Этюд

Унылые будни так и назвали, потому что совершенно ничего примечательного не происходит, хотя казалось, что вся жизнь такая: непримечательная, скучная и порой даже очень сильно раздражает. Раздражал и скрип уже идеально натёртого бокала, от которого Гютаро все не мог отстать. Он слишком погрузился в свои мысли в тот момент, когда к барной стойке никто не подходил. Его даже это место раздражало, работа барменом была совсем не в его духе. Он не очень любил людей, тем более пьяных, которые всё лезли к нему поболтать о чём-то, лишенные внимания таких же пьяных, окружающих их в баре. К сожалению, альтернативы такой работе не было, хотя бы потому, что слишком далеко от дома Гютаро тоже не хотел уезжать, опять же из-за своей нелюдимости. Возвращая взгляд в помещение бара, парень пробежался по знакомым лицам. Конечно, в это время были и постоянные клиенты, которых уже достаточно легко запомнить, но никто из них не был приятным, почти никто. И, к сожалению, единственного постоянного гостя Шибане сегодня не наблюдал. Этим посетителем был мужчина, который слишком быстро въелся в память даже при первой встрече. Его высокая фигура легко выделялась из толпы, вкус в одежде у него явно был; он, зная о своём великолепном, подтянутом теле, подчёркивал его в основном одеждой в обтяжку. Гютаро даже в кое-то веке ему завидовал; такой красоты людей увидеть можно было редко. Сравнивая некоторые моменты внешности с самим собой, что было весьма опрометчиво, бармен каждый раз обращал внимание на длинные белые волосы, всегда идеально прямые, расчесанные так дотошно, что аж зубы сводило; глаза с легким прищуром как у лисы, обрамленные длинными белыми ресницами. Шибане часто ловил себя на мыслях, что засматривается на этого человека, наверное, из-за его невероятной грации, иногда мысленно и только в шутку сравнивая его с какой-нибудь длинноногой лошадью и про себя посмеивался от этого. Также примечательно было, что этот человек, приходя где-то два раза в неделю, никогда не пил. У Гютаро на памяти несколько раз, но брал он что-то некрепкое, и в основном просто чуть шевелил зубами сигарету у себя во рту, задумчиво водя ручкой в небольшом блокноте. Спустя несколько визитов бармена посвятили в эти таинственные движения на бумаге, когда мужчина первый раз подсел за барную стойку, и Шибане заметил несколько быстрых рисунков людей, которые находились в баре. Его подглядывания не остались без внимания, и скоро этот мужчина стал единственным, с кем Гютаро был не против поговорить на работе. Конечно, узнав его имя — Тенген Узуй. Парень выдохнул, опуская плечи и отворачиваясь от зала, убирая чистые бокалы. За спиной скрипнул стул, и на столешницу что-то положили. — Добрый вечер— не поворачиваясь, поздоровался Гютаро. Не услышав мгновенного ответа, он медленно повернулся, потирая шею, собираясь спросить, чего гость хотел бы, но осекся и сразу чуть оживился. Блондин, расслабив плечи, чуть растянулся на столешнице, уперевшись в неё широкой грудью, и положив голову на левую руку, правой крутя сигарету меж пальцев. Даже так выглядел изящно. — Здравствуй, рад снова встретиться, как у тебя тут дела? — Тенген задумчиво потянул сигарету, приложил к губам и выдохнул в сторону дым, стряхнув пепел в пепельницу, которую ему подвинул Шибане. — Всё потихоньку, ты сам знаешь, как всегда устал. Но смена сегодня кончается пораньше, так что я уже скоро пойду домой. — Ну вот, а я только пришёл, уныло. — Ну и что, бар же после моего ухода не закроется— повел плечами Гютаро, косясь на блокнот, где сегодня заметил только следы от затушенных сигарет. Он поднял взгляд и вздрогнул, шире раскрыв глаза, ведь чужое лицо остановилось в нескольких сантиметрах. В нос ударил приятный аромат парфюма; разобрать какой не получилось, но был он сладкий, но не слишком приторный, так что он сразу будто бы обвился вокруг бармена, заставляя прикрыть глаза. — А мне будет так скучно без моего любимого бармена— протянул Узуй, щуря глаза и хлопая длинными ресницами. На бледных щеках бармена выступил даже еле видный румянец, а блондин приземлился на место, отдалившись от лица Гютаро. — И сегодня совсем не идут мысли, я надеялся нарисовать тебя, но ты уходишь, как уныло— Тенген широким движением указал на свои вещи и чуть огорчённо пожал плечами. Вроде ничего такого он не сказал, но Шибане почему-то на секунду кольнула вина за то, что он прервёт порыв художника к рисованию. — Извини, просто мне правда не очень тут нравится, я бы хотел, чтобы ты дорисовал, но… — Может, в таком случае ты будешь блестяще не против заглянуть ко мне? — встрепенулся Узуй, а Гютаро только рот открыл, даже не зная, что отвечать. Тенген же выжидающе смотрел на него своими невероятными глазами и, казалось, будто даже не моргал. Бармен чуть помялся, но в итоге медленно кивнул. — Сколько это займёт времени? — Не бойся, мне нужен этюд, это блестяще быстро! Спасибо тебе! Я подожду тебя! — Блондин сразу поднялся, широко улыбнувшись ему, выкинул окурок сигареты в пепельницу и скрылся где-то в толпе. Гютаро еще несколько секунд тупил, глядя в пустоту.

