Теория несмешивающихся растворов

Образец: IS-11

Цель эксперимента: получить необходимую подпись

Используемые методы и оборудование: распечатанная ведомость, телефон, 5 смс, 2 сигареты, ручка

Дата: 11 декабря 2025 года

      Сенку бесился. Мало того, что его звонком заставили бросить всё, сорваться с работы и пойти в деканат, так там еще и выяснилось, что из всех научных руководителей на потоке отличился именно Ксено Хьюстон Уингфилд. Хотя, «отличился» — это еще очень мягко сказано. «Забил болт на своего студента» — уже ближе к истине.        В деканате выдали ведомость, и, отчитав Сенку за то, что тот тянул до последнего (хотя он-то тут причём?), отправили лично подписывать её у Уингфилда.        Сенку: «Науч Научникович, сложно было за месяц расписаться в ведомости? Меня из-за тебя могут не допустить к защите»       Ксено: «Подойди завтра, я уже не в институте и возвращаться не собираюсь.»       Сенку: «Сдать нужно сегодня»       Ксено: «Ладно. Я живу напротив ИК, забеги, распишусь.»       Следующим сообщением пришел точный адрес.               Вот делать же Сенку нечего, кроме как за научным руководителем бегать, когда на носу защита курсовой работы. Он сунул ведомость в рюкзак и, бурча под нос, поплелся домой к Ксено. За все годы их знакомства Сенку так и не побывал ни разу у него в квартире — если честно, не сильно-то и хотелось. Вечера песен под гитару или выходные с настолками Ксено никогда не собирал, а просто попить чай они могли и в институтской столовой.       Сенку подошел к единственному подъезду в двенадцатиэтажном доме.        «Квартира 72 — это где-то…» — он задрал голову, считая этажи. — «Где-то на шестом»       На одном из панорамных балконов шестого этажа, стоя в одних только черных спортивках, курил... Стенли Шнайдер. И Сенку догадывался, что это вряд ли было просто совпадением, и он с точностью в десять миллиардов процентов нашел квартиру Ксено.        Дверь в подъезд открыли сразу же, как только Сенку позвонил в домофон, а около квартиры его встретил загадочно улыбающийся Стенли:       — Ты как физру отрабатывать будешь? — вместо приветствия спросил он. — Еще ни разу за семестр не появился. Если думаешь, что я сжалюсь и не подпишу бумаги на твоё отчисление, то ты сильно ошибаешься.       — Разберусь, — отмахнулся Сенку. — Мне бы для начала определиться с подписью Ксено. Он тут?       — Ага. Давай за него распишусь, он спит, — физрук забрал из рук документ и идеально подделал подпись.       — Вы тут э-э... ночёвку устроили? — Сенку указал пальцем на Стенли, на комнату, где как предполагалось, спал Ксено, опять на Стенли, опять на комнату.       — Мы тут живем семь лет уже, — Стенли вернул ведомость Сенку в руки.        — Вы типа лучшие друзья?        — Ага. Друзья детства, — Стенли достал из пачки новую сигарету и зажал ее в зубах, не зажигая. Видимо, дожидался, когда студент уйдет, чтобы вернуться на балкон.        Когда Сенку уже благодарно кивнул и двинулся в сторону лифта, Стенли бросил:       — Послезавтра субботник будет, приходи, закрою тебе три пропуска, — и хлопнул дверью.       ***       — Сейчас встретил исключительный случай, — только придя домой, сообщил Сенку. — Оказывается, Ксено и мой физрук — друзья детства и всё такое — до сих пор живут вместе. Нет, я помню, конечно, науч говорил, что они снимали квартиру вдвоём в студенческие годы. Но чтобы до сих пор жить вместе? Как это в твоей психологии называется? Не сепарировались друг от друга?       Ген повернул на него голову и, едва сдерживая смех, ответил:       — Это называется “геи”, Сенку.         

