Кожа, забывшая тепло.

Впервые Шанс заметил, что его запястье обвивает лоза, покрытая красными шипами, когда он готовился принять душ. Тогда он только пришел домой, весь день жалуясь на то, что его правая рука чешется через пиджак. Он несильно заострил на этом внимание, лишь посмеялся, несмотря на то, что зуд был ужаснейший, но терпимый. Спустя какое-то время, по пути домой, он и вовсе забыл о том, что его что-то беспокоило. Он как обычно посидел в пиццерии у Эллиота - так он делает практически каждый день, потому что Элли не любит принимать подарки от Шанса и говорит, мол, если он хочет сделать приятно - пусть еды закажет в пиццерии. Чаще всего игрок приходил ближе к обеду, когда гостей мало и он может вытянуть своего товарища на типичные повседневные разговоры. Это их, так сказать « Рутина » разговаривать практически ни о чем и составлять друг другу компанию в любой момент. Игроку нравилось слушать его болтовню. Голос работника пиццерии достаточно спокойный и ровный, его тон разговора расслабленный и приятный, а все свое веселье и радость он отдаёт семье или же клиентам, натягивая улыбку до ушей. Сероволосый знал, что рядом с ним Эллиот чувствовал какое-никакое, но облегчение. Его лицо принимало совершенно спокойное выражение, а сам он мог говорить часами ни о чем, рассказывать о своей семье или же о планах на ближайшую неделю. Он любил все рассчитывать заранее и строить планы, а Шанс всегда узнавал о них первым. Эллиот, обычно, сидел с ним, как раз когда у него был обед, а Шанс в это время разбирался с бумажной волокитой которую ему накидывал Нэйт каждое утро. И так, в спокойной обстановке, они просто сидели за одним столиком, напротив друг друга. За пределами пиццерии они особо не контактировали. Может, максимум, пересекались взглядами в общественных местах или же поздравляли друг друга с праздниками по телефону, ведь они никогда не собирались вместе, чтобы что-то отпраздновать. Эллиот был с семьёй, а Шанс просто предпочитал уединение. В этом игрок мог найти каплю спокойствия и расслабления за пределами работы. Когда он собирался принимать душ, он достаточно быстро стянул с себя все вещи, пиджак и галстук, а когда дело дошло до рубашки, он стянул её достаточно грубо и резко, почувствовав, что рукав зацепился за его запястье, издавая звук порванной ткани. Сначала он увидел небольшую дырку прямо в зоне кисти на рубашке, а уже потом заметил отчётливую лозу с шипами, обволакивающую его запястье. Возможно, сегодня он просто устал и ему это все чудится. Пока это его не беспокоило - плевать, сегодняшний зуд с этим явлением он не хотел ассоциировать, так что, наверное, ему просто стоит хорошенько выспаться, дабы продолжить свою работу. На это недоразумение, то есть, на свое запястье, он предпочитал не смотреть. Засыпает Шанс за столом, неудобно расположившись на собственных руках, занимаясь рутинной бумажной волокитой по вечерам. Встает он от неприятного ощущения чего-то колющего. Возможно, он просто принял неудобное положение для сна. Со всей работой, которую ему накидывают, он не находит времени, чтобы удобно улечься на кровать и наслаждаться сном на мягкой подушке. Глянув на свою руку, он замечает, что лоза словно.. выросла в размерах. На его запястье есть небольшая родинка, по которой он и определил, что лоза распространилась, ведь она пошла ещё дальше, ближе к локтю. На его щеке появилась небольшая царапинка от шипов, на которых он спал сегодня ночью. Отрезать лозу - страшно, ведь эта аномалия сама по себе выглядит неестественно. Но, в наше время информация в полностью открытом доступе, так что ничего не останавливает игрока от поиска информации в интернете. Aiketsukyoku ( айкетсукёку ) ; ( шипы от нехватки любви ) - редкое заболевание кожи при тактильном голоде. Когда тело забывает, каково это - прикасаться к кому-то, оно начинает покрываться лозами от роз и человек, в конце концов, умирает от удушения колючей лозой, а из его трупа вырастают кровавые розы. Шанс несколько раз прошёлся по одним и тем же строчкам. Тактильный голод.. Голод. Это звучало вполне странно для обозначения недостатка прикосновений. Здесь это сравнивалось с той же самой потребностью есть, жизненно необходимой для человека, что никогда не являлось таковым для Шанса. Для Шанса прикосновения были богатством, которое он никогда не сможет себе позволить, а тем более заработать собственным трудом. Это было чем-то, что даже он, с хорошей фантазией, не мог себе представить. В детстве, отец довольно кивал на его достижения, а мать лишь словесно поддерживала маленького мальчика. Прикосновения были чем-то, что он должен был заслужить. Спустя время, он понял, что ему это не по душе и это вовсе необязательно. Взросление дало многое понять. Человек, не знающий прикосновений от самых близких ему людей, никогда не сможет познать их от других. Он даже стал этого.. остерегаться? Как бы это правильно назвать. Для него люди, раскидывающие свои объятия или тактильности любого рода налево и направо выглядели как те, у кого есть все, и они раздают это менее везучим. Шанс остерегается таких. Потому что это неправильно. Наконец, приходя в себя, он начал дочитывать статью об этой необычной болезни. Но, не волнуйтесь. Лечение этого заболевания довольно простое и доступное всем - прикосновения близких вас спасут. Лозы в домашних условиях срезать не рекомендуется. И тут Шанс попытался вспомнить, когда он вообще докасался до кого-либо. Может, жал руку одноклассникам? Да он и не сможет вспомнить, когда до него в последний раз докасались. Ему даже не нужно было говорить, что он нетактилен - люди вокруг чувствовали это. Ну, или же, просто не хотели до него докасаться. Ему часто говорили, что он слишком отчужденный от групповых объятий и сам по себе выглядит как вершина Эвереста, на которую не забраться. Заголовок с тем, что срезать лозы в домашних условиях не стоит, привлек его внимание. Взяв ножницы с полки, Шанс очень боязливо поднёс их к той самой лозе на своем запястье. Словно если он просто срежет их, то с запястья хлынет кровь, а лоза ещё сильнее прорастет. Конечно же, вся эта бредятина с лозами роз от недостатка прикосновений звучала как какая-то детская сказка, но точно не как реальность, которую нужно принять. Аккуратно срезая эту самую лозу, обвивающую его запястье, она просто падает на пол, а на