***

Гютаро до сих пор был в ступоре, хотя уже сидел рядом с Узуем в машине. И как он вообще согласился? Он же такой нелюдимый, вечно недовольный и озлобленный на всех людей, какие "в гости" к кому-то? — Ну, ты чего, как в воду опущенный? — его плеча коснулась чужая рука и скользнула чуть вверх, и костяшки пальцев прошлись по скуле. Гютаро снова покраснел. — Извини, просто слегка в шоке от того, как я согласился. — Ты просто не устоял перед моей обворожительно блестящей просьбой! — Тенген гордо вскинул подбородок, приложив руку к груди, и бармен легко улыбнулся. Возможно, но от этого не менее странно. Квартира у Тенгена была не очень большая, и, как и ожидалось, полна всевозможных вещей для рисования. Сомневаться в том, что их тут будет много, не приходилось уж точно. Узуй стянул с себя легкую куртку, повесив ее в коридоре, и, небрежно скинув ботинки, прошел вглубь. — Чувствуй себя блестяще как дома! — развел он руками, заходя на кухню. Гютаро, осмотревшись по сторонам, тоже оставил в коридоре обувь, идя за блондином. — Может быть, ты хочешь чай или кофе? — Тенген облокотился о стол и повернулся к гостю. — Кофе, сделай на свой вкус, а мне… — Можешь подождать в спальне, делай там что хочешь, я скоро приду, — улыбнулся ему Узуй. Шибане немного помедлив, кивнул, заходя в соседнюю комнату, в ней вещей было даже как будто бы поменьше, чем в коридоре. Он с интересом осмотрелся, склонившись над столом, где стояли краски и были разложены несколько кистей. Гютаро прошел чуть дальше, замечая в углу несколько картин, но вытаскивать их побоялся, руководствуясь тем, что это будет уж слишком по-хозяйски в чужой-то квартире. Шибане в итоге сел на край кровати, глядя в окно, иногда пробегаясь еще раз взглядом по комнате. Тенген вскоре зашел в спальню и, забравшись на кровать, коснулся плеча Гютаро, протянув ему чашку. Тот обернулся, забрал ее, сразу делая несколько глотков кофе. – Спасибо… Итак, этюд? – Да, верно, допивай, а я пока всё соберу – Узуй сполз с кровати, засуетившись возле своего стола, собирая оттуда нужные вещи. Шибане поднялся, обойдя кровать с другой стороны, допивая напиток и отставил чашку на тумбу. – Перед тем как мы начнём, тебе не будет стыдно снять рубашку? – Ну… Если только рубашку, не думаю, – покачал головой Гютаро, хотя невольно его мысли начали утекать в другое русло. Блондин развернул стул в сторону, усевшись на него, закидывая ногу на ногу. – Ляг на кровать и положи руку под голову, – Тенген взмахнул карандашом, будто бы дирижирует. Шибане немного повертевшись, лег, как ему сказали, и блондин начал водить карандашом по бумаге. – Скажи, почему ты попросил именно меня? И я сейчас спрашиваю, не ждя ответа из серии "потому что я тебя знаю". – А по поводу внешности? – Узуй поднял взгляд над листом, к которому склонился, и его зрачки медленно задвигались, пока он осматривал свою модель. – Да, я все-таки явно не самый лучший вариант внешности для рисунка. – Просто, людей, которые выглядят как все остальные, рисовать не так интересно. Я не говорю, что все люди одинаковы, просто, в последнее время я мало в ком вижу что-то такое интересное, что сразу же бросается в глаза. Таких много, я не спорю, но просто, как бы уныло это ни звучало, это не то. А тебя я так хорошо запомнил, – Блондин сделал еще несколько штрихов, снова подняв взгляд на Гютаро, но скоро опустил его обратно в лист. – Твой образ так легко запоминается, он такой яркий. Мне кажется, я просто обязан тебя изобразить, пусть пока только этюдом, – пожал плечами Тенген, а Шибане от его слов снова слегка покраснел. За долгое время наконец о нем отозвались именно в таком ключе, даже приятно, причём очень. Наверное, если бы Узуй сейчас не рисовал, Гютаро бы от смущения, которое начало всё больше накрывать, отвернулся бы, чтобы его лица не видели. Блондин спустя несколько минут снова поднял взгляд, замечая всё еще смущённое выражение лица Гютаро. Он улыбнулся, поднявшись