Образец: IS-12

Цель эксперимента: прожить день без происшествий

Используемые методы и оборудование: пропуск в институт, пакетик с тремя эппендорфами с образцами, подписанными соответственно Drago-1, Drago-2 и Drago-3

Дата: 12 декабря 2025 года

Результаты эксперимента: абсолютный провал

      Сенку до боли сжал ключи от лаборатории в кармане. Вчерашний день всё еще прокручивался заевшей пластинкой в голове. Нет, ну не может быть такого, что Ген прав, и науч в отношениях с физруком. По соседу в принципе было видно, что он способен соврать и бровью не повести. И тут хотелось надеяться, что Ген просто выдумал всё, чтобы поиздеваться. Или, ну, просто приколоться и поставить Сенку в неловкую ситуацию, когда тот пойдет спрашивать всё прямо.        Но менталист не учел важного факта: учёный не проверяет те гипотезы, формулировка которых изначально звучит как откровенный бред. Сенку, конечно, внимательно выслушал многочисленные доводы и размышления Гена, но только чтобы с чистой совестью назвать их хернёй и сказать, что даже спрашивать об этом у науча не будет.       Спасибо, но у него хватало более полезных дел в институте.       Он даже вышел на полчаса раньше обычного, чтобы закончить работу, которую не успел доделать вчера.       В институте было более пусто, чем обычно — все за некоторым исключением предпочитали приходить к девяти утра или позже. Безлюдные коридоры едва освещались пробивающимся через единственное окно рассветом, повсюду пахло сыростью, а на лестнице, почему-то, спичками. Интересно, кто работает с сернистым газом? Им явно бы стоило обратить внимание на неисправность вытяжки.        Первым делом Сенку собирался скинуть вещи в лабе, затем –– пройтись до кабинета Уингфилда — с вероятностью где-то в 23% его уже можно было на рабочем месте.        Дверь в лабораторию не была заперта.       Не радостная новость, видимо, кто-то забыл закрыть с вечера. Надо бы сделать втык всем в рабочем чате. Раньше Сенку считал это формальностью, и не обратил бы никакого внимания на простоявшую открытой всю ночь дверь. Но после таинственно пропавших шпателей градус доверия к окружающим резко упал. Что, если дальше утащат посуду или книжки, а потом еще и прекурсоры?..        Сенку толкнул дверь и… увидел, пожалуй, худшее, что мог увидеть в своей жизни.        На рабочем столе, скинув все бумаги на пол, уперевшись спиной в проточную установку, сидел не кто иной, как Ксено Хьюстон Уингфилд. А, поставив руки по обе стороны от него и вжавшись меж разведённых бёдер, его жадно целовал Стенли, блять, Шнайдер. Ксено до белых костяшек сминал в кулаке его волосы, а второй рукой зачем-то сжимал тому горло.        Дверь, между прочим, скрипнула очень явно. А вот тихие вздохи и полустоны оборвались далеко не сразу. Только через какое-то время Ксено оттащил Стенли от себя за волосы и прижал его ниже — где-то между шеей и плечом. Шнайдер, не стесняясь примерно ни на десять в степени минус миллиард процента, увлеченно прижался губами к кадыку Уингфилда.       — Вы че, совсем ебанулись? — почти завыл Сенку с нескрываемым отвращением на лице.       — Доброе утро, — промурлыкал его научный руководитель. — Ты сегодня раньше, чем обычно. И, отвечая на твой вопрос: нет, мы просто знаем, что ты всегда приходишь в девять.       — Мне похуй, что вы там знаете, — грубо отрезал Сенку. — Ты точно знаешь, сколько стоит настраивать установку. И точно знаешь, что облокачиваться нельзя не то, что на неё, а вообще на стол.        Губы Стенли съехали куда-то к вороту рубашки и его рука потянулась к галстуку, но Ксено, слава науке, его остановил. Мягко погладил по волосам:       — Дорогой, хватит.       Шнайдер цыкнул, недовольно выпрямился и ушёл курить, щёлкнув кнопкой включения вытяжки.        — Это — дичайшее нарушение техники безопасности и правильного обращения с приборами, — раздражённо бросил Сенку.       — Знание правил — это крайне похвально, Сенку. — не скрывая издевки в голосе, произнёс Ксено. — Полагаю, нарушением был и тот раз, когда мы…       — Ой, Ксено, заткнись, — Стенли нехотя оторвался от сигареты ради этого замечания.        Сенку впервые в жизни испытал к нему благодарность.           — Теперь нужно заново вызывать настройщика. И испытания придётся сдвинуть, пока не исправят, — голос Ишигами выдавал, что он был абсолютно не в восторге от этих перспектив.       — Я займусь этим, — Ксено одёрнул халат. — Всё?       — Не всё, — Сенку упёрся в него прожигающим взглядом. — Ксено, вы что геи?       Стенли заржал во весь голос.        — Какое элегантное наблюдение, доктор Сенку, — губы Ксено тоже тронула улыбка. — Ты абсолютно прав. Теперь, пожалуйста, возвращайся к работе.       — А правки по курсовой когда скинешь?       Дверь хлопнула, сообщая, что научник в очередной раз положил на Ишигами что-то большое и увесистое. Стенли, естественно, разделял этот настрой, и ретировался вместе с Ксено.       Сенку устало вздохнул и приступил к делам, которые не успел доделать вчера (из-за кое-кого по фамилии Уингфилд). Он быстро перенес данные с компьютера около установки на свой, и начал переводить кучу данных в таблице в красивый график.        Сенку: «Я проанализировал твои образцы на установке. Катализаторы на удивление активные»       Рюсуй: «Хм, спасибо, вышли мне результаты на почте»       Сенку: «Забери эппендорфы с образцами»       Рюсуй: «Они мне не нужны, можешь выкинуть»       Сенку: «Забери»       Рюсуй: «Хахахаха»       Рюсуй: «Ты хочешь поболтать, я понял»       Рюсуй: «Сейчас поднимусь»       Буквально через минуту в лабораторную комнату ворвалась шумная ходячая катастрофа:       — Ха-ха! — Рюсуй щелкнул пальцами. — Не надо быть детективом, чтобы понять, что что-то случилось и тебе просто жизненно необходимо это обсудить. Уингфилд опять что-то вытворил? Или установка вышла из строя?       — Да и да, — вздрогнул Сенку. — Хочу выколоть себе глаза, чтобы больше никогда не видеть Ксено.        — Что же такого случилось? — Рюсуй скрестил руки на груди и опёрся о дверной косяк, заинтересованно слушая и кивая.       — Я пришел на полчаса раньше.       — Так.       — Ксено уже был тут.       — Та-ак.       — Он был не один.       — Ха-ха! Дай угадаю: Шнайдер?       Сенку очень многозначительно потер переносицу.       — Ха-ха! Ты застукал их за чем-то неприличным! — залился громким смехом Рюсуй. — Хотел бы я на это посмотреть!       — А вот я не хотел. И почему ты не удивлен? — Ишигами оторвал руку от лица, чтобы поднять бровь и вопросительно посмотреть на собеседника.        — Ха-ха, а должен быть? — Нанами задумчиво потёр подбородок пальцами. — Они женаты четырнадцать лет. По-моему, всё логично.       — Что?.. — удивленно моргнул Сенку и непонимающе помотал головой. — Какая-то херня. Почему я об этом не знаю?       — Ха-ха, может, нужно хоть на минутку оторваться от статей и исследований и хоть с кем-то пообщаться?       — Мы с тобой общаемся прямо сейчас.       — Ты стал разговаривать со мной только в этом году, но… — Рюсуй вновь щелкнул пальцами. — Уже узнал много нового для себя.       — Погоди-погоди, — перебил его Сенку. — Ты говоришь, что они женаты, так? Но Ксено ведь не носит кольцо.       — Ха-ха, а кто в лабе носит? Неудобно ведь работать. Да и твоя любимая техника безопасности против. Хм, кстати, ты не совсем прав. Ксено его снимает только на время работы. Вы никогда не уходили вместе, может, поэтому ты и не заметил, что вечером кольцо всегда надето.       — Я снова ничего не понял, — Сенку уронил на стол. — Зачем носить, когда уже никто не видит?        — Хм, ну-у, потому что у них любовь? — Рюсуй расплылся в широкой улыбке.       — Десять минут назад Стенли сказал ему заткнуться.       — А ты не волнуйся за своего науча, — от души рассмеялся Рюсуй. — Он потом возместит Стенли за все обиды дня.       Что-то подсказывало Сенку не уточнять, что именно Рюсуй имеет в виду. Он скептически выгнул бровь:       — Говоришь так, будто разбираешься.       — Ха-ха! Да, я своего рода эксперт, — Рюсуй самодовольно скрестил руки на груди и горделиво вскинул подбородок, не забыв сверкнуть белоснежной улыбкой. — Проводил, так сказать, много экспериментов, обменивался опытом с коллегами и с людьми из других областей.        Лицо Сенку омрачилось, приняв почти что траурный вид:       — Ладно, я понял, только избавь меня от подробностей.        