запястье остаются кровавые следы шипов, дырочки среднего размера из которых уже показались капельки крови. И это.. все? Так легко? Усмехнувшись, игрок выкинул обрезанный и до ужаса упругий стебель в мусорку и на скорую руку обмотал запястье бинтом, коряво отрезав его и перевязав на конце. Быстро накидывая на себя одежду, он вышел на улицу. Теперь он заострял внимание на то, как окружающие его люди контактируют друг с другом. Казалось бы, такая мелочь, но на самом деле она многое значит, раз такому даже выделили болезнь. Он часто поглядывал на свое запястье и задумывался, каково это, получить такое искреннее и нежное прикосновение к себе. И как бы ощущались прикосновения с его стороны. Личная жизнь у него была.. достаточно скучная. Никаких интрижек, новых знакомств или прочего, он держался рядом с теми, с кем уже давно знаком и кто уже « Проверен временем ». Его путь до казино включал в себя большое количество различных учреждений. Проходя мимо религиозного учреждения, которое обычно обходили стороной, зарекаясь, что туда одни чудики ходят, Шанс почему-то остановился, заострив внимание на дворе этой самой церкви. Он узнал двух юных верующих оттуда - Азура и Ту Тайма. Сейчас весна. На улицах растут цветы. Они оба лежали на поляне и говорили о чем-то. Точнее, говорили только Ту Тайм, а их друг слушал. Их отношения развивались полным ходом, Тайм срывали цветы в округе и собирали их в одну большую корзину, которая со стороны выглядела очень тяжелой для подростков, как они. Может, кто-то сверху им помогает с этим делом. Моментом позже Азур обучал их плести венки, чтобы потом они могли сделать их друг для друга. Для Азура и Ту Тайма прикосновения были непринужденностью. Они могли и не докасаться друг до друга, но они просто знали, что они всегда здесь, что они всегда рядом. Их непременно связывала одна религия и ежедневные походы в церковь, где они почти что ночевали. Прикосновения обнаруживались в те моменты, когда они оба держали свечи в здании и молились за здоровье и счастье друг друга, они находились в подношениях, в вечерних прогулках вплоть до дома под теплое освещение фонарей, где они были только вдвоём и ни с кем больше. Прикосновения находились даже тогда, когда один из них опаздывал на утреннюю молитву, а другой, не отводя взгляда от алтаря, ждал того момента когда он придёт. Прикосновениями были неловкие попытки поцеловаться под лунным светом, совместными прогулками до ближайшего магазина за руку и молчаливая поддержка, когда один из них не мог прийти на службу из-за строгих родителей, а другой, прижимая его к себе, шептал, что все это - их грусть, которую они разделят на двоих. Прикосновения нашлись и в очень глупом признании в любви, когда они оба признали, что влюблены. Ощущение первой, той самой подростковой любви, которую можно почувствовать лишь раз в жизни не позволяло даже лишний раз пересекнуться взглядами. Они были свободными и скованными одновременно, но предпочитали раскрывать свои самые слабые и уязвимые стороны тем, с кем готовы разделить это чувство растерянности и отчаяния. Они держались за руки и шли против всех вокруг, всех тех, кто был к ним жесток. Это было чем-то слишком нежным и чувственным, таким же одиноким, как тихое, забытое всеми болото, и отторженным, как чужая рука на давно зажившем шраме. Они разделяли свою боль и одиночество, доверяли друг другу свое сердце и не могли ничего скрыть, зная, что ложь - это грех. Шанс нервно теребил свою замотанную бинтом руку, наблюдая за тем, как они беззаботно смеются и трутся щеками, одна об другую, а позже чмокают их же, совсем по детскому смущаясь, а позже виновато смотря в пол, выслушивая лекции пастора о том, что церковь не место для любви и довольно переглядываясь, зная, что они совсем его не слушают. Наверное, если бы кто-то прикоснулся к нему настолько по детски и наивно, он бы не поверил и скорее оттолкнул от себя этого человека. Неприятное, пульсирующее чувство все ещё не зажившей, даже не обработанной ( в силу безответственности игрока за собственное здоровье ) раны выбило парня из колеи. Он, с совсем пустой головой, продолжил свой путь. Почему-то сегодняшний день отличался от остальных. Он шёл и думал о том, какие прикосновения он бы хотел ощутить. Что могло бы его спасти в случае, если бы он умирал от их недостатка? Или же, если правильно выразиться, кто бы его спас. Из возможных кандидатов.. скорее всего никто. Он не сможет на них положиться, показать, что вот, ему плохо, помогите да спасите, приласкайте прикосновениями и волшебной магией исцелите все раны внутри. Просто взять и нагрузить кого-то такой просьбой - выше его способностей. Иногда Шанс ощущал себя немым. Полностью лишенным дара речи и способности просить. Возможно, он изначально был задушен лозой колючей розы, просто не замечал этого. Попросить сыграть с ним в покер было намного легче. И он пошел дальше. Колоть начало в зоне щиколотки. Шанс боялся приподнять штанину и увидеть там ещё одну лозу, постепенно разрастающуюся по всей ноге и оставляющую за собой кровавые впадины. Он предпочёл игнорировать зуд и очевидный дискомфорт в зоне правой ноги. На работе у Шанса часто спрашивали, мол, « А все ли в порядке? ». Некоторые посетители заметили, что он напряжённо стоял в стороне, не в силах сдвинуться с места. Забывался во время игры. Не пил кофе, который ему заварил Нэйтан. Он просто.. впал в ступор. Ушел глубоко в себя, не зная что делать. Витал где-то высоко в облаках и игнорировал сказанное ему, из-за чего приходилось переспрашивать. Искренне старался найти выход из этой ситуации. Думал о всех вариантах решения. Не мог заставить фантазию подумать о том, как к нему кто-то прикоснётся. Как это будет? Страстно, в порыве выливающейся из чаши любви, как одно большое пламя, только сильнее разгорающееся с каждым поцелуем? Или же.. до ужаса нежно, настолько, что одно прикосновение рукой до щеки будет казаться нереальным, как летний ливень. А может.. совсем непринужденное прикосновение взбодрит его. Случайное соприкосновение локтей за одним столом, нечаянно задетые кончики пальцев при передаче бумаг. Что потребуется почувствовать человеку, который будет докасаться до Шанса? Будет ли это сделано исключительно из желания поскорее ему помочь? — Шанс? Шанс! Ты совсем не слушаешь, что я говорю? — Нэйтан, сидящий с кучей