посмотрел на детей, которые уже заинтересованно рассматривали часы на его запястье, пытаясь подкрутить механизмы. В его взгляде читалась смесь нежности и усталости.       – Всё, нам уже пора бежать. Ещё раз спасибо, Се Лянь! Я у тебя в долгу. До встречи! – сказал на прощание Фэн Синь, подхватив детей на руки и быстро удалившись.       Вернувшись домой, мужчину ожидал целый ворох неотложных забот. Первым делом омега позаботился о самых младших – накормил близнецов, которые уже начинали капризничать от голода. Он хлопотал на кухне, а под ногами крутилась кошка, настойчиво мяукая и тычась мордочкой в его лодыжки, пока, наконец, не получила свою порцию еды.       Как только все были накормлены, Фэн Синь постарался занять малышей игрушками, чтобы хоть ненадолго отвлечь их. Но даже эта короткая передышка давалась ему с трудом – усталость тяжелым грузом давила на плечи, а в висках пульсировала назойливая боль. Несмотря на это, он стиснул зубы и принялся за уборку, стараясь делать всё быстро. Теперь он понимал, почему Му Цин часто ругается с ним из-за таких, казалось бы, простых вещей.       Когда последняя пылинка была стерта, а разбросанные игрушки аккуратно сложены в корзину, Фэн Синь глубоко вздохнул и устало провел рукой по лицу. В доме наконец воцарилась относительная тишина, если не считать тихого бормотания близнецов, которые, утомленные играми, начали потирать глазки.       – Ладно, бандиты, пора спать, – произнес он, стараясь сделать голос мягче.       Малыши, конечно же, не согласились с таким поворотом событий. Старший из близнецов начал противиться:       – Не хочу спать!       – Я тоже! – тут же подхватил Лао.       Фэн Синь зажмурился на секунду, собираясь с силами. «Господи, дай мне терпения…» – мысленно взмолился он, вспоминая, как муж обычно справлялся с их упрямством.       – Если ваш отец узнает, что вы не ложитесь спать, то он разозлится на ваше непослушание и никогда не вернётся, – отрезал мужчина и подхватил их, относя в детскую комнату.       Близнецы замерли на мгновение, их большие глаза наполнились испугом при этих словах. Они переглянулись, понимая, что обещали Му Цину быть послушными мальчиками.       После бесконечных уговоров, двадцати «ещё пять минуточек», трёх походов на кухню за водой и бессчётного количества пересказанных сказок, которые он уже начал придумывать на ходу, смешивая сюжеты и персонажей, Фэн Синь наконец-то добился своего. Глаза младших медленно закрывались, их дыхание становилось ровным и глубоким, а цепкие пальчики постепенно разжали хватку на его рукаве.       Собственные веки тяжелели с каждой секундой. Язык заплетался от усталости, превращая последнюю сказку о животных в бессвязное бормотание. Когда наконец воцарилась тишина, прерываемая лишь размеренным дыханием спящих детей, Фэн Синь попытался подняться, но его тело будто налилось свинцом.       Оторвав голову от края кровати, он беспомощно огляделся по сторонам. В полумраке комнаты его взгляд упал на плюшевую собаку. С трудом дотянувшись до игрушки, он бесцеремонно развалился на ковре и подмял её под голову, используя в качестве импровизированной подушки. Мягкий ворс щекотал щёку, пахнув детским шампунем и чем-то безнадёжно домашним.