Образец: IS-13

Цель эксперимента: не стать отчисленным из-за пар по физической культуре

Используемые методы и оборудование: старые спортивные штаны, лопата, метла, мусорные пакеты, палки лыжные 2 шт, лыжи 2 шт

Дата: 16 декабря 2025 года

      “Восторгу” Сенку не было предела. Мало того, что этот ненавистный день отработки всё же наступил, и ему пришлось угробить несколько часов на уборку территории при стадионе, так к тому же, ему не повезло второй раз, ведь оказалось, что пропусков у него кратно больше трёх, и за раз их отработать просто невозможно. Сенку уже настроился провести за уборкой еще несколько дней, но Стенли в последний момент передумал и кардинально изменил вид деятельности. А всё из-за огромного количества снега, выпавшего за последние дни.        Теперь Сенку предстояло накатывать лыжню вместе с первокурсниками.       Хотелось спросить Стенли: мог ли он придумать что-то еще хуже этого? Но испытывать судьбу Сенку больше не рискнул.        Особенно после того, как в институте действительно появилось объявление о тренировке действий при атаке террористов.       Когда Сенку, завязывая шнурки на лыжных ботинках, подумал о Шнайдере, в его голове в который раз начали крутиться совершенно другие вопросы. Несмотря на то, что за прошедшие дни он уже обновил в голове статус отношений своего науча и физрука, признав, что это объясняло некоторые моменты, и даже признал правоту Гена…        Сенку всё ещё слишком многого не понимал.        Однако на субботнике, среди кучи народу, просто не было возможности подойти и без лишних ушей расспросить о чём-либо. Сегодня на занятии присутствовало около десяти человек, поэтому Сенку также был вынужден отложить свои вопросы на потом.       Взяв первые попавшиеся лыжи, он вслед за остальными студентами вышел на улицу. Там Сенку умиротворенно остановился, вдохнул свежий морозный воздух. Устало выдохнул, увидев приближающегося к нему физрука.       Стенли не изменял себе ни в чем: в пальцах была привычно зажата сигарета, а на лице всё также обнаруживались полный боевой раскрас и слегка недовольное, отстраненное выражение.        Создавалось ощущение, что жизнь Шнайдера — всего лишь череда обстоятельств, отвлекающих его от курения.       Он мельком оглядел каждого, затем провёл перекличку, отмечая в журнале присутствующих. Потом по-военному чётко и резко скомандовал:       — Короткая разминка, пять кругов — коньковый ход, пять — обычный. Можете приступать. Ишигами, останься.        Персонального приглашения только не хватало.        Сенку изначально не ожидал ничего хорошего от этого дня, но, надо сказать, это только добавило раздражения. Он стоял и молча ждал объяснений, вопросительно вскинув бровь.        — И что ты взял? — Стенли придирчиво осмотрел Сенку с ног до головы.       — Лыжи и палки.       — Я вижу. Конечно, метр семьдесят — совсем не низкий рост. Можешь так думать сколько угодно. Только вот тебе точно не нужны самые длинные лыжи из всего нашего инвентаря. Какой размер ты взял? — Стенли прищурился, словно на глаз определяя длину лыж.        — Первый попавшийся. Я об этом не думал, — Сенку пожал плечами, из-за чего чуть не выронил из рук весь инвентарь.       — Иногда бывает полезно подумать. Палки тебе еле до бедра достают — как ты собрался на них опираться? — Стенли продолжил сверлить его взглядом.       Вместо ответа Сенку молча закатил глаза.       — Пошли уж, подберем тебе что-то вместе. Знаешь, Ксено говорил, что ты одарённый. Но я не думал, что альтернативно, — хмыкнул Шнайдер.       Ради того, чтобы зайти в раздевалку, Стенли даже соизволил потушить сигарету, прогоревшую только наполовину, что вполне можно было считать своеобразным выражением благосклонности.        Он, больше не издеваясь над Сенку, спокойно и быстро подобрал ему подходящий инвентарь. Стоило им выйти на улицу, как вопросы, мучавшие Ишигами, снова навязчиво всплыли в голове.        И теперь, стоя рядом с физруком вдалеке от остальных, он уже просто не смог сдержаться. Сенку кашлянул, привлекая внимание:       — Давно у вас с Ксено это всё?       