бумаг на своих коленях, с ноткой мимолетного сочувствия и беспокойства окликнул игрока. Он видел, что тот не слушает, нервно смотрел на него из раза в раз, пытался говорить громче, но в ответ не следовало даже одобрительного мычания, Шанс просто.. словно сквозь землю провалился, пока уходил в свои мысли. Этот опустошенный взгляд владельца его пугал. — Прости, Нэйт, я совсем.. ну, знаешь! Не выспался сегодня, чувствую себя вялым огурцом, ха-ха! Этот.. последишь за казином пару дней? Я тщательно высплюсь за эти дни и тебе премию выдам. — При слове премия, Нэйт, хоть и старался все ещё показывать недовольство, смягчил выражение своей физиономии и одобрительно кивнул, прощаясь с улыбающимся Шансом, который почти-что бежал к выходу. Ему нужно к Эллиоту. Он всегда знает что сказать. В голове у него был примерный шаблон вопросов, которые бы он мог задать, но главный вопрос - сможет ли Шанс их сказать вслух? « Какие прикосновения смогут помочь в трудную минуту? » Это звучит абсурдно и глупо. Скрывать уже ноющую боль в щиколотке получалось с трудом, как и передвигаться по городу. Он прибежал в пиццерию запыхаясь и тяжело дыша. За столиком он сидел, нервно ожидая Эллиота. Думал, что ему сказать. Поймёт ли он, о чем речь? Может, сразу показать лозу на щиколотке или на запястье? Такие мысли исчезали сразу же, как появлялись. Обычно он никогда не приходил так рано. Когда он заметил взгляд Эллиота, тот достаточно вопросительно и растерянно глянул на него, минутой позже демонстративно проверив время на часах. Наверное, он подумал, что игрок пришел из-за чего-то важного. И это, скорее всего, таковым и являлось. Доставщик просто не знал, чем конкретно. До его обеда оставалось ещё полтора часа. Шанс знал, что пришел слишком рано. Чересчур рано, он это время мог провести в казино, но он, сломя голову, почему-то принесся сюда. Словно он на инстинкте пришел сюда, как в единственное безопасное место. И он смотрел в окно. Достаточно растерянно. Сегодня первый день, как он заболел чем-то впервые за несколько лет. В зиму он даже простудой никогда не болел, а тут это. Он не привык лечиться. Ни лекарствами, ни другими способами. Вид окна из пиццерии шёл на детскую площадку. Там он мог видеть как бегают три неординарных ребенка. Их цвет кожи был.. довольно необычным. Красный, голубой и розовый.. а неподалеку стояли их родители, которых Шанс уже мог узнать. Севен был готов спохватиться и сорваться с места, если Кулкид окажется в опасности. Также было и у 226 и 118. Они выглядели как та самая тройка мамочек с одного подъезда, которые давали советы друг другу и сплетничали о собственных детях. Кулкид часто подбегал к отцу, говорил что-то, и тут же убегал. Прикосновения для Кулкида и Севена были чем-то семейным. Прикосновения находились в измерении роста Кулкида, чтобы сравнить, насколько он вырос, в лёгких похлапываниях по плечу и голове, в бессмысленных катаниях на спине и объятиях, которые могли бы задушить. Все рисунки и поддлки в детском саду Кид посвящал своему единственному, пусть и не родному, но отцу. Прикосновения находились в утешении после того, как ребенка вновь задели за его отличающийся цвет кожи, а его отец нежно поглаживал его по разбитой коленке и шептал на ухо, что обязательно с ними разберётся. Когда Ноли говорил что-то неприличное, а Севен вечно затыкал его, говоря, что все ещё не простил за случай в колледже. Прикосновения были в поддразниваниях Ноли Кулкидом, что мужчина с шапкой бургера на голове любит его намного больше, которые позже заканчивались догонялками со стороны фиолетоволосого. Прикосновения были замечены в моментах, когда Кулкид просил потаскать его на шее, несмотря на то, что отец устал, да и сам он далеко не новорождённый. Семейная идиллия чувствовалась за несколько километров от места событий. Такая семейная привязанность, такие тёплые взаимоотношения, все это было чуждо Шансу. Родители проявляли свою любовь к нему поверхностно. Он мог почувствовать, что они не хотят к нему прикасаться. Поделки на восьмое марта он не делал никому, ведь его мать никогда бы не нашла времени прийти на его утренник в детском саду, на детской площадке от обидчиков его было некому защитить, пришлось отбиваться самому и вступать в свои первые драки, после которых он сам себя и обрабатывал. Он не мог их за это винить. Они хотели девочку, а два ребенка - слишком затратно. Поэтому Шанс и сам к ним не тянулся с самого начала, понимая, что это бесполезно. Сделанные поделки он просто выкидывал сразу же, как сделал их, а подарки родителям он мог даже не готовить - они ходили справлять дни рождения или прочие праздники в ресторан, а он уходил гулять допоздна, либо же сразу ложился спать. Его день рождения они, конечно же, праздновали все вместе. Но там не было семейной идиллии или хотя-бы лживых слов, что они его любят. — Шанс? Все хорошо? Ты обычно не приходишь так рано. — Когда Эллиот к нему обратился, он тут же вышел из себя. Но стоило только посмотреть ему в глаза, так желание задать тот самый вопрос и нагружать его, и так невыспавшегося после вечерней смены, полностью отпало. Поэтому он просто улыбнулся, по самому обычному. — Нет, все нормально. Просто я освободился чутка пораньше, вот и решил заглянуть. Если ты про то, что я бежал, да за мной в какой-то момент собаки побежали! Я их боюсь до жути, поэтому пришлось вдвойне быстрее бежать. — Эллиот понимающе кивнул и тоже улыбнулся ему в ответ. Он явно чувствовал, что что-то не так, но он не станет допытывать - это не в его манере. Врать Эллиоту было чем-то неправильным и непривычным. Шанс никогда не лгал ему прямо в лицо, при этом смеясь и улыбаясь. В глубине души он себя очень сильно винил за то, что не может сказать все напрямую, но и они не прям близки для таких откровений, верно? Сегодня у Шанса даже бумажной волокиты и кучи дел, с которыми ему надо разобраться, нет. Он снял груз с плеч именно в тот момент, когда сказал Нэйту, чтобы он позаботился о казино, пока он будет отдыхать. — Ты опять не спал ночью? Я сквозь очки вижу твои отчетливые и огромные мешки под глазами. Много дел накидывают? — Но, тем не менее, Эллиот знает его лучше всех. Знает мало, но лучше остальных. Он не копался в личности Шанса, он не знает его любимого цвета или прочего, но он всегда пришлёт подарок на его день рождения, всегда поддержит разговор