со стула, отложил туда вещи. Из раздумий бармена выдернуло то, что кровать рядом с ним слегка прогнулась, он перевёл взгляд, находя Тенгена рядом с собой. Тот вытянул руку, накрутив на нее чужую волнистую прядь. Гютаро сразу перевернулся на спину, еще больше стушевавшись, когда мужчина нагло прижался поближе. – Мне так нравится, когда ты так смущён, – стоило приятному, тихому шепоту достичь чужих ушей, как Шибане почти забыл о смущении и прикрыл глаза, несколько секунд наслаждаясь чужим голосом. Тенген останавливаться не собирался, он склонился ещё поближе, касаясь губами чужой шеи, проходясь по бледной коже лёгкими, мелкими поцелуями. – Тенген, что ты… – Не говори, что тебе не нравится, – промурлыкал Узуй, чуть приподняв голову, целуя уголок губ Гютаро. Как до такого дошло, Шибане ещё сам не понял, но то, что ему нравилось, было чистой правдой. Стыдно было признавать, но от действий, и того, кому эти действия принадлежали, у Гютаро уже стянуло внизу живота от возбуждения. Тенген тем временем расстегнул первые две пуговицы чужой рубашки, которую бармен так и не снял перед рисунком, и чуть спустился вниз, языком проводя по ключицам. Руки, которые до этого были на плечах, скользнули вниз, по рёбрам, по талии и остановились возле паха. Чуть водя там ладонью, Узуй поднял по-кошачьи довольный взгляд на лицо Шибане, который снова залился краской и уже тяжело дышал. – Я сделаю тебе так приятно, что ты точно не забудешь, – улыбнулся Тенген и чуть развёл чужие ноги в стороны, устроившись между ними. Гютаро сразу приподнялся, а стоящий и без того член уже совсем заныл, как только взгляд опустился на блондина, который, справившись с пуговицей зубами, расстегнул ширинку и стянул таким же способом ненужную одежду. Тенген чуть отстранился, вытянув одну руку, ладонью пройдясь по всей длине, слегка надавливая большим пальцем на головку, чем выбил тяжёлый вздох из Шибане. Узуй ухмыльнулся, снова продвинувшись ближе, он облизнул пересохшие губы, касаясь ими головки, и почти сразу открыл рот чуть шире, благодаря чему член легко скользнул внутрь. Блондин без труда смог взять половину длины, оставшуюся медленно обводя кончиками пальцев. Гютаро, конечно, никогда не отсасывали, но почему-то он был уверен, что Узуй – один из тех, кто умеет это делать великолепно. Тот уже начал двигать головой, пока медленно, но движения становились всё глубже и чуть быстрее. Иногда Тенген выпускал член изо рта, вырисовывая на нём языком какие-то непонятные узоры, неизвестные даже ему самому. Шибане какое-то время не мог найти себе места, просто тяжело дыша, но скоро вытянул руку, даже слегка робко запуская пальцы в идеальные светлые пряди, и слегка сжал их. Он сразу же встретился взглядом с Тенгеном, который в этот момент снова чуть отстранился, и, сразу же приблизившись, провёл языком по всей длине члена, при этом прижавшись к нему щекой, его волосы сразу сжали сильнее. Гютаро вновь шумно выдохнул, откинув голову чуть назад, кончая. Блондин перенёс одну руку на запястье парня, чуть поглаживая, и слизнул кончиком языка несколько светлых капель с лица. – Ты сведёшь меня с ума, – покачал головой Шибане и вздрогнул, снова приподнявшись, когда Узуй переместился, оказавшись уже на нём. – Я этого и добиваюсь, – улыбнулся он, положив руки на грудь мужчины. Тот выдохнул, стирая с чужого лица остатки спермы. – Хорошо, только в этот раз я буду вести, – они резко поменялись местами, и всегда чуть прищуренные, с белыми ресницами, глаза стали сейчас круглыми, как два блюдца. — Мне так нравится больше, — после нескольких колебаний отозвался довольный мужчина и взглядом указал на тумбу. Гютаро только украдкой глянул туда, взявшись пока за чужую одежду, плавно избавляя от неё Узуя, хотя сам оставался пока в расстёгнутой рубашке. Как только все вещи были успешно сняты, Гютаро чуть отклонился назад, осматривая чужое тело. — Ну как я тебе? — Слишком идеальный, — Шибане наклонился, целуя