Стенли даже не поднял глаз, явно больше интересуясь своей новой сигаретой, чем этой репликой.       — Давно.       Да, Сенку в очередной раз самовольно подписался на игру в пытку бессмыслицей. Он не виноват, что других способов добыть информацию существовало не так много. У Сенку не было никакого желания расспрашивать Ксено, но просто выкинуть ту ситуацию из головы совершенно не получалось.       — Ну да, вы друзья детства, я понял. Но когда это все стало ну… э-э-э-э… не таким дружеским…       Сенку искренне не понимал, каким образом детская дружба вообще могла свернуть в такое русло. Он препарировал всё логически и даже попытался спроецировать эту ситуацию на себя.        От мысли о свадьбе с Тайджу становилось по-настоящему дурно.       Стенли легко улыбнулся, показывая, насколько его забавляет этот диалог. Сенку и сам чувствовал себя полным дебилом: обычно он так не мялся и не лез за словом в карман.        Возможно, раньше он просто предпочитал не говорить на темы, в которых абсолютно не разбирается. И уж точно не интересовался чужой личной жизнью.       — Тебе интересно, давно ли мы женаты? — Стенли пожевал фильтр сигареты. — С восемнадцати лет. Расписались через пару недель после дня рождения Ксено.       Да, Сенку и сам это сосчитал уже после рассказа Рюсуя. Но все равно был удивлен этим числам.       — Зачем?       — Ты серьезно ждешь рассказов про чувства и всю такую херню? Что мы заключили брак ради доказательства нашей великой любви? —  саркастично уточнил Шнайдер. — Про то, как я романтично сделал предложение с тысячей роз, а Ксено расплакался, и потом мы ездили на медовый месяц в парк чудес Диснейленд? — Стенли затянулся дымом и холодно ответил. — Такого не будет.       — Понятнее не стало, — Сенку упёр руки в бока и нахмурил брови. Рассмотрение от противного, конечно, было частью научного метода, но в данном случае это откровенно бесило.       — Я предложил ему расписаться. Потому что хотел, чтобы его спокойно пустили ко мне в реанимацию, если я нахватаюсь пуль, — ни одна мышца не дрогнула на лице Стенли. — Или ему могли бы без лишних вопросов отдать мой труп, если я подохну на миссии.        Сенку широко распахнул глаза. То, с каким невозмутимым тоном Шнайдер вещал о собственной смерти, конечно, было логичным, но все равно смогло удивить на долю секунды.       — Понимаю, это ранит твои нежные чувства пацифиста, — Стенли показательно стряхнул пепел в сторону Сенку. — Но о таких вещах приходится думать, когда тебе каждый день могут снести башку с пулемета. Мы расписались при трёх родственниках. Через месяц я уехал служить, спустя два года — вернулся.       — Звучит вообще не романтично.       — Я не из тех, кому нравится разводить сопли, если ты не заметил.        Вообще, Сенку заметил. Вся эта жесткость в характере несколько контрастировала с тем, что Стенли состоял с кем-то в браке всю свою осознанную жизнь. Его восприятие чувств явно отличалось от возвышенной ерунды из кино.       — Как ты к нему относишься? — Сенку не нравилась конечная формулировка этого вопроса, но, хоть убей, ничего лучше он не придумал.        «Как ты ощущаешь свою любовь?» — слишком приторно. «Что ты чувствуешь, когда думаешь о Ксено?» — того хуже. В подтверждение того, что фраза была не самой удачной, Стенли даже открыл глаза во время затяжки. Исключительно чтобы посмотреть на Сенку как на самого конченного идиота во Вселенной.       — Положительно, — о, а тут уже у Сенку появился повод посмотреть так же.        Зеркальные действия, да. Психология и всё такое.       — Я догадался. Я про что-то более… э-э-э-э… ну. Аутентичное, что ли, — Сенку не оставалось ничего, кроме как надеяться на понимание Стенли, ведь выдать лучшего объяснения он бы не смог.        У Шнайдера, вообще-то, высшее образование. Пусть подумает.       — Я убью за Ксено. Любого, без колебаний, — может быть, Сенку показалось, но Стенли в этот раз затянулся более глубоко и выдохнул быстрее. — Надо будет — умру сам.       