и всегда будет знать, каких тем лучше избегать при разговоре с ним. — Да.. сам знаешь, дедлайны. Работать приходится не только утром и в обед, но и ночью. — Он нервно водил пальцем по кружке с соком, который Эллиот ему принёс, чтобы расслабиться и отдохнуть от жары на улице. Он хорошо лгал в покере, он делал это лучше всех. Но он не мог смотреть Эллиоту в глаза пока говорил всю эту чушь про дедлайны и бумажную волокиту. Он часто просыпался от колющей боли, но не заострял на неё внимание и продолжал спать, желая проигнорировать колющее чувство в запястье и подарить себе заслуженный отдых за день. — А сегодня? Не вижу никаких бумаг у тебя в руках. — И на этом моменте, возможно, Шанс бы и мог сознаться. Эллиот не будет допрашивать, если что-то не так, но он будет подозревать. Уж такова его натура. А натура Шанса такова - если он начнёт лгать, то он будет лгать до конца. — Я сбросил груз с себя на сегодня, решил пообедать в спокойной обстановке, а дома решить все с бумагами. — Он нервно ему улыбнулся. Видел это подозрение в карих глазах Эллиота, пристально старающиеся уловить взгляд игрока через очки. Но он не может посмотреть ему в глаза. Поэтому, он вечно нервно отводит взгляд, даже если доставщик и не видит, что пересекается с ним. — Мм.. ясно. — Это ясно звучит очень сухо и даже.. обидно. Хотя Шанс не обижается. Он бы все равно не рассказал. Не осмелился бы. И оставшееся время они сидят в полной тишине. Но нет, это не та комфортная тишина, ради которой Шанс сюда приходил каждый день, это нагнетающая и неловкая тишина, атмосфера которой напрягала Шанса до чертиков, что он даже хотел как можно скорее сбежать. Эллиот совершенно спокойно занимался своими делами в телефоне, иногда даже посмеиваясь, а игрок чувствовал себя максимально неважно. Он уже чувствовал, как носки покрываются кровью и обретают багровый цвет. И ему это не нравилось. В конце концов он оказался дома. Наедине сам с собой и не став ближе к решению своей проблемы ни на один шаг. Снимая обувь он, с некой опаской и внутренней, ещё не умершей, надеждой, просто молился, чтобы это все было самовнушением, а на ноге не было ничего такого. Приподнимая штанину, он замечает то, что боялся увидеть. Лоза впечаталась в его ногу мёртвой хваткой. В порыве злости на самого себя и отрицания существования такой болезни, он вновь срезал эту лозу, зная, что на утро, может, уже через час, она прорастет только сильнее. Открыв вид на свое запястье, он видит, что бинты приобрели кровавый цвет и бугорки шипов стали виднеться сквозь ткань. Это бесполезно, не так ли? Выкидывая окровавленный насквозь бинт, он понимает, как же сейчас пахнет в его собственной квартире. Пахнет кровью. Словно кто-то умер. Возможно, этим кто-то скоро и станет Шанс. Он не продвинулся в своем лечении. Как далеко это зайдёт? На следующий день он в казино надольше, чем на час, не задержался. Нэйт справится, он справится. Он просто проверил обстановку там, дал задач на ближайшие дни и сказал, что уделит время себе, а потом направился к выходу, прежде чем Нэйт подбежал к нему, останавливая. Он спросил про то, почему от него так сильно несёт парфюмом, что за километр можно было услышать его запах и услышав короткий ответ, что у него духи пролились прямо на ткань рубашки, он его отпустил. Знал бы он, как ему было противно наносить на себя давно забытый всеми парфюм, чтобы просто заглушить запах крови от лозы на его запястье, что только росла и росла. Он пах отвратительно, но горькие духи были разбрызганы по всей его квартире, потому что они идеально заглушали другие запахи. Приходилось использовать по три пшика на каждую частичку своего тела. Лоза появилась и на запястье другой руки. Он не мог нормально спать. Приходилось принимать положение звезды, чтобы обе его руки свисали с кровати, как и нога. Это больно, невыносимо больно. И, возможно, действенным способом было бы пойти к врачу. Но это ведь никак не лечится. Никак не лечится, кроме как с помощью прикосновений. И он уже знал, как вылечиться. Но не мог просто найти.. подходящее лекарство. Да и смотреть на себя в зеркало перед ванной тоже. Ванная совсем чутка заглушала боль, обжигая кожу кипятком и фиксируя мозг на боли от горячей воды. Шипы заметно пульсировали, но Шанс на них даже не смотрел, уткнувшись лицом в колени. Он боялся, что в какой-то момент у него полезут шипы из щек. Боялся, что торс будет заполнен этими лозами. Проходя мимо пиццерии, он очень неуверенно глянул внутрь. Зайти не решился, лишь посмотрел на обстановку внутри через окна. Эллиот явно его заметил. Шанс не был уверен, хочет ли он его видеть в таком состоянии. Лозы разрастались не по дням, а по часам, каждый час он уже начал внушать себе, что выросла новая лоза. И было бы славно, если бы это оставалось его воображением или самовнушением. Простояв ступором, по его телу прошёлся холодок, когда блондин, срывая с себя рабочий фартук, выбежал на улицу, прямо к игроку. — У тебя.. все нормально? В последние дни ты приходишь раньше обычного. Вчера ты пришел в пол второго, а сегодня ровно в час дня. Что-то на работе беспокоит? — Ему нужны были ответы. Вопросов было много, до жути много. А у Шанса не было ответов. Не то что на чужие вопросы, но и на свои у него ответов не находилось. У него была одна большая проблема перед ним, но он не мог найти ей решение, просто оставляя все на самотёк. — Все в порядке, Элли. Я сегодня не смогу зайти, поэтому решил просто поглазеть на пиццерию недолго. — Верным решением было накормить парня ответами, что все в порядке. Пусть и внутренний голос, заточенный глубоко в глотке, говорил об обратном. Он хотел крикнуть, что нуждается хоть в чьей-то помощи, но не мог. Комок в горле приходилось сглатывать из раза в раз, делая вид, что все в порядке. Эллиот недоверчиво смотрел на него, щурясь. Наверное, ожидал, когда Шанс сознается, если надавить своим взглядом. Но он стоял на своем, продолжая улыбаться. — Не сможешь? Почему? Дела на работе? Ты мог написать. — И правда. Стоять у пиццерии около десяти минут в ступоре было совсем необязательно. Он мог просто написать и сказать, что не сможет прийти. Но ему просто.. ему просто нужно было сюда прийти. Для утешения. Чтобы найти хоть что-то, что его успокоит, пока он находится в стрессовом состоянии. И мозг, как по щелчку, приказал ногам тащить Шанса