Тенгена в области живота, и, поднявшись ближе к груди, уже стал оставлять на ней яркие укусы, после каждого с удовольствием слушая вздохи блондина. Гютаро провёл языком по чужой груди, обводя почти каждый оставленный след, и остановился возле соска, слегка надавливая на него языком. Блондин сразу чуть изогнулся, положив руки на спину парня. Заметив хоть какую-то более яркую реакцию, Шибане слегка сжал сосок зубами, сразу же выбивая из партнёра стон, и почувствовал, как спину легонько царапнули. — Бьюсь об заклад, тебе такое очень нравится, — он улыбнулся, щёлкнув пальцами по второму соску, и блондин снова вздрогнул всем телом. Гютаро выпрямился, вытянувшись к тумбочке, немного пошарившись в ней, находя и смазку, и презерватив. — Нравится… очень, — Тенген улыбнулся, сложив руки над головой и пошире раздвинув ноги. Шибане устроился между ними, выдавливая на пальцы смазку, и, наклонившись, второй рукой чуть сжал чужое бедро, слегка покусывая внутреннюю сторону. Пальцы тем временем начали поглаживать чужую дырочку и плавно скользнули внутрь, медленно проталкиваясь глубже. Узуй прикусил губу изнутри, не найдя, куда деть руки, опустил их вниз, сжимая одеяло под собой. Гатаро, внимательно наблюдая за реакцией, начал медленно двигать пальцами, то вынимая их окончательно, то снова проскальзывая до самого конца. Было видно, как Тенген скоро совсем расслабился, теряясь в буре своих ощущений. Шибане только улыбнулся, вставляя третий палец, делая растяжку чуть более ощутимой, и перед тем, как снова вернуться к прошлому темпу, на пробу подвигал слегка пальцами внутри. Узуй дёрнул одной из рук, приложив её ко рту, и сжал кожу на тыльной стороне ладони зубами, тихо замычав. Гютаро поднял на него глаза, чувствуя, как возбуждение от одного только взгляда на это раскрасневшееся лицо становится ещё сильнее. — Я уже почти не могу терпеть, — покачал он головой, снова двигая пальцами. — Тогда давай, скорее же, — выдохнул Тенген и чуть приоткрыл рот, дыша через него. Пальцы выскользнули наружу с характерным звуком. Шибане положил одну руку на тяжело вздымающуюся грудь блондина, а второй, натянув презерватив, обильно смазал член, приставив его к раскрасневшейся дырочке. Узуй выдохнул, расслабляясь, но в следующую секунду сжался, как только Гютаро скользнул внутрь чуть меньше чем на половину. От этого оба тяжело выдохнули. — Тенген, не напрягайся так, я же глубже войти не смогу, — парень опустил руку с груди на чужой живот, поглаживая, водя ладонью по кругу. Блондин замотал головой, надрывно шепча извинения, и, как только хоть немного расслабился, Гютаро двинулся глубже. Размеренно, но немного долго, он смог войти до самого конца и остановился, давая времени немного свыкнуться. — Ты не поверишь, как мне хорошо, — сквозь стон выдавил Узуй. Гютаро только улыбнулся, прижавшись к нему поближе, легко коснувшись своими губами чужих, и начал плавно двигаться, со временем чуть ускоряя толчки, и начал выходить почти до конца и входить обратно чуть резче. Каждым таким движением он выбивал из чужой груди громкий стон удовольствия. Тенген настолько потерялся, что чувствовал только, как в нем скользит чужой член, каждый раз вбиваясь с новой силой, все еще туговато входя и тёрся о горячие стенки. От удовольствия связь с реальностью терялась, и он сильнее царапал чужую спину, выгибаясь дугой так, что почти касался тела над собой. После очередного толчка Узуй вздрогнул всем телом, протяжно застонав и кончил. Несколько секунд после оргазма такие приятные, но все ощущения так обострились, что Гютаро последним своим движением выбил уже полукрик-полустон. Парень наконец покинул чужое тело, избавившись от презерватива, и улегся рядом с Тенгеном. — Мне не описать, как же мне было хорошо! — Да неужели? То-то я по твоим стонам не понял, — Гютаро улыбнулся, целуя чужую шею, щеку, а потом и губы. — В следующий раз, когда позовешь меня нарисовать этюд, соглашусь без колебаний.