Стенли действительно не разводил сопли. Он говорил на другом языке — коротких фраз, жестких формулировок и грубых смыслов. Но из его уст обещание убить не было ни пафосом, ни пустым звуком. Это было правдивой гарантией безопасности, искреннем желанием оберегать и заботиться.        Настоящим выражением любви.                Сенку почувствовал это где-то глубоко внутри — он понял Стенли и поверил ему, и от этого, почему-то, стало слегка легче на душе.        — Мне показалось, что ты был бы не против пристрелить его самого в один прекрасный день, — Сенку усмехнулся, не замечая, как снова перешел с формального обращения на простое «ты».       — Не исключено, — Стенли снова затянулся. По тому, как он улыбался, и по его насмешливому тону было ясно — как раз таки это исключено. Остальное было сказано абсолютно серьёзно.       — Ну да, я-то знаю про его выходки. Иногда кажется, что я на силе одного недоумения могу улететь на Луну.       Стенли покачал головой:       — Он с тобой даже больше времени проводит, чем со мной. Вам волю дай — сутками будете в институте сидеть. Но вообще, мы оба знаем, что его выходки — причина оставаться, а не уходить. Ты ведь не хочешь себе обычного руководителя.         Недавно Сенку уже рассказывал друзьям о своем отношении к Ксено.        В целом, с тех времен ничего не поменялось, и даже та самая ситуация с установкой не пошатнула уважения к научному руководителю:       — Не хочу, — кивнул Сенку. — Даже после всех этих приколов он все равно лучший науч из всех возможных. Ещё б правки скинул — цены бы ему не было. Хотя, на днях вы реально перегнули.             — Ну уж извиняй, — Стенли всем своим видом показал, что ему нисколько не жаль. А потом снисходительно махнул рукой. — Ладно, раз уж ты раскрутил меня на разговор по душам, скажу кое-что ещё.       Сенку лишь кивнул, показывая, что внимательно слушает. Откровения, которые не нужно было вытягивать по крупице из Стенли, были чем-то новеньким.       — Нам не нужен был штамп в паспорте или ещё что-то, чтобы показать, что мы вместе. Не нужно было никому ничего доказывать. Все вот эти статусы и памятные даты — тоже хрень. Мы были вместе с того дня, как познакомились. По сути, это никогда не менялось. Ты спрашивал, зачем мне эта работа. Я всю жизнь разъезжал, рискуя остаться валяться где-то в земле, пока не почувствовал, что с меня хватит. Пока Ксено не попросил. Он хотел, чтобы я просто был рядом. И я подумал, что после всех этих лет мы этого заслуживаем. Поэтому сейчас я вот вынужден смотреть, как балбесы, вроде тебя, не могут подобрать себе лыжи по росту.       Сенку хмыкнул, обрабатывая полученную информацию. А потом слегка напрягся, подумав о реакции науча на эти расспросы:       — Вы… Кхм, ты мог бы ничего ему не говорить? Об этом разговоре? Ксено будет ржать надо мной еще кучу времени, а я планирую с ним ещё долго работать.        — А я уж наделся, что вечером мы вместе хорошенько поржем над этим всем, — хохотнул Шнайдер. —  Ладно, живи. Ничего я не скажу.       Стенли звучал так, словно отменил смертный приговор и предлагал быть за это безмерно благодарным.       Сенку никогда бы не подумал, что будет вести разговоры о таких вещах. И никогда бы не подумал, что его собеседником будет Стенли. И он точно не мог предполагать, что эта беседа окажется… полезной?        Возможно, Сенку ошибался, считая эти занятия нерациональной тратой времени. Оказывается, его и тут можно провести с пользой. Если не заниматься непосредственно физкультурой, конечно же.        — Не думай, что я не понял твоего корыстного интереса, — Сенку замер.       На что Стенли вообще намекал? Что Сенку собирает компромат на науча? Как эту информацию вообще можно было использовать? Или на то, что Сенку пытается разобраться в романтических чувствах, как концепции? Это было бы ещё хуже.       Он попытался сделать максимально незаинтересованное выражение лица:       — Удиви.       — Я не снижу тебе нагрузку за милый разговор по душам, — Стенли последний раз жадно затянулся и потушил сигарету об мусорку. — Короткая разминка, четыре круга коньковый ход, четыре — обычный. Можешь приступать.