сюда. К чему это было? Желание почувствовать безопасность на ринге превысило максимум. Поэтому.. он просто пришел сюда чтобы прийти. — Да.. дела на работе. Написать.. у меня телефон разряжен. Ночью свет выключился, не смог зарядить телефон. — И опять же, он не любит лгать Эллиоту, лгать вне игры в покер, лгать людям, которые для него значат хотя-бы что-то, или же держатся на уровне знакомых. Но мозг сердце совсем не слушает и говорит то, что думает, а не что чувствует. — А.. ну, удачи тогда. — И на этом их разговор закончился. Шанс растерянно развернулся и поплелся прочь. Честно? Он очень жалел, что не мог сказать об этом. Может, потом. Когда-нибудь в следующий раз. Может, завтра.. или, может быть, он просто напишет. Потому что в лицо сказать человеку о своей проблеме намного тяжелее, чем написать её на бумаге или на клавиатуре телефона. Он искренне не признавал это как за проблему. Тактильный голод. К какому роду проблем это вообще относится? Звучит бредово, а проявление и симптомы похуже, чем у той же чумы или сезонной аллергии. Он шёл, куда глаза глядят. В какой-то момент он даже в кого-то врезался, ведь всю дорогу смотрел себе под ноги. Поднимая глаза, он не совсем понял, кто это, ведь лицо стоящего перед ним человека было закрыто чёрной тканью, как и все тело.. Сколько он шел, задумавшись, что дошёл до стройки? Парень в чёрном одеянии ничего не смог ему сказать, показывая что-то жестами, которые Шанс даже примерно не мог понять. — Ох, простите! Таф немой, поэтому он бы не смог вам объяснить, что сюда проход пока что запрещен. Вы заблудились? Может, помочь с дорогой? — К парнишке подбежал достаточно низковатый работник, видимо, один из строителей, судя по рукам в перчатках, каске на голове и немного грязному лицу. Он похлопал Тафа по плечу и сказал быть осторожнее Шансу. Он ушёл.. но недалеко. Присел на ближайшую лавочку, с которой все еще можно было видеть процесс стройки. Для Тафа и Билдермена прикосновения были защитой. Они находились в трепетном трепании по макушке Тафа, когда тот проделал хорошую работу или переборол свой страх ради строителя, в объятиях на прощание, в нежных и утешающих поглаживаниях по колену, когда Таф волновался из-за своих преследователей. Прикосновения находились в совместной дороге до дома, в вечных и нескончаемых в количестве конфетах, которые Билдер носил с собой, чтобы в качестве хорошей работы « Случайно » найти их у себя в карманах и отдать Тафу, зная, что он их обожает. Прикосновение находилось в предложении Билдера искупать Тафа при выключенном свете. Это не было сексуальным жестом или чем-то вроде прелюдия, это было лишь одолжением по собственной воле. Подрывник стесняется своих шрамов, разбросанных по всему телу, особенно огромной царапины практически на все лицо. Так Билдер мог показать, что он всегда рядом и принимает его любым. Прикосновение находилось в руке строителя, обнимавшей Тафа за плечо, чтобы тот смог влиться в коллектив. Они находились и в моментах, когда они учили язык жестов. В понимании подрывника это все делалось, чтобы его могли понимать, но на деле Билдермен лишь хотел стать ещё ближе к нему. Прикосновение было высказано внутренним желанием оставаться вместе, несмотря на трудности и откровения, через которые им стоит пройти. Прикосновение для них было защитой, когда строитель угрожал преследователям всех подрывников, что самолично пойдет к организации роблокса и попросит их забанить, в то время как парень старался остановить порыв возлюбленного и сказать, что это все пустяки. Так для них прикосновение ощущалось, как безопасная зона на арене, в которой никто не может их тронуть. Шанс не мог притворяться, что понимает их отношения. У него не было каких-то травматичных событий, из-за которых он бы скрывал свое лицо или тело. Он не мог представить себя в таком состоянии, когда кто-то другой должен был бы о нем позаботиться. Он не мог представить себя в любых отношениях. Ведь это все отвлекает от работы. А все то, что отвлекает от работы - не нужно Шансу. Поэтому, он бы не смог представить себе такой близости. Он слишком далек от.. любых прикосновений. Ему остается только ждать своего конца? Иногда появлялось ощущение, что с его концом ничего не изменится. Хотя нет. Тогда Эллиот будет обедать один. Нэйтан будет заваривать только одно кофе, за вместо двух. Но это не то чтобы мировая проблема, которую нельзя будет решить. —Ты.. действительно в порядке? — Он шепчет Шансу на ухо. Игрок не вскакивает от страха, лишь распахивает глаза, чтобы увидеть, кто к нему обращается. Это.. опять Эллиот, с пиццей в руках, видимо, для строителей, у которых вот-вот должен был начаться обед. Он смотрит на него с искренним любопытством. Шанс мог бы угадать, что он скажет дальше. « Что ты здесь делаешь? » или что-то на подобии. — Я думал, ты ушёл на работу, раз у тебя дела, но сейчас уже ты не сможешь оправдаться этим. Обычно ты не ведёшь себя настолько.. растерянно? Ты словно потерялся в лабиринте, или застрял во временной петле. Я действительно беспокоюсь за твое состояние. — Эллиот умный паренёк. По крайней мере, с догадливостью у него все было отлично. Лозы продолжали расти, с каждой минутой, как Шанс проживал свою жизнь. Он только вздохнет и уже почувствует, как что-то выросло в зоне торса. Ситуация усугубляется на глазах его друга, просто Шанс об этом знает, а он - нет. — Да просто решил прогуляться, да и забрёл сюда. Ноги устали, решил присесть. — В последнее время все разговоры с доставщиком начинаются с вопросов доставщика и заканчиваются оправданиями Шанса. — И кстати, на улице достаточно жарко. Ты не потеешь в своем костюме? — Нет, я хладнокровный. Поэтому не ношу открытые вещи. Мне холодно. — Я даже сейчас вижу, что у тебя стекает пот со лба. Ты что-то скрываешь. — Я никогда от тебя ничего не скрывал. Это просто работа. — У тебя все слишком просто. — А у меня должно быть все сложно? — Почему ты все так усложняешь и не можешь сказать в чем дело? — Я не усложняю, все в порядке! — Ты усложняешь абсолютно все. Ты ненавидишь оправдываться, но при этом, сейчас ты именно это и делаешь. В обычное время ты бы сказал что тема закрыта, или что это не мое дело. Что с тобой? — Его выражение лица выглядело достаточно.. разочарованным? Или же расстроенным. Шанс не мог прочесть Эллиота сейчас. Открытая книга перед ним