Принцесса Запада

Шум перекатывающейся гальки настойчиво приказывал путникам отогнать алкогольные миражи и подняться на ноги. Одна любопытная чайка, посчитавшая, что сегодня Боги даровали ей крупный и сытный обед, подлетела к Дэйллиму. Она повертела головой, рассматривая тело, которое не шевелилось уже несколько часов и едва дышало от переизбытка высокоградусного абсента в крови. Громко крикнула и ущипнула эльфа прямо за ухо. Реакция вместе с болью накрыла мгновенно. Чайка отчаянно не хотела отпускать вкусное ушко, а Дэйллим, с больной головой, но полный энергии, бегал по пляжу с криками, отбивая с уха упертую чайку, что вдобавок ещё била его крыльями и лапками. — Я тебя утоплю, блядь пернатая!!! Взяв хищницу за шею, парень плюхнулся в море. Понимая, что попала в ловушку, и не решаясь больше рисковать, птица с криками отпустила жертву и, вся промокшая до пёрышка, поплюхала к берегу, осыпая всё вокруг ругательными возгласами. Вдобавок птица прошлась лапами по голой спине Трандуила, царапая кожу маленькими, но острыми коготками. А дальше над просторами разнёсся не просто крик, а утробный рёв боли. Все чайки, что гнездились рядом, побросали всё на свете, лишь бы спастись от источника вопля из преисподней. Утонченная белая кожа, что ранее не сталкивалась с таким сильным солнцем, да и в принципе не встречалась с ним больше чем пару часов в день, обгорела до цвета спелого помидора. И эта тварь беспощадно прошлась по каждой оголенной нервной веточке, стимулируя агонию всего тела. Ещё и поцарапала. Вполне возможно, что Трандуила услышали до самого Дориата, не то что испуганные чайки, что теперь являлись лишь лихорадочными белыми бликами на горизонте. Дэйллима солнце настигло не так сильно. Имея лишь легкий загар в связи с постоянной работой на солнце, парень не был застрахован от обгорания и перед отплытием куда-то далеко пользовался специальным маслом, что было обязательным почти для каждого моряка. Но не в этот раз. И он представлял сейчас не менее жалкое зрелище. Алой маской ожог покрывал щеки, лоб и нос, захватывая оголённый торс и переднюю поверхность рук. Теперь его красная рожа почти тон в тон сливалась с огненно-рыжими кудрями, напоминая вареного рака, а еще вчера шикарная шевелюра спуталась в колтуны вместе с солью и мелкими камушками. Единственным самым умным тут оказался Амринт, что не снимал с себя одежду и даже пьяным умудрился доползти до тени у подножья гор. Правда… не весь. Пятки моряка выглядели так, словно он только что прошелся по раскаленным углям. И он всё ещё продолжал пьяно спать, даже не подозревая о своей грядущей проблеме. Синдар лежал пластом, боясь пошевелиться. Спина горела адским пламенем, к которому присоединилась саднящая боль от чаячьих царапин. — Если я ослеп от этой вашей забавы, — прошептал он, не разжимая глаз, — клянусь Валар, я вас всех утоплю. — Ты сначала встань, — каркнул Дэйллим, всё еще сжимающий в кулаке выдранное чаячье перо. — Ты бы себя видел, — Трандуил приоткрыл один глаз и тут же зажмурился от уколовшего зрачок луча. — Боги, за что? За какие грехи я с вами пил? — За вчерашний абсент, — эльф поморщился, вспоминая количество выпитого. — Пять бутылок, вина десять бутылок и две бочки эля, — мрачно отозвался Дэйллим, опускаясь на плоский камень и подскакия от мелких отполированных водой камешков, что как раскаленные крупинки впились в его и без того обгоревшие ноги. — Твою ж… Закинул ноги на камень, прижимая их к груди, издавая звуки, отдаленно напоминающие эльфийские ругательства, но куда более приземленные. Трандуил предпринял героическую попытку привстать. Роковая ошибка. Спина взвыла так, что эльф рухнул обратно, смахнув рукой чью-то пустую бутылку, которая покатилась по гальке с мелодичным пением ксилофона. — Амринт! — взревел Дэйллим, вспомнив о существовании третьего участника их попойки. — Амринт, мать твою, ты