закрылась, что поделаешь. Он хотел узнать, что же не так, а Шанс просто отрицал очевидное. Ну как он может сказать? Ему жаль. Действительно жаль.. он ничего не может сделать с собой, с этой ситуацией, с этой лозой, которая только растёт и растёт. — Прости.. я, кажется, тебя расстроил. — Я хочу, чтобы ты со мной поговорил. По нормальному поговорил. Без оправданий, ухода от темы и прочего. Ты стал.. скучным собеседником за последние дни. Я не знаю, может я что-то сделал, но ты просто.. Что могло измениться за несколько, или сколько там прошло, дней? Ты кажешься отстраненным от всего мира, от тебя воняет горьким парфюмом, которым ты раньше никогда не пользовался, ты вечно уходишь в себя, не слышишь, что я пытаюсь донести и оставляешь меня в недосказанности, я просто не понимаю тебя. После того, как он вывалил все эти слова, у него заметно спал груз с души, который, видимо, копился все эти дни. Шанс не успел ничего ему сказать, прежде чем кто-то окликнул Эллиота. — Элли!! Мой любимый друг, неожиданно видеть тебя здесь.. Доставляешь пиццу как всегда, хах? — К ним подошли Нуб и Гость666. Эллиот оглянулся на Шанса и взглядом показал, что они поговорят об этом позже. После чего он все же пошел к Нубу и Гостю. Они оба держались за руки и глядя на них можно было с лёгкостью сказать, кем они друг другу приходились. Кажется, что у этих двоих скоро будет помолвка. Шанс слышал что-то, пока стоял в стороне. Просто глянув на них, можно было сказать.. многое. Для Нуба и Гостя прикосновения были всеми видами любви в одно время. Прикосновения находились в том, что Гость тащил на себе все пакеты с совместного похода в торговый центр, ведь Нубу было категорически запрещено поднимать тяжести, в соревновании « Кто организует лучшее свидание », в пересекающихся взглядах, в объявлении о своей помолвке каждому другу, в парных вещах, которыми они были буквально закутаны с ног до головы. По Гостю нельзя было сказать, что он фанатеет по парным ярким кольцам, по футболкам с указанием, что они встречаются, по одинаковым нарядам и прочим вещам, которые указывают на их связь, но он трепетно поддерживал каждую идею, которая всплывёт в светлую голову Нуба. Прикосновения находились в собственнических и наглядных объятиях, когда кто-то нежно разговаривал с Нубом, в страстных прелюдиях, которые начинались в разговоре с друзьями блондина, а заканчивались уже дома, в их укромном уголке. Парень в кепке не имел особых связей в городе, у него было узкий круг общения и один любимый человек, и этого ему было достаточно. Их прикосновения ощущались как детское сплетение мизинцев, с обещанием, что в будущем они выйдут замуж друг за друга. И это обещание остается актуальным вплоть до смерти обоих. Любовь ощущалась как разгорающийся костёр, в который подкидывали дрова, с каждым разом, все больше и больше. « Счастье любит тишину » точно не про них. Шанс бы точно не смог так ярко показывать всем, кто является его партнёром. Такой вид прикосновений ему.. тоже был не знаком с любой стороны. Но они выглядели очень счастливыми и яркими. Они оба улыбались очень ярко и искренне, и по ним можно было сказать, что они подходят друг другу. Игроку оставалось лишь прожигать дыру в спине Эллиота, осознавая, что он его расстроил. И доставщик это заметил с легкостью. Так что он ушёл буквально спустя пять минут разговора, прежде чем они продолжили гулять. Шанс лишь откашлялся, прежде чем заметил в своей ладони кровь, выходящую из его глотки. Сломя голову, он бежит домой, где видит, что его грудная клетка полностью заполнена лозами. Что же это за напасть такая. На следующий день была полная тишина. Шанс не смог заснуть. Он знал, что это конец. Неужели всего лишь за три дня он умрет? Или четыре.. Все началось во вторник. Во вторник он обнаружил лозу, но не обратил на неё внимания. В среду он узнал про то, что с ним происходит. В четверг он поговорил с Эллиотом.. точнее, как поговорил. Вывел его из себя своим поведением. И вот, сегодня пятница, тринадцатое число. Идеальная дата для того, чтобы ему не повезло в игре с жизнью. Он не мог даже посмотреть на себя. Глянув на свои ладони, он заметил, что пальцы покрылись лозами, настолько, что их было совсем не видно за пеленой шипов. Его испугала вибрация телефона. Пытаясь до него дотянуться и спустя несколько неудачных попыток ввести пароль сквозь шипы, царапающие экран, он открыл источник звука. Это был Эллиот. ElliotBuilder1 Где ты?

MylastChance

В своей квартире, не очень хорошо себя

чувствую.

Значит, ты не придёшь?

Нет, прости.

Увидев статус « прочитано », Шанс откинул телефон подальше. Значит, все в порядке. Он не будет волноваться и напрягать себя плохими мыслями. Никто из них обоих не знал, что эти дни станут последними, когда они виделись. Шанс не знал. Эллиот тем более. Так будет легче. Ему не нужно будет разбираться с его проблемами таким способом. Он найдёт себе собеседника поинтереснее, кто сможет посидеть с ним за одним столом и пообедать. Родители? Мм.. они точно не будут скучать. Отец ему даже не пишет. Прикосновения для Эллиота были необязательны. Он не прикасался, если этому нет повода. Он никогда не докасался до кого-либо нечаянно. В общественном транспорте он стоял ко всем спиной, чтобы не прикоснуться к кому-то лишний раз. Сидя с ним за одним столом, Шанс бы никогда не почувствовал случайное соприкосновение пальцев или локтей. Для Эллиота не было смысла до кого-то докасаться, даже если он и казался до ужаса тактильным и мягким человеком для этого. Шанс бы никогда не смог представить, как он держит Эллиота за руку, или же как пробегается кончиками пальцев по его волосам. Он бы в жизни не смог бы себе этого представить. Эллиот не такой человек. Так что он не жалел, что завершил отношения, которым было некуда расти, таким образом. Он больше не думал об их посиделках за одним столом в обед, о вчерашнем разговоре, о том, как Эллиот увлечённо слушал его смешные ситуации из покера, как доставщик провожал его взглядом, как они сидели в комфортной тишине, как искренне поздравляли друг друга с праздниками, и как, наконец, Шанс мечтал, чтобы его суженная была такой же, как и Эллиот. Он не жалел, что видел Эллиота вчера в последний раз в своей жизни. Это было не поглощающее одиночество, а он.. тот, кого он хотел видеть рядом с собой в последние секунды своей жизни.

***

Эллиот умный парень. Может, он не был гением, но им и не нужно было быть, чтобы заметить, что с Шансом что-то не так. После сообщений, Эллиот прикинул несколько вариантов того, что могло произойти с ним. Первый вариант - он наконец решил дать себе отдых и позаботиться о себе. Второе - происходило что-то, о чем Шанс не хотел говорить. И как бы мозг Эллиота не хотел думать исключительно о хорошем варианте исхода событий, проверить его все же надо было. Из пиццерии он почти что вылетел, с телефоном в руках. Он ведь знает, что что-то не так. Он попросил закрыть смену за него. Шанс говорил ему свой адрес лишь единожды, когда они только познакомились, чтобы знать, насколько далеко они живут друг от друга. Первым делом он заглянул в казино. Только там был тот, кому он мог сказать что-то. Вроде, его замена или что-то такое. Шанс взял отгул с работы, дал своей замене задания на эти дни и максимально мало времени проводил в своем излюбленном рабочем месте. Последние дни был каким-то уставшим и обеспокоенным. Своей правой руке ничего не сказал. Сегодня вообще не появился. И это серьёзно беспокоило Эллиота. И вот, он, стоящий с пиццей в руках, стучит в дверь квартиры. — Шанс? Ты дома? — В ответ лишь тишина. Но это была совсем другая тишина. Словно Шанс не спал, нет, сейчас почти-что вечер, словно он специально игнорировал Эллиота, ждал, пока он уйдет. Он не мог находиться в другом месте, кроме как в собственной квартире. Он аккуратно дёрнул ручку двери, которая, на удивление, не была закрыта на щеколду. Переступая порог, в ноздри ударило сразу три запаха. Первый запах металла, очень жесткий и бьющий, выбивающийся из колеи сразу же. Перед дверью он заметил один огромный мусорный мешок, внутри которого было кучу окровавленных бинтов. Этот запах словно уже приелся к стенам квартиры, из-за чего он наслоился друг на друга, делая его ещё более невыносимым. Второй запах был отвратительного и горького парфюма, совсем не походящего на привычные духи, которые использует Шанс. Он использует только одну фирму духов, которая олицетворяет его всего. Он хочет, чтобы его узнавали по запаху издалека, поэтому он очень трепетно относится к этому делу. Они были разбрызганы по всей квартире и в смеси с кровью это было просто чем-то отвратительным. А ещё было очень холодно. Словно он зашёл слишком поздно. И третий запах, по которому Эллиот мог назвать владельца этой квартиры, это сам Шанс. Запах карт и фишек, у которых, по сути, не было запаха, но можно было заметить целую коллекцию игральных карт на полках в зале, примесь цветов, возможно, от его шампуня. Шанс всегда пах чем-то цветочным, но из-за духов он не мог точно разгадать, что же это был за запах. — Шанс? — Проходя дальше, он осмотрел все комнаты. В ванной был просто мрак. Капли крови, не отмытые от ванной, просто засохли, а раковина была заполнена лозами с шипами, завядшими и походящими на нитку, ведь их эластичность была не похожа на типичный срезанный стебель розы. Проходя дальше, он, наконец, зашёл в спальню, где и располагался Шанс. Его вид был просто.. чем-то. Он лежал в одних боксёрах, распластавшись по всей кровати. Лозы росли прямо на глазах, уже доходя до шеи. Но он все ещё мог говорить. — Почему ты здесь? — Эллиот не ответил. К какому роду вопросов в такой ситуации это вообще относилось? Он подошёл поближе к его рабочему столу, на котором он оставил пиццу, которую он все это время держал в руках. Сейчас он точно не уйдёт, даже если Шанс попросит. Он не такой человек, что бросает в беде. Он глянул на толстую стопку бумаг, которые заполняли все рабочее место, а позже замечая на одном из них капельки крови. Взяв стул он присел рядом с его кроватью. Докоснувшись до участка кожи, который был полностью покрыт лозами, ему совсем не было дела, что он мог уколоться или же пораниться. Шанс задержал дыхание. Все это время он был уверен в том, что ранит остальных, если они к нему прикоснутся. Но Эллиот беспокоился лишь о том, что его прикосновения могут вызвать ещё большую боль и доставить дискомфорт Шансу. Аккуратно докоснувшись до его щеки, Эллиот присел на кровать, склонившись над игроком. Он притянул его за шею, поближе к себе, так, что они почти соприкасались лицами. Он смотрел прямо в его уставшие глаза с огромными мешками, которые так и не прошли. — Почему ты раньше не сказал? — Он наконец прошептал. Из всех возможных и существующих вопросов.. почему именно этот? Да, конечно, Эллиот только что нашёл его полностью покрытым лозами с шипами, словно он сам становился розой, его матрас был исколот и пропитан кровью, да так, что его стоит выбросить, без какого-либо контекста. Он был ошеломлен. Нет, это слово слишком мягкое. Он был слишком обеспокоен о Шансе и ему определенно было нужно полное объяснение. Но, на самом деле, это было не совсем так. Блондин лишь хотел услышать ответ на вопрос, почему он не смог поделиться своей болью раньше. Прежде чем это все дошло до такой степени. Конечно, что-то такое в их мире казалось слишком нереальным. Он бы не смог даже нафантазировать себе что-то подобное. Прикоснувшись губами к его лбу, он не целует его, а просто дает коже пропитаться теплом. Он вновь посмотрел ему в глаза, надеясь прочесть его мысли или хотя-бы примерно понять, о чем он сейчас думает. — Я здесь не потому, что я должен здесь быть, Шанс. Я здесь только потому, что я сам захотел прийти. — И на этом моменте.. Шанс разбился на маленькие осколки. Он не смог сказать ничего в ответ, но слезы дорожками потекли из его глаз. Игрок заглотнул воздух ртом, потому что его не хватало, чтобы удержать поток солёных капелек. Даже если он не издавал ни звука, походящего на рыдания и прочее, его глотка разрывалась от желания закричать и разреветься вдоволь. Его живот крутило, а голова болела до жути, настолько, что его почти тошнило. Он не понимал. Как Эллиот мог хотеть быть здесь, пока Шанс весь.. такой? Такой ослабленный и до ужаса уставший. Такой Шанс, который не может выдавить ни слова, сразу же начиная рыдать. Как Эллиот мог находиться здесь и не ждать момента, когда он сможет уйти? Как Шанс мог быть достойным его времени? Остерегаясь шипов, Эллиот притянул его поближе к себе, кладя его голову к себе на плечо. Он гладил его волосы бережно и осторожно, зачёсывая их назад пальцами, чтобы они не спадали на лицо. Он начал шептать ему, что всегда будет рядом и ему не стоит стесняться своих чувств в будущем. И тогда игрок наконец понял.. Для Эллиота и Шанса прикосновения были правильными. Они не являлись обязательством или же одолжением, которое закончится на следующий день, они были как график работы, который тебе выдают раз и навсегда. Прикосновения находились в тот момент, когда Шанс, задыхаясь в собственных слезах, пытался рассказать, в чем дело, а Эллиот лишь давал ему советы, как стабилизировать свое дыхание, чтобы он смог разговаривать, в том, как доставщик внимательно слушал описание всей примеси чувств, которые игрок испытал за эти дни, в желании быть рядом и дать то самое ощущение любви, которое не было дано ни одному из них в понятии отношений. Чувство нужности и желанности поглотило Шанса с головой, как только появился Эллиот. Эллиот, который не предупредив отца и других работников, ушёл с работы на несколько дней, чтобы просто позаботиться о Шансе, Эллиот, который всегда его слушал и бережно к нему относился, несмотря на образ человека без проблем, который игрок выстраивал себе многие годы. Прикосновения нашлись в том, что Эллиот относился к нему как к сокровищу, которое заслужило того, чтобы его ценить и оберегать. Он подарил ему те прикосновения, которые Шанс думал что никогда не заслуживал и не сможет заслужить, что это - как с неба звезду сорвать, то есть, невозможно. Прикосновения были способом заставить Шанса перестать чувствовать себя неловко, когда блондин вёл его в ванную, чтобы смыть всю кровь с его тела. Да, шипы не уйдут сразу, но они уйдут и Эллиот ему с этим поможет. Пока игрок подготавливался к водным процедурам, парень избавился от матраса и окровавленных простыней, которые не менялись все эти дни, и которые уже никак не отстирать, засовывая их в тот же мусорный мешок. Он проверял свою одежду на наличие крови, но этот фактор никак бы его не обеспокоил, даже если бы они и обнаружились. В латексных перчатках, Эллиот спокойно мог очищать места меж лоз с засохшей кровью, проходясь по ним мочалкой, обмокнутую в тёплую мыльную воду. В конце концов, когда Шанс был уже полностью чистым, он усадил его на стул, оставляя ждать доставку еды, ведь обычной пиццы точно было бы мало. Также он не мог оставить кровать без нормального матраса, вызвав пару мастеров, чтобы они привезли новый матрас и забрали старый. Они были достаточно сильно удивлены и даже спрашивали, откуда столько крови, но объяснять времени не было. Вместе с этим подоспела и доставка еды, и Эллиот мог наконец накормить игрока. Кормил он его с ложки, как маленького ребенка, но другого выхода не было, ведь парень даже докоснуться до себя не мог с такими руками. Доставщик старался не прерывать физический контакт между ними, он боялся, что стоит ему отстраниться на пару минут, так игрок с головой покроется этим ужасом. Когда тяжёлый день наконец подошёл к концу, прикосновения нашлись в том, как Эллиот укладывал его спать, располагая его голову у себя на коленях и закрывая его глаза своей ладонью, чтобы он мог чувствовать тепло во время сна. Прикосновения были тем, что доставщик был все еще с ним, когда наступило утро. Он закинул голову назад, на спинку кровати, подкладывая себе под шею мягкую подушку, а руки его располагались на глазах Шанса. Игрок хотел подержать эти нежные и тонкие пальцы в своих руках, но пока не мог. Он обязательно подержит его за руку потом, когда вылечится. Как только он захотел встать, глаза блондина тут же раскрылись, а сам он заказал ему завтрак, чтобы поддерживать его здоровье. Он улыбался ему так искренне и по доброму, что казалось, что Шанс просто простудился, а его возлюбленный пришел о нем позаботиться в трудные дни. Дабы обеспечить Эллиоту комфорт в его собственной квартире, он предложил ему все же прилечь поспать на кровати не в сидячем положении. Он, конечно, сначала отнекивался, но все же лёг, оставляя свою руку на щеке Шанса, чтобы точно его не упустить в этот раз. Прикосновения от Эллиота и правда были необязательны. Но он был готов подарить их и без повода, даже просить не надо будет. Может, он не является тактильным человеком, но он, без какой-либо опаски или же отвращения прикасался к шипам, которые одним своим видом отталкивали. Они ощущались очень по теплому. Они не были чересчур страстны или откровенны, не были чересчур нежны и слащавы, они были в самый раз. Именно так, как Шанс хотел, чтобы к нему прикоснулись. Непринужденно, желанно, просто чтобы прикоснуться, без задней мысли. Просто, все это время он не мог найти себе места и правильных слов, чтобы описать, чего же он на самом деле хочет. Эллиот понял его и без лишних слов. Прикосновения для Шанса и Эллиота как долгожданная весна после до ужаса пожирающе холодной зимы, цветущие и приятные. Прикосновения были как только что проснувшиеся птички, распевающие свою мелодию на весь город, как цветущие везде, даже меж плиток тротуара, цветы, сладко пахнущие и наполненные той самой нежностью и любовью, которая веяла от всего Эллиота. Шанс мог почувствовать эту любовь за километр, но он никогда не думал, что она достанется ему в один день. Он не мог себе представить, что до него будут докасаться так бережливо, так открыто и нежно. Он никогда не пересекал грань, он бы не смог. Потому что Шанс хотел целовать каждую частичку Эллиота. Ему хотелось прижаться к нему и не отпускать, обнять его крепко-крепко, чтобы они слышали дыхание друг друга, пока сидят, обнявшись. Это все было совсем необязательно, но этого просто хотелось. Прикосновения были желанными и непринужденными, такими правильными, какими не были даже примеры в математике. Шанс не сможет словами описать, насколько сильно он нуждался в этих прикосновениях всю свою жизнь. Никто не мог дать ему их. А он не мог найти правильного человека, которому бы он смог довериться. Он бы так и умер в своей постели, никому ненужный и так и не рассказавший о своей главной проблеме в жизни - желание быть чем-то и невозможность к исполнению этого желания. Он был всем и ничем одновременно. Теперь фраза « Тактильный голод » не казалась ему странной, как раньше. Она приобрела свой смысл в его понимании. Он и правда изголодался по тому, чтобы к нему прикоснулись. Но нет, он бы не принял прикосновения от незнакомца. Сам факт, что до него прикоснулся именно Элли, успокаивает. Это же Элли, тот самый, который все это время был рядом. Единственный, на весь свет, Элли. Теперь Шанс может представить, каково это, прикасаться. Они оба неидеальны. Им все еще есть о чем поговорить и что сказать друг другу. Лозы с шипами не испарятся по щелчку пальца. Для этого нужно время.. И Эллиот с радостью уделит это время для одного лишь Шанса, нуждающегося в этом. Пусть он и отрицает, что это так, но это правда. Им есть куда идти, к чему стремиться, как скрасить свои отношения в будущем. Они будут работать над тем, чтобы их, как казалось, безнадежные отношения, выросли вместе с ними. Все же, это их первое времяпровождение за пределами пиццерии.