где?! — Там, — слабо отозвался Трандуил, поведя подбородком в сторону спасительной тени у подножья скалы. — Дрыхнет. Как сурок. И, кажется, единственный из нас, кто сохранил остатки достоинства. — Достоинства? — Дэйллим проследил за его взглядом и замер. — Амринт, твои ноги! Амринт не шевелился. Он лежал ничком, раскинув руки, уткнувшись носом в прохладный плоский камень, и тихо похрапывал. Но его пятки… Его пятки были двухцветными. Там, где прикрывала ткань штанин, кожа оставалась обычной. А ниже, от щиколоток до самых кончиков пальцев, ноги моряка пылали ровным, насыщенным, почти лиловым румянцем. Создавалось впечатление, что Амринт нацепил ярко-красные носки, забыв снять обувь. — Он… — Дэйллим сглотнул. — Он же не чувствует? — Он спит, — философски заметил Трандуил, рискуя повернуть голову. — Спит и видит сны. И в его снах, уверен, его пятки не напоминают перезрелую клюкву. — Надо его разбудить, — Дэйллим сделал шаг к скале и замер. — Или не надо? Может, пусть доспит? Проснется — а у него ноги как у вареного краба. — Проснется, когда уже станет больно, а ему будет больно… — равнодушно отозвался Трандуил. — И тогда его участь будет куда печальнее нашей. У нас хотя бы уши целы. — У тебя спина цела? — уточнил Дэйллим, припоминая художества мокрой чайки. — Замолчи. — гневно процедил синдар. Дэйллим замолчал. Ненадолго. — Слушай, — он подобрал с песка злополучную гайку, покрутил в пальцах. — А мы далеко от города отошли? Я пляж этот вспомнить не могу. — Ну уж нет, задница балрогова, не смей говорить, что ты не знаешь, где мы. Я ведь могу найти в себе силы утопить тебя за такой пьяный праздник. — Трандуил медленно, очень медленно приподнялся на локтях, игнорируя протестующее заявление каждого сантиметра кожи. Обвел взглядом берег. Каменный берег с породами разных размеров, величественные темные скалы, что неровными краями разрезали небо, покрытые насыщенными зелеными шапками мха. И лазурное, манящее взгляд и душу море. — Помню бар. Помню, как Амринт спорил с барменом о чем-то. Помню тост за мореходов. А дальше… провал. — А я помню только чайку… — мрачно отозвался Дэйллим, потирая искусанное ухо. — Блядина пернатая. Наверняка до сих пор сидит где-то и облизывается. — Ты утопил ее, — напомнил Трандуил. — Она улетела! Нагадила на тебя и улетела! Это не считается! — Она не нагадила, она расцарапала мне спину! — Трандуил попытался возмущенно взмахнуть рукой и тут же зашипел от боли. — Если у меня останутся шрамы, я… — Сделаешь из нее шашлычок? — Дэйллим фыркнул. Воздух разрезал новый звук. Не крик чайки, коих уже не осталось на этом берегу, не звон бутылки, не рокот волн. Это был стон. Протяжный, полный боли и запоздалого осознания. — А-а-ай… — Амринт пошевелился. — Парни… Что с моими ногами? Они горят… Дэйллим и Трандуил переглянулись. Впервые за это утро в их глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее злорадное удовлетворение. Хитрые улыбки осознания того, что не их одних поджарило как свежих цыплят на вертеле, поползли вверх до ушей. — Ничего, — ласково сказал Дэйллим, подходя к товарищу. — Просто ты, видимо, решил, что пятки тебе не особо и сдались. — Иди ты… — Амринт попытался сесть, глянул вниз и побелел. Даже сквозь загар было видно, как с его лица схлынула кровь. — Это… это что? — Солнце, — просветил Трандуил, не делая больше попыток подняться. — Горячее светило, которое ты решил упорно игнорировать. — Я спал! — возмутился Амринт. — Я думал, вы меня прикроете! — Мы тоже спали, — оскорбился Дэйллим. — И, между прочим, нам досталось ничуть не меньше. Трандуила вообще чуть чайка не съела. — Чайка? — удивленно спросил Амринт, широко раскрыв глаза, которые ярко «украшали» находящиеся под ними темные мешки. А черные волосы, что были собраны с вечера в высокий хвост, больше походили на тряпку для полов. — Зачем? Он вкусный, что ли? — Потому что сегодня Боги даровали ей крупный и сытный ужин, но в виде нашего капитана, — ядовито процитировал Трандуил. — К счастью, Дэйллим вмешался. Хотя лично я предпочел бы, чтобы он дал этой твари меня сожрать, чем слушать его утренние комментарии. — И я предпочел бы дать тебя сожрать, — парировал Дэйллим без особой злости. — Но чайка была мокрой и противной, и мне стало жаль ее. Поэтому я решил, что ты с ней лучше справишься. — Тебе стало жаль чайку? — Нет, мне стало жаль тебя. Ты так визжал, я думал она тебя в яйцо клюнула. Амринт, забыв о собственных страданиях, с интересом наблюдал за перепалкой. Солнце неумолимо подбиралось к его голове, но он этого уже не замечал. — Так, — перебил он, морщась от боли в ступнях. — Я, кажется, узнаю это место. Мы примерно в десяти километрах от Эглареста. — КУДА МЫ НАПРАВЛЯЛИСЬ, ОБЪЯСНИТЕ МНЕ?! — выдал возмущенную тираду Дэйллим. — Ты хотел дельфинов показать… кажется. — добавил Трандуил, пытаясь на локтях доползти до спасительной тени за большим валуном. — И кажется, я наступил на медузу. Рыжий мореход поднял ногу. К пятке прилип полупрозрачный синюшный комок, не подающий признаков жизни. — У этой жижи хотя бы голова болеть не будет, — успокоил его Амринт, вглядываясь. — Может тоже вчера перебрала. — Тут все вчера перебрали, — добравшись до желаемого места, Трандуил нашел в себе силы сесть полностью, предусмотрительно не прислоняясь спиной ни к чему твердому. — Вопрос: что мы делаем дальше? Сидим и ждем милости от природы? — Хрен его знает. — прокомментировал Амринт, аккуратно дотрагиваясь до красных стоп. Наступила тишина. Даже волны, казалось, притихли, уважая эльфийский гнев. — У тебя спина красная, — тихо сказал Дэйллим. — И чайка нагадила тебе на плечо. К богатству. Трандуил медленно, очень медленно повернул голову. На его левом плече действительно белело пятно — неоспоримое свидетельство птичьей мести. — Не сдалось мне такое щедрое богатство, — прошипел он голосом, полным сдерживаемой ярости. — Так что заткнись. — Я просто говорю… — ЗАТКНИСЬ. Амринт, забыв о собственных пылающих пятках, смотрел на эту сцену с улыбкой эльфа, который наконец-то понял, что не он сегодня главный неудачник. Солнце тем временем добралось до его макушки, и он, не сговариваясь, подполз на локтях еще на полметра глубже в тень. — Ладно, — сказал он примирительно. — Допустим, мы поссорились, поругались, чуть не убили друг друга и чайку. Но нам надо выбираться. Дэйллим наморщил лоб, отчего его красная физиономия собралась в гармошку. — Давайте дождемся вечера, когда земля станет прохладной и можно будет более-менее нормально передвигаться? Согласны? Трандуил закрыл глаза. С тихим, почти неслышным вздохом он опустил голову на руки и замер. Со стороны могло показаться, что эльф погрузился в глубокую медитацию или молится, призывая древние силы на помощь. На самом деле он просто пытался не заорать матом. — Смотрите! Смотрите! Это корабль отца! — перевел их внимание Дэйллим, завидев выплывающий из-за хребта белый корабль с голубыми парусами. — Пап! ПАПАААААААА!!!!!!!! — понимая, что криками не помочь, парень подбегает к Амринту. — Раздевайся. Поморщился мореход с презрением оглядев товарища. — У меня невеста вообще-то, а на твою красную рожу даже у пьяного не встанет. — Да это чтобы нас заметили, идиот! У тебя красный кафтан, они нас должны заметить! Отдав одежду без продолжительных препирательств, Дэйллим взобрался на самый большой камень, который смог найти, размахивая красным сигналом. — ADAAAAAAAAA! Я здесь! С противоположного конца морского горизонта, из подзорной трубы на сына взирал Кирдан Корабелл. В другой раз он проплыл бы мимо, дабы преподать юнцу урок. Однако там же он заметил Трандуила и Амринта, что, вероятнее всего, стали жертвами пьяных проделок сына. Кирдан тяжело вздохнул, потирая переносицу: — Останавливаемся, спустить якорь и шлюпку.

***

Поселив юношей в тенистую, прохладную каюту, где между круглыми окошками гулял морской бриз, Кирдан пожелал отчитать их за все ошибки. — Ну что я тебе говорил, сын! Знать меру надо! Не упиваться до синевы, уходить в чуть-чуть приподнятом настроении. Посмотрите на себя, рачки вареные. — Кирдан прикрыл глаза ладонью, не удержавшись от легкого смеха. — О, Ульмо, не позволяй мне терять самообладание при этих ветреных, несносных мальчишках. — плечи моряка начали подрагивать, мужчина медленно перевёл взгляд на третьего члена компании. — А ты, Амринт, с чего решил связаться с этими охотниками до спиртного всея Арды? — Ну как же, Великий Кирдан, не мог же я не отпраздновать прибытие такого гостя в наш волшебный край. — усмехнулся парень, удобно устроившись в висячем гамаке, подставляя под поток воздуха горящие ноги. — И то верно, только уясни, что на свадьбе так не напьёшься — моя дочь вряд ли захочет видеть на свадьбе пьяного мужа. — Кого?! Мужа?! — в пьяной полудрёме удивлённо выдал Трандуил, свесив ноги и руки с большой кровати; он уткнулся в подушку, наслаждаясь прохладными языками ветерка, что слизывали со спины всю боль и прогоняли жар. — Ах да, забыл сказать, Амринт на моей сестре женится. — Дэйллим прикрыв глаза, распластался на большом мешке, набитом фундуком, тихо вздохнув, фалатрим уселся напротив другого окна, раскрыв объятия для спасительной прохлады. — Как-то момента не было сказать. — Ага, сказать, что вы родственники. — безразлично выдал синдар, утыкаясь в подушку. — Просто забыли. Мелочь. — Ну, понимаешь, — Дэйллим почесал красный нос, — как-то не до того было. То абсент, то эль, то танцы, то твои пьяные выкрики в море по типу: «ЭЛЛАИРЭ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!» Глаза эльфа округлились точно совиные, он повернул голову в другую сторону, дабы не выдать смущённый и стыдливый вид. — Я так не говорил! — буркнул про себя Трандуил. — Ну да, ну да, это в тебе продолжает говорить вино. — парировал морской лорд. — Стадия отрицания, так сказать. Трандуил открыл рот. И тут же закрыл, не найдя подходящих аргументов. Кирдан, всё это время стоявший в дверях, тяжело вздохнул: — Значит так. — сказал капитан спокойным, не требующим возражения властным тоном, скрестив руки на груди. — Приводите себя в порядок, насколько это возможно в вашем состоянии. В лазарете мазь от ожогов, её вам принесут. Потом — еда. И умойтесь, боюсь сказать, на кого вы похожи. — мореход поочерёдно окинул парней оценивающим взглядом и вышел. В каюте повисло молчание. — Ну и рожи у вас, — нарушил тишину Амринт. — У тебя пятки как у хоббита, который отплясывал на ярмарке на углях, — парировал Дэйллим. — А у тебя в волосах галька. — Это соль! — О, Эру, — выдохнул Трандуил. — Вы оба невыносимы. — Он снова уткнулся в подушку. Дверь приоткрылась, и в каюту просунулась голова юнги. Русоволосый паренёк, явно младше их на вид. Юнга оглядел пассажиров. — Господин Кирдан велел передать мазь, — выпалил он, ставя горшочек на живот Амринту, и испарился, желая поскорее вернуться к работе. — Давайте сюда вашу мазь, — вздохнул Трандуил, приподнимаясь. — Пахнет морем. — Амринт протянул горшочек. Синдар откупорил, принюхался. — Водоросли, рыбий жир и какие-то лекарственные травы, — пояснил Дэйллим. — Очень смягчает, питает и заживляет раны. Можно сказать, базовая вещь на каждом корабле, её тут бочками у нас готовят. Посчитав свой случай более неудобным и проблемным, Трандуил в первую очередь передал мазь тем, кто может помочь себе самостоятельно. И протянул горшочек другу. — Давай помогу, — спросил Дэйллим, понимая его уязвимое положение. — У тебя спина горит, сам не дотянешься. Давай сюда. Сопротивляться парень не стал. Расположившись на кровати поудобнее, эльф ожидал худшего. Мореход тяжело вздохнул, плюхнувшись на край кровати. Процесс сопровождался шипением и сдавленными ругательствами. Дэйлим старался сделать всё быстро, промазывая каждый обгоревший участок кожи. Амринт с интересом наблюдал. — Спасибо, — выдавил синдар, когда всё кончилось. — Обращайся. — Дэйллим вытер руки о грудь, принимаясь за свои ожоги. На них двоих ушло целых полгоршочка, а для Амринта уже оставалось дело за малым. Трандуил наблюдал за эльфами сквозь полуприкрытые веки. — Значит, свадьба, — произнес он. — Через месяц. Ты придёшь? — поинтересовался Амринт. Синдар задумался и усмехнулся. — Посмотрим. Если меня к тому времени не съест чайка. — Мы тебя официально пригласим, — отозвался Дэйллим. — С открыткой. Но для тебя специально поставим табличку, где будет написано твоё ограничение в алкоголе. — Ах вы суки, — без тени раздражения повторил он, на щеках проступили неглубокие ямочки у уголков губ. — И при этом ты с нами пьёшь. — констатировал рыжий мореход, перекинув ногу на ногу. — Видимо, это моё личное наказание от Валар. — Или наоборот, награда? — хитро прищурился Дэйллим. — Или наоборот. — на выдохе согласился Трандуил. — Я хотел предложить вам провести время в красивых диких условиях. — откашлялся Дэйллим, прикрывая кулаком тень улыбки, сдерживая смех от всей той ситуации, что с ними приключилась. — Ага, нам очень понравилось. — съязвил Амринт. — Но будем залечивать раны во дворце. Согласны? — ЕСТЕСТВЕННО! — в один голос выкрикнули оба. Сын Кирдана закинул руки за голову, глубоко вздохнув, он мечтательно вглядывался в дощатый потолок и с теплой улыбкой, прищурившись подобно довольному сытому коту, озвучил свои мысли: — Эх, попрошу матушку приказать приготовить лосося, фаршированного рисом и овощами, политого лимонно-медовым соусом со специями и… — О Валар… Заткнись хоть на секунду, я есть хочу как голодный медведь после спячки. — фыркнул на друга синдар, сглатывая ком в горле от аппетитного пересказа. Парней всё ещё одолевали сушняк, не смотря на то, что им сразу дали воды, и голод, который старательно подавлялся любыми размышлениями, не касающимися еды. И за такие сочные высказывания парням хотелось втащить